До города пришлось топать целых два часа и я десяток раз успел пожалеть что не угнал машину у похитивших меня отморозков. Ещё и непроглядная темнота накинулась на меня со всех сторон. Только что я различал каждую шишку под ногами, и вот уже бреду по серому коридору между чёрных стволов, нащупывая колею подошвами шлёпанцев. Канистра оттягивала руку, бензин плескался в такт шагам, и в ночной тишине этот плеск казался неприлично громким.

За спиной хрустнула ветка.

Я обернулся, вгляделся в темноту между стволами и никого не увидел. Секунд десять стоял не шевелясь и слушал. Где-то далеко заухал филин и умолк, будто ему зажали клюв. Под ложечкой неприятно засосало. В детстве я любил ночной лес, но в детстве я не видел духов и осквернённых желающих разорвать мне глотку.

Дальше я шел быстрее, чем следовало, и едва не сломал ногу провалившись в ямку. Пару раз резко оборачивался, светил экраном телефона в кусты и находил только папоротник. Телефон, к слову, показывал одну палку связи и одиннадцать процентов заряда, так что очень скоро я останусь без фонарика.

А потом наступила тишина. Стерильная. Даже сверчки умолкли.

Над кронами прокатился тяжелый гул, и в прорехе между ветвями скользнул силуэт, заслонивший звёзды. Он шел низко, размером с рейсовый автобус, только билеты в этом автобусе продавали в один конец.

Тварь пролетела надо мной и растворилась в ночи. Тут же запела какая-то птичка и сверчки снова запиликали на скрипке. Я вытащил из инвентаря Машеньку и укоризненно посмотрел на неё.

— Да, паршивое из тебя ездовое животное, раз мне приходится бить ноги.

Медведь мне не ответил и пришлось остаток пути брести в гордом одиночестве под мерное бульканье канистры. Добрался до трассы, дальше топал по обочине, щурясь от встречных фар, и ближе к часу ночи добрёл до знакомой промзоны.

Пятиэтажки спали. Спал и «Белсинтез», по крайней мере выглядел спящим: над проходной горел одинокий прожектор, за ним темнели корпуса, а по территории прохаживался охранник разрезая черноту лучом фонарика.

На проходную я, разумеется, не пошел. Обогнул завод по переулку, выбрал участок бетонного забора потемнее, под старым клёном. Перебросил канистру через забор, а после подтянулся и перелез на противоположную сторону сам.

Прислушался озираясь по сторонам и понял что несмотря на грохот канистры, никто не обратил на меня внимания. Подхватив канистру я побежал в сторону склада с готовой продукцией. Боковая дверь склада была заперта, пришлось использовать ветряную пулю и выбить замок. Раздался грохот, от которого за забором залаяли собаки, я заскочил внутрь, прикрыл за собой дверь и осмотрелся.

Под потолком тускло горели дежурные лампы. В их свете рядами уходили вдаль штабеля коробок на паллетах да брикеты каучука под плёнкой. Готовая продукция на десятки миллионов, завтра половину заберут фуры и повезут по заводам автопрома страны. Если, конечно, будет что везти.

Открутив крышку канистры я ощутил резкую бензиновую вонь. Перехватив тару поудобнее, щедро плеснул на ближайший ряд коробок, после засунул руку в карман делая вид что ищу спички и громко сказал:

— Гори, гори, ясно.

В ту же секунду за спиной послышался строгий голос:

— Молодой человек, зачем вы это делаете?

Улыбаясь я обернулся, уже зная кого увижу. У распределительного щита, сложив руки за спиной, стоял Пал Палыч в пиджаке-тройке. Гендир щёлкнул пальцами, и под потолком ряд за рядом вспыхнули лампы, заливая цех белым светом.

— Пал Палыч, зачем же вы сбежали от меня днём? Могли просто поговорить и до этого бы не дошло.

— Я человек занятой… — начал было он, но я прервал его.

— А точно ли вы человек?

Пал Палыч улыбнулся и двинул мне на встречу.

— Я? Нет. Впрочем и вас можно назвать человеком лишь с натяжкой. — честно ответил гендир.

— В каком-то смысле да, — кивнул я и протянул руку.

Секунду гендир смотрел на мою ладонь, затем усмехнулся в седые усы и пожал её. Ладонь у него оказалась сухой и твёрдой. В момент рукопожатия перед глазами всплыла строчка:

Домовой. Уровень: 61.

Как я и думал. Хозяин завода не человек, а дух, который и подкармливал сгусток монетами. Помнится Линда рассказывала, что духи, перевалившие за тридцатый уровень, могут обрести физическое тело и принять человеческий облик. А этот перевалил за шестидесятый и рулит целым заводом. Кузьмич вон за ночь способен квартиру отремонтировать, но чтобы дух вёл предприятие федерального масштаба, такое я видел впервые.

А ещё интересно то, что Пал Палыч позволил мне увидеть свою истинную сущность. Ведь без рукопожатия я не видел его статуса, хотя стоял в полуметре от него.

— Получается вы не домовой, а заводской, — пошутил я опуская канистру на пол.

Пал Палыч пожал плечами, и в глазах его мелькнули насмешливые искорки.

— Дом у каждого свой. Мой вот с трубами и конвейером. — Искорки погасли, а голос стал на градус холоднее. — Дмитрий Александрович, не просветите зачем вы принесли канистру с бензином в мой дом?

— О! Это весьма занятная история. Вам о чём то говорит фамилия Абаддонский? — Пал Палыч тут же напрягся, а в его глазах стала плескаться нескрываемая злоба, — Вижу вы его знаете. Так вот он поручил мне обанкротить ваше предприятие в течении месяца, иначе меня и всех кто мне близок, ждёт незавидная участь. В лучшем из случаев нас убьют, но зная Абаддонского, путь к смерти будет очень долгим и мучительным.

— И вы пришли в мой дом, в надежде что я услышу слезливую историю и позволю вам спалить всё что я так долго строил? — заводской с виду был спокоен, но его голос рокотал словно гром многократно отражаясь от стен склада.

— Пал Палыч, я…

Договорить мне не дали. Свет погас. Не разом, а волной, ряд за рядом, от дальней стены к ближней, и вместе с ним оборвался ровный гул, который я заметил только теперь, когда он исчез. Где-то в глубине корпуса с тяжелым вздохом встали линии. Из вентиляционных решёток потянуло холодом, да таким, что дыхание вырвалось изо рта белёсым облачком, и это в июле, в цеху, где днём плавятся подошвы.

А Пал Палыч перестал быть сутулым.

Он неспешно распрямился, позвонок за позвонком, и оказался выше меня на голову. Шаркающей походки как не бывало, плечи развернулись, и тени от штабелей потянулись к нему со всех концов цеха, окутывая фигуру тёмным коконом. В полумраке остались гореть лишь его глаза, два янтарных огонька, в которых не осталось ни капли человеческого.

— Я этот завод, с семьдесят четвёртого года поднимаю. Я его через приватизацию протащил, когда такие как ты резали цеха на металлолом. Через девяностые протащил, через две тысячи восьмой, через ковид. Я в сгусток пятьдесят лет монетки складываю. Не только для себя, я им людей лечу, нечисть отгоняю. А ты пришел и решил что я позволю всё уничтожить?

Голос его шел уже не изо рта. Он гудел из вентиляции, из-под пола, отдавался дрожью в бетоне.

— Я тебя, мальчик, прямо сейчас в бетон закатаю и никто никогда не узнает куда же исчез Дмитрий Караваев, — буднично закончил заводской.

В ту же секунду со всех сторон в мою сторону устремились густые тени.

* * *

Хлопок ладоней гулял эхом под сводами подвала администрации, когда чёрный шар качнулся и поплыл к незваным гостям вместе с парящей над провалом фигурой.

— Одержимый, — выдохнула Кира, вскидывая лук. — Он контролирует нарыв.

— Дверь! — рявкнул Борисыч.

Ёж шустро развернулся вокруг своей оси выбрасывая сноп игл, они с бульканьем вонзились в чёрную плёнку скверны и утонули в ней. Ловушка захлопнулась и выхода видно не было. Ëж скрежетнул зубами и со всего размаха ударил ботинком по пелене, но та лишь пошла волной, а от ботинка ничего не осталось. Его словно кислотой разъело.

— Мы заперты! — гаркнул Ëж.

Кира натянула серебристую тетиву и выстрелила. Серебристый росчерк рванул к груди одержимого, но из нарыва хлестнула чёрная нить и сбила стрелу в полёте. Вторая стрела уже летела в голову, третья в горло. Но нити всякий раз оказывались быстрее.

— Расслабьтесь, вы не первые одарённые которые заглянули на огонёк, — с удовольствием проговорил одержимый. — Примите свою судьбу и скажите оракулу спасибо.

Нарыв вздрогнул, и из его глубины с влажным треском вырвалось щупальце толщиной с фонарный столб. Оно хлестнуло поперёк подвала быстрее, чем Кира успела предупредить друзей. Ёж выставил иглы на встречу щупальцу, но это не помогло. Удар смёл панка, пронёс через подвал и впечатал в бетонную стену так, что с потолка посыпались камни. Ёж захрипев сполз на пол, согнулся и харкнул кровью.

— Шипастый!!! — заорала Кира, не опуская лука.

— Всё норм… Панки не умирают, — просипел тот, пытаясь подняться на ноги.

Второе щупальце устремилось к Борисычу. Бородач заметил его на подлёте, оценил траекторию и уклоняться не стал. Он лишь выдохнул, и его тело подёрнулось полупрозрачным маревом. Чернота пролетела сквозь Борисыча и со всего маху врезалась в стену за его спиной. Грохнуло так, что заложило уши. По бетону разбежались трещины в палец толщиной, и в стене образовался пролом.

Опавшее щупальце не успело втянуться обратно. Подскочивший Саня с разбега зарядил по нему кастетом, вложив в удар всю силу. Чёрная плоть вздулась пузырём и лопнула, разбросав по подвалу дымящиеся ошмётки. Саню обдало смердящей жижей, от которой его моментально стошнило. Обрубок щупальца втянулся обратно в шар, и Кира обречённо выдохнула увидев ёмкость нарыва.

— Минус десять единиц. Осталось ещё тысяча сто девяносто…

— Я же его наизнанку вывернул, — произнёс Саня вытирая рот.

— Все к пролому! Уходим! — гаркнул Борисыч и со всего размаха швырнул топор в одержимого.

Вращаясь с безумной скоростью топор превратился в размытое пятно, долетел до противника и завис в сантиметре от лица одержимого. Тот даже не дёрнулся, а просто парил над провалом и улыбался. Топор же мелко вибрировал, но преодолеть невидимый барьер не мог. Борисыч отдёрнул руку назад и топор тут же к нему вернулся.

— Уходите!!! Я прикрою! — заорал Хокаге занеся катану над головой.

Саня рванул к пролому и начал колошматить по стенкам кастетом расширяя проход. Бетон взрывался сёк кожу оставляя порезы, но он продолжал наносить удар за ударом, пока не добрался до соседнего помещения. Одержимый наблюдал за этой вознёй с высоты, склонив голову набок, и нити вокруг него сплетались в новые щупальца, теперь уже в три сразу.

— Куда⁈ Не надо!!! — крик Киры утонул в грохоте очередного взрыва.

Хокаге исчез в синеватой вспышке, и через мгновение возник уже в воздухе за спиной одержимого. Катана со свистом обрушилась точно на загривок твари и переломилась у самой гарды. По чёрной слизи, покрывавшей тело одержимого, прокатилась рябь. Воздух вокруг парня задрожал маревом, Хокаге собрался прыгнуть в обратную сторону, но не успел.

Чёрные нити выстрелили из шара, оплели запястья и горло, впились в куртку и рванули парня в сторону нарыва. Он не успел даже вскрикнуть. Чернота с чавканьем поглотила его. Одержимый содрогнулся всем телом, будто испытал неописуемое удовольствие, запрокинул голову и на мгновение замер.

— Прекрасно… — с наслаждением произнёс одержимый.

— НЕТ!!! ЮРА!!! — взвизгнула Кира и рванулась к провалу, но пальцы Борисыча сомкнулись на её запястье.

— Куда, дура⁈ Его уже не спасти! — рявкнул бородач и потащил её к пролому. — Уходим!!!

— Пусти!!! Мы должны ему помочь!!!

— Нет больше Юры!!! — зло рявкнул Борисыч, врезал Кире пощёчину.

Глаза девушки прояснились, и из них покатились слёзы. Кира перестала сопротивляться, позволив Борисыч закинуть её на плечо и втащить в лаз. Следом, скрежеща иглами по бетону, протиснулся Ёж.

Саня нырнул в пролом последним. Он лез, различая в темноте спину Борисыча, когда щиколотку захлестнуло ледяным холодом. Чёрные жгуты скверны сдавили ногу и рванули Саню назад.

* * *

— План, конечно, хороший, — не шелохнувшись произнёс я, глядя в янтарные глаза заводского. — Но в нём есть огромный изъян.

Тени замерли в метре от меня. Колени мелко подрагивали, под рёбрами сжался ледяной комок, и всё же я стоял на месте. Бегать от сущности такого уровня, дело заведомо проигрышное.

— Изъян? — гулко переспросил заводской.

— Ага. Закопать меня несложно, спору нет. Только Абаддонскому на меня плевать. Умрёт один Дима, он пришлёт другого Диму, а за ним следующего и так до тех пор, пока вы не разоритесь.

Холод из вентиляции ослаб. Едва заметно, на пару градусов, но это потепление в отношениях давало мне надежду на успех.

— Ты понимаешь что тебя используют как расходник, но всё равно пришел сюда?

— Конечно пришел. Ведь приятнее вести дела с домовым, а не с демоном, — хитро ухмыльнулся я и выдержал театральную паузу, давая слово Пал Палычу.

Он молчал пару минут изучая меня, а после пророкотал:

— И что же ты предлагаешь?

— О! Предлагаю сущие пустяки. Что скажете если я повышу ваш уровень до семидесятого?

Тени качнулись и отступили, а склад наполнился громогласным хохотом.

— Ты? Повысишь мой уровень? До семидесятого? Ха-ха-ха!

— Если повезёт, то и до семьдесят первого дотянем, — посерьёзнев кивнул я.

— Мальчик, мне уже сто сорок три года и за это время я смог дотянуться лишь до шестьдесят первого. А ты говоришь что за жалкий месяц поднимешь мне девять уровней?

— Почему за месяц? Думаю недели за две управимся.

— А ты забавный. Ну давай, просвети меня как ты собираешься это сделать. — Пал Палыч сложил руки на груди и выжидающе уставился на меня.

— Вам всего то нужно набрать долгов, а после этого вы официально запустите процедуру банкротства.

— Чего? — нахмурился заводской и его глаза снова вспыхнули желтым.

— Да, да. Объявите о банкротстве акционерам, а так же сотрудникам. Тысячи человек разом узнают, что их рай закрывается. Только представьте сколько страха и злости это высвободит? Нарывы скверны на территории завода начнут образовываться сотнями.

— Ты меня с кем-то спутал. Я скверной не питаюсь. Твоё предложение понравилось бы Абаддонскому, но не мне…

— Не спешите с выводами, вам моё предложение тоже понравится. — заявил я чувствуя что клиент уже сидит на крючке. — У меня есть навык с помощью которого я передам вам двадцать процентов энергии заключённой в нарыве. Но это не всё. Добычу в виде монету, жемчужин и кристаллов я передам вам и вы сможете скормить её позитивному сгустку. Представьте какой ёмкости удастся достичь? Благодать накроет не только завод, но и весь Белгород.

Заводской молчал, а потом тени вокруг него начали сгущаться. Что ж, пришло время раскрыть ему финальный этап моего плана.

— Через неделю, вы отзовёте заявление о банкротстве. Выйдете к людям и объявляете что нашли способ спасти завод. Представьте, что произойдёт дальше.

Янтарные глаза моргнули и в них появилось удивление, как будто он только что совершил открытие.

— Ох ё-моё, — совсем по-стариковски выдохнул он. — Это же… Это же сколько позитивной энергии высвободится…

— Тысячи человек, которые неделю хоронили любимый завод, разом узнают, что он будет жить. После такого выброса позитива ваш сгусток за один день отъестся сильнее, чем за последние двадцать лет. Над «Белсинтезом» будет сиять собственное солнце, а под этим солнцем заводской дух семидесятого уровня. К такому хозяйству ни один демон в здравом уме не сунется. Абаддонский хотел банкротство? Он его получит. Официально я исполню контракт, фактически мы с вами щёлкнем его по носу.

Пал Палыч прошелся вдоль штабелей, заложив руки за спину. У канистры он притормозил, брезгливо покосился на неё и отодвинул подальше носком лакированной туфли.

— План хороший и моя выгода очевидна. Но вы же понимаете что Абаддонский не оставит вас в покое? — поинтересовался он наконец.

— Не переживайте, — отмахнулся я. — Когда он поймёт, что его обвели вокруг пальца, то, попытается меня прикончить. А пока не выплачу кредит, я помирать не собираюсь.

Заводской хмыкнул, и через мгновение по цеху прокатился его дребезжащий стариковский смех. Лампы под потолком моментально зажглись.

Он вытер глаза и протянул мне руку.

— Если сделаешь всё как обещал, я в долгу не останусь.

— В таком из случаев можем приступать к реализации нашего плана, — заговорщически произнёс я, пожимая сухую ладонь.

Перед глазами развернулось окно:

Нерушимый контракт № 2.

Караваев Дмитрий Александрович, далее горе бизнесмен, обязуется после объявления процедуры банкротства предприятия «Белсинтез» в течение недели очищать нарывы скверны на территории предприятия, передавая полученные очки кармы, а также все трофеи заводскому духу для инвестиций в позитивный сгусток предприятия.

Заводской дух, далее Пал Палыч, обязуется в течение недели инициировать процедуру банкротства предприятия «Белсинтез», а после объявления отозвать заявление, сообщив работникам о спасении завода. Также Пал Палыч обязуется не убивать горе бизнесмена и не использовать его в качестве строительного материала. В случае успешного выполнения контракта Пал Палыч в праве вознаградить горе бизнесмена.

Сделка скреплена рукопожатием. Заверено, оцифровано и подшито в дело. Ваш Мир.

Я ждал, что Мир влепит мне штраф за махинации в особо крупном размере, но вместо этого он оформил нашу сделку. Должно быть Миру нравится наблюдать как я судорожно барахтаюсь пытаясь выплыть из этого дерьма.

— Что ж, кредитов набрать дело нехитрое, за неделю всяко управлюсь. Заодно жену с дочкой в Москве проведаю… — Пал Палыч поймал мой взгляд и ухмыльнулся. — Да выдумал я их, выдумал. Просто людям спокойнее, когда у директора точно такая же жизнь как у них, только чуть побогаче.

— Кстати, о людях, — вспомнил я. — Можете выписать мне больничный на недельку? Я в Воронеж съезжу и вернусь. Всё же будет проще запустить меня на завод для очистки нарывов, если я всё ещё буду числиться на предприятии.

— Наглец, — хмыкнул гендир. — Едва не помер, а продолжаешь торговаться. Впрочем, куда деваться? Оформим больничный, но выплаты все до копеечки мне вернёшь. Я позже пришлю номерок куда перевести деньги.

— Вот так и помогай домовым, — фыркнул я и улыбнулся вспомнив как точно так же мне каждый раз говорит Борр.

Пал Палыч подвёл меня к забору, а после взмахнул рукой. Бетонная плита поднялась вверх открыв мне путь на волю. Я с опаской косясь на плиту проскользнул за территорию завода и помахал ему рукой.

До квартиры я добежал на всех парах, так как в крови струился чистейший адреналин. Это же надо, второй нерушимый контракт за неделю! Мне бы любой подрядчик обзавидовался. Работы набрал на год вперёд, а толком ничего не сделал. Впрочем у меня в запасе нет этого года. Я рухнул на продавленный диван и попытался уснуть, но ничего не вышло, в голове роились мысли, а ещё меня потряхивало как припадочного. Видать нервишки расшалились.

Поняв что не усну, я ополоснувшись ледяной водой, и отправился к Даше. Стоя у подъезда я позвонил на сотовый раз двадцать, прежде чем удалось её разбудить. Даша вышла на улицу зевая и держа в руке две кружки чая.

— Ого, — Даша окинула меня взглядом. — Судя по выражению лица, у тебя новости.

И я рассказал. Про то как выманил домового, про сделку с ним и попытку обманут Абаддонского, и про то что теперь у меня есть две недели чтобы стать сильнее. Ведь нарывов на заводе будет прорва, а после мне будет нужно каким-то чёртом пережить встречу с Абаддонским.

Зелёный огонёк на границе Дашиного зрения, надо полагать, мигал без остановки, ведь я говорил чистую правду.

— Значит, уезжаешь в Воронеж, — подытожила она, ставя кружку на лавочку.

— По этому и пришел к тебе, попрощаться. Вернусь к объявлению банкротства, но и тогда мы не сможем увидеться, так как я буквально буду жить на заводе и чистить нарывы…

Не думая ни секунды Даша выпалила:

— Я с тобой. Буду бутерброды готовить и ждать с охоты своего ведьмака.

Заглянув в её глаза я понял что спорить бесполезно. Либо она поедет на одном автобусе со мной, либо приедет немногим позже.

— Хорошо, выезжаем в десять утра.

Даша радостно обняла меня и побежала собирать вещи.

Через три часа мы сидели в полупустом автобусе. Даша уснула на моём плече ещё до выезда из области, а я смотрел на плывущие за окном подсолнухи. По дороге написал СМС Боцману, всего одно слово «поохотимся?». Увы он не ответил, возможно потому что не захотел, а может потому что клацая по разбитому экрану смартфона я написал ему «бородатый козёл» или вроде того.

Ладно, если не ответит, попрошу Линду нарисовать мне на карте все известные ей нарывы и буду зачищать один за другим каждую ночь. Да и день тоже, так как деньги на оплату кредита у меня имеются.

В Воронеж мы въехали часам к трём. Город встретил пробкой у вокзала, запахом плавящегося асфальта и ощущением, что меня не было тут год, хотя прошло лишь несколько дней. Доехали на такси до военного городка, поднялись на восьмой этаж, а когда я открыл дверь, меня чуть не сбил с ног разожравшийся Борр.

— Кормилец вернулся! — взвизгнул он повиснув на мне. — он перевёл взгляд на Дашу и натянуто улыбнулся. — О. Ты не один оказывается.

Даша рассматривала сорокасантиметрового толстяка в шляпе-мухоморе со смесью интереса и опаски, а после шёпотом уточнила:

— Дим, а это кто?

— Как это кто⁈ — оскорбился Борр. — Ты, вообще-то, мои грибы продавала! А ещё я Санычу помогал рогатого мочить, без меня тебя бы уже в живых не было. — задрав нос сообщил боровичок.

— С-спасибо, — произнесла Даша точно зная что Борр не врёт, лишь немного преувеличивает.

— Всё так, — подтвердил я, пропуская её в квартиру. — Знакомься, это Борр. Дух Северного леса, гроза плесени, самая прожорливая скотина из всех что я знаю и производитель грибов в одном лице.

Даша пожала руку Боровичку, а тот ладонь моей подруги не отпустил, а сжал ещё крепче и потащил её на кухню. Налил чая, поставил на стол недоеденную пачку печенья и стал рассказывать как он обо мне заботится и что я до сих пор жив лишь благодаря его стараниям. Даша улыбалась и смотрела то на меня, то на это ожиревшее чудо.

— Ну и прикинь, ты дело с грибами на поток значит поставила, телефон Резо дала ему и знаешь сколько мы грибов продали? Шишь да маленько! — возмутился Борр.

— Вообще то, ты сопли на кулак наматывал и говорил что не можешь одновременно и плесень чистить и грибы выращивать.

— Ой, да чё я там наматывал? Так, немного прибеднялся и не более того, — отмахнулся Борр.

— Ну хорошо, раз уж Даша вернулась, то может она согласится возглавить наше грибное подразделение?

— Да я с радостью, надо же как-то за проживание платить, — Даша стрельнула в меня глазками.

— Нет, за еду я не дам тебе работать. Будешь получать часть от прибыли…

— Чё? Только не говори что собираешься увеличить её долю⁈ — Борр возмущённо подпрыгнул так что посуда на столе жалобно звякнула.

— Ну да, теперь Даша обо всём знает и сможет работать без моего участия. Я считаю будет справедливо…

Договорить мне не дали, так как боровичок перешел на ультразвук.

— Справедливо⁈ А ты часом не забыл, что всё держится на мне⁈ Я требую поднять мою долю! Я, между прочим, буду днём плесень чисти, а вечером грибы выращивать! У меня времени даже на пожрать не останется! И за это я что получу жалкие…?

На этот раз я перебил пузатого

— За жалкие сорок процентов от прибыли.

Борр поперхнулся. Его рот открылся, закрылся и открылся снова.

— Ч-чего? Сорок процентов? Не четырнадцать, не четыре, а сорок? — растерянно спросил он.

— Ага, — кивнул я и отпил чай из Дашиной кружки. — Ты и правда делаешь основную работу, а мы с Дашей заёмёмся закупкой хлеба и продажами. За это каждому из нас достанется по тридцать процентов. А у тебя будет самый большой кусок. Что скажешь?

Пухлая ручка вытянулась в мою сторону со скоростью пули вылетевшей из ствола пистолета. Я пожал пухлую ладонь, и перед глазами появилось сообщение:

Сделка заключена. Боровичок Борр получает 40% прибыли грибного предприятия. В очередной раз великий Борр совершил величайшую сделку, которую когда-либо заключал лесной дух. Впрочем, и для тебя сделка неплоха, халявщик.

Не успели мы переписать условия договора, как Борр моментально обнаглел.

— А ещё я хочу…

— Нет, — отрезал я. — За плесень получаешь как и раньше. Не наглей.

— Ну я хотя бы попытался, — фыркнул боровичок и переключился на Дашу. — Партнёрша, а что у нас на ужин?

— А ты продукты купил, партнёр? — спросил я покачав головой.

— Деньги есть, осталось выяснить чем хозяйка будет нас потчевать, — ехидно подметил боровичок.

Ну всё, сел на шею, теперь не скинешь, ведь Даша с радостью согласилась готовить. Впрочем, я не против. Надоело уже питаться в досткавке.

Оставив их составлять список блюд, в котором уже появилось рагу, окрошка, филе лосося и десяток других блюд, я спустился во двор и дошел до ближайшего салона связи. Старый китайфон честно отслужил своё и пришлось купить новый. Самый дешевый, так как шанс разбить смартфон на охоте, далеко не нулевой. Продавец попытался впарить мне страховку и защитное стекло в рассрочку, а я попытался не послать его в пешее эротическое. Вроде бы у меня получилось.

Уже на улице я переставил симку, дождался, пока телефон поймает сеть и тут же аппарат завибрировал. Я посмотрел на экран и приподнял бровь, звонил мне контакт подписанный: «Боцман».

— Слушаю, — ответил я.

— Пацан, — голос в трубке был глухой, будто говорил он сидя в погребе. — Хотел вместе поохотиться? Тогда я дам тебе шанс. Приходи сегодня ночью в промзону на Антонова-Овсеенко. Нам как раз нужен человек для зачистки.

— Ого, — присвистнул я от неожиданности. — Я думал, у вас укомплектованная группа.

В трубке щёлкнула зажигалка, судя по всему Боцман пытался прикурить.

— Была укомплектована, — хмуро произнёс Боцман. — До вчерашнего вечера.