Психофизиологические характеристики красного цвета, которые во многом определяют особенности его восприятия, научно обоснованы и понятны. Но их недостаточно, чтобы объяснить отношение к красному в глубокой древности. Он же стал не только первым оттенком, который «рассмотрел» первобытный человек, но и самым почитаемым цветом. Это доказывают и археологические находки, и исследования этнографов, изучавших архаичные племена Африки, Австралии, Латинской Америки. Но ведь первобытные люди не были участниками психологических экспериментов по воздействию красного излучения и не могли связать с этим воздействием свое повышенное возбуждение и сердцебиение. Более того, красный цвет не так-то часто встречается в природе в чистом виде, чтобы человек смог испытать столь сильное его воздействие.

Ассоциации с кровью и огнем

Значит, мы не можем исключить существенную роль ассоциаций. Кровь и огонь — те жизненно важные вещи, связь с которыми сформировали отношение к красному цвету. Ассоциации с кровью сделали его в представлении древних людей символом жизни, здоровья и энергии. Люди видели, как раненый человек или животное вместе с кровью теряют силы и умирают, и это понимание стало основой многочисленных и разнообразных кровавых ритуалов — от жертвоприношений, когда алтари или ритуальные костры кропили кровью жертвы, до употребления крови врага, чтобы вместе с ней получить его силу.

Правда позднее, например в эпоху Античности, от прямого использования крови стали отказываться, иногда заменяя ее красным вином — символической кровью виноградной лозы, к тому же подходящего цвета. Использование пусть символической, но крови сохраняется в религиозных ритуалах вплоть до настоящего времени.

Если ассоциации красного цвета с кровью понятны, то в отношении огня могут возникнуть сомнения. Он же не красный, точнее, редко бывает красного цвета, чаще оранжевый, желтый, белый и даже синий. На связь огня с красным цветом повлияли два фактора. Во-первых, в древности человек не акцентировал внимание на нюансах цвета, а ориентировался на основной оттенок. И красный в древности понимался именно как оранжево-красный, то есть с добавлением желтого. Кстати, если мы немного займемся лингвистикой, можем узнать много интересного о красном цвете и его связи с огнем и кровью.

Вспомним русское название оранжевого цвета — допустим, на примере лисы. Она какая? Рыжая. Именно этот цвет максимально близок к цвету пламени, и происходит слово «рыжий» от праславянского корня rydjь, который, в свою очередь, восходит к праиндоевропейскому слову в значении «красный». Праславянский корень rydjь связан с древним, ныне позабытым названием красного цвета — «рдяный», а вот глагол от этого слова еще не забылся — «рдеть», «зардеться». И именно «рдяный» было настоящим названием яркого цвета огня — красного. Если мы заглянем в словари европейских языков, выясним, что у большинства народов Европы обозначение красного цвета происходит от этого же корня: польский — rudy, английский — red, немецкий — rot, французский — rouge, датский — rød, испанский — rojo, шведский — röd и т. д.

И еще один интересный момент: слово «кровь» в древнерусском языке тоже происходит от этого корня — «руда», или, точнее, наоборот, одно из древнейших названий красного цвета «рдяный» происходит от слова «кровь» — «руда». У понятия «руда» есть еще одно значение — природное минеральное образование, содержащее соединения металлов; чаще так называют железную руду, которая тоже рыжего, ржавого (узнаете корень этого слова?) цвета. Настоящая кровь земли. То есть рдяный и рудый/рыжий — это кровавый. А красный — огненный. О том, что, по одной из версий, цветообозначение «красный» произошло от древнего названия огня — крѣсъ, уже писалось выше. И как показывают письменные источники, цветом пламени считался именно рудо-желтый, то есть красный с желтым — самый горячий из всех оттенков красного цвета.

Вот так небольшой экскурс в этимологию слов позволяет лучше понять отношение к красному, огненному цвету, заложенное в глубокой древности и сохранившееся доныне.

Во-вторых, немаловажный фактор, объясняющий ассоциацию огня с красным цветом, — связь его с кровью как жизненной силой. Это нашло отражение и в древнем словообразовании, о чем сказано выше. Но и сам огонь в представлении древних обладал магической силой, связанной с жизнью. Он обеспечил людям выживание, тепло и защиту от диких зверей. Неудивительно, что огонь почитался всеми народами как дух-покровитель, а потом и бог. В верованиях большинства древних цивилизаций боги огня облачены в красные одежды как символы их огненной сущности.

А как же такое популярное в настоящее время значение красного цвета, как символа любовной страсти и сексуальности? Или люди первобытного общества не знали любви в нашем понимании? Судить об этом сложно, но против фактов трудно спорить: никаких доказательств связи красного цвета с сексуальным влечением в культуре архаических обществ нет. Красный чаще считался мужским цветом, а с процессом воспроизводства связывали белый — цвет мужской спермы и женского грудного молока.

Даже керамические фигурки палеолитических «Венер», поражающие своими гипертрофированными формами и ярко выраженной (с точки зрения современного человека) сексуальностью, более 20 тысяч лет назад были покрыты красной охрой не для придания им большей сексуальности. Их долго считали древнейшими богинями плодородия, но многие современные исследователи убеждены: эти фигурки были символами здоровья и своеобразными талисманами, обеспечивающими его[14]. Судя по изучению первобытных племен, сравнительно недавно еще живших на нашей планете, именно так представляли люди в древности здоровую, сильную и хорошо питающуюся женщину, способную выносить такого же здорового ребенка. И цвет фигурок связан именно с жизненной силой крови. А у самого красного цвета еще будет время приобрести привычное нам значение и стать символом любви и страсти. И об этом мы поговорим позднее.

Магия красного

А сейчас вернемся к первобытным народам, чтобы узнать об истоках использования красного цвета, который тогда еще и цветом-то назвать было сложно. Длительное время он воспринимался не как окраска предметов и вещей, а как их качество, свойство, наделявшее вещи какими-то особыми характеристиками. Главной из таких характеристик была сила, которую человек получал с помощью «красных вещей»[15] — красного мяса, крови, спелых ягод. Фигурки, сделанные из красной глины, тоже наделялись свойствами этого сакрального цвета. Силой обладал и огонь, который мог как подарить тепло в холодную ночь, защитить от диких зверей и злых демонов, так и обжечь, уничтожить лес и жилище. То есть в определенных условиях огонь и сам мог стать демоном.

Важную роль красный цвет играл в жизни и ритуалах практически всех первобытных племен, которые смогли изучить и описать европейские этнографы. Так, в Африке это догоны, маны, банту, сакаи, семанги и др.[16] Важную роль цвет крови играл также в обрядах австралийских племен и народов Новой Гвинеи, у североамериканских индейцев и народов Сибири.

Одной из самых известных сфер использования магических свойств красного цвета были похоронные обряды. Обычай посыпать тела умерших и места их захоронения порошком красной охры существовал почти у всех народов древности. Историки связывают этот обычай либо с защитной функцией красного цвета, либо с имитацией крови как жизненной силы. Пока еще смутные представления древних людей о загробном мире тем не менее включали веру в то, что умерший после смерти сможет вести жизнь, подобную земной. А для этого ему понадобится жизненная сила крови.

В древние времена в магических ритуалах использовали и настоящую кровь, особенно это касалось погребальных обрядов и лечебной магии. Так, «удские эвенки сразу же после наступления смерти раздевали покойника, вытягивали его руки вдоль тела, ноги связывали, лицо покрывали (завязывали платком) и всего обмывали кровью жертвенного животного. Традиция омовения умершего кровью в виде обрызгивания его живота и груди сохранялась у баргузинских эвенков еще в XIX веке»[17].

Однако в большинстве описанных погребальных обрядов архаичных племен XIX века настоящая кровь уже была заменена красной охрой. У забайкальских эвенков, например, существовала традиция обмазывания гроба изнутри красной глиной. И традиции эти очень древние. По свидетельствам археологов, остатки красного пигмента, чаще всего охры, находят во многих захоронениях уже с эпохи палеолита. Эта традиция обнаруживается у всех первобытных народов вне зависимости от региона расселения: на территории Западной Европы, в курганах южнорусских степей и Северного Кавказа, в захоронениях известной неолитической стоянки Сунгирь рядом с Владимиром. В погребениях катакомбной культуры северного Приазовья обильное посыпание красной охрой обнаружено в 78% захоронений[18].

Сложно судить о том, насколько широко использовался в эпоху первобытности красный цвет в повседневной жизни и в бытовой магии. В отличие от охры в захоронениях найденные археологами вещи, в том числе глиняные фигурки, полностью утратили свой первоначальный пигмент. Но по обилию бус с красными камнями, раковин и костяных подвесок-амулетов с остатками красной краски можно судить о любви людей к цвету крови и огня.

Наряду с погребальной обрядностью предметы красного цвета использовались как могущественные обереги на все случаи жизни. Красный считался самым сильным цветом, он мог защитить человека от злых сил, как защищал от ночи и диких зверей красный огонь. Защитную функцию, видимо, выполняли многочисленные изображения красных ладоней у входов в пещеру. Исследователи находят их во многих регионах земного шара, у разных архаичных племен, живших как в эпоху палеолита, так и сравнительно недавно, например в Австралии[19]. У некоторых народов Африки воины раскрашивали свое тело и лицо в красный цвет перед сражением с врагами. Причем цвет в этом случае выполнял не только защитную и отпугивающую врагов функцию, но и позволял скрыть бледность лица испуганного воина. Такое тоже случалось.

Красный цвет во многих первобытных культурах считался священным и использовался для придания значимости, сакральности магическому обряду. Так, жрецы разных архаичных племен наносили себе красные метки перед свершением обрядов, шаманы красили красной охрой свои бубны, погремушки, а то и лица. Часто использовался цвет крови, а нередко и сама кровь, в обрядах инициации, когда подростки «уходили» из племени, а возвращались уже взрослые. У австралийских аборигенов, например, первая стадия обряда инициации состояла в уводе проходящих посвящение юношей из стойбища, несмотря на показательное сопротивление женщин. При этом тела мальчиков обязательно раскрашивались кровью или красной краской в знак того, что одновременно с испытанием смертью они получали второе рождение[20].

Красный цвет в силу своей противоречивости вызывал не только уважение, но и настороженность, даже страх, мог стать сигналом опасности, однако древний человек все равно не отказывался от помощи «красных вещей». Известный американский антрополог В. Тэрнер, изучавший африканское племя ндембу, отмечал: когда рождался ребенок, люди этого племени, чтобы защитить малыша от всякого зла, наносили красные точки ему на голову, половые органы, живот, ладони и колени. Считалось, что цвет крови защитит ребенка от болезни и он вырастет здоровым и сильным[21].

Красная цветовая гамма использовалась многими индейскими племенами в обрядах, направленных против злых духов. Перед ритуальной пляской индейцы красили себе лицо в цвет крови. Главный шаман племени распределял между людьми разные предметы, окрашенные в этот цвет, — кости, камни, куски полотна. Они считались талисманами, приносящими счастье и здоровье[22].

Защитная функция красного сохранилась в традиционной культуре. Например, славяне с древнейших времен вплоть до XIX века использовали в качестве оберега красную нить или красный пояс. Красным шнурком перевязывали пуповину новорожденного сербы, а болгары даже мазали лицо младенца кровью, чтобы рос здоровым.

«Подозрительным» покойникам (например, колдунам) те же болгары связывали руки и ноги красным шнуром, чтобы они не вставали из могил и не тревожили живых. А чтобы духи смерти не навредили беременной, женщина, идя прощаться с умершим, завязывала на пальце красную нить. У многих народов считалось, что красный науз — шнурок, завязанный на запястье, предохранял от сглаза и порчи. А южные славяне, чтобы смыть порчу, умывали ребенка водой, в которую был положен красный камень[23].

И конечно, нельзя не вспомнить, что традиционная славянская вышивка выполнялась с доминирующей красной нитью по белому фону. Подобным образом вышитые рушники считались оберегом, ими связывали руки молодых на свадьбе, повязывали через плечо сватам. Вышитые красной обережной нитью полотенца сопровождали и свадебный поезд, и похоронную процессию. В Закарпатье для защиты села во время эпидемии чумы вокруг поселения развешивали красные платки и разжигали костры[24].

С глубокой древности считалось, что предметы красного цвета («красные вещи») защищают не только от злых духов и людей с недобрым глазом, но и от диких зверей, змей и даже могут уберечь посевы от мышей и насекомых. В Полесье верили, что от волка может защитить красный кушак или же завязанный на поясе красный платок.

Использовался этот цвет и в лечебной магии, что объясняется его связью и с жизненной силой крови, и с очистительной магией огня. Судя по сведениям, оставленным этнографами в XIX веке, в архаичных племенах знахари часто использовали кровь, особенно в сложных случаях, когда человек был ослаблен болезнью.

Хотя отношение к крови тоже было противоречивое, как и к красному цвету в целом. Она могла быть нечистой (менструальная кровь), вредной, связанной с убийством соплеменника, или хорошей и даже лечебной, если это кровь жертвенного животного или кровь врага, пролитая на священный алтарь. Как раз хорошая кровь и использовалась в лечебных целях, причем вовсе не обязателен ритуал употребления крови внутрь, хотя этот обычай тоже существовал. Чаще кровью обмазывали больного, прикладывали к больному месту вымоченные в крови тряпки[25]. Но с течением времени кровь заменили чем-то красным, например той же охрой или красной тканью.

Часто упоминается красный цвет в русских народных заговорах, особенно связанных с любовной магией или же со знахарством. Так, в сборнике «Великорусские заклинания» фольклориста XIX века Л. Н. Майкова встречаются не только «красная девица», «красное солнце», «красное золото», но и менее устойчивые образы, связанные с этим цветом. Так, в останавливающем (запирающем) кровь заговоре Богородица зашивает рану красной ниткой, а в заговоре от мужского бессилия упоминается «червленый (красный) вяз» — эвфемизм мужского полового члена[26].

Связь с кровью и огнем объясняет использование этого цвета в имитативной (гомеопатической) магии, главным законом которой Дж. Фрейзер назвал: «Подобное порождает подобное». «Красные вещи», в соответствии с этим законом, становятся носителями важных свойств как огня (очищающая и защищающая сила), так и крови (жизненная сила).

Однако использование красного цвета в обществе не ограничивалось магической сферой, нельзя не обратить внимания и на его не менее важную эстетическую роль в культуре. Цвет крови и огня, наряду с черным и белым, стал использоваться в изобразительном и декоративно-прикладном искусстве со времени его возникновения в эпоху палеолита.

Эстетическая функция красного цвета

Недаром в русском языке слова «красный» и «красивый» родственные — этот цвет всегда высоко ценился человеком с эстетической точки зрения. Красивыми, яркими, удивительными были и языки пламени, и пылающие гроздья рябины или других спелых ягод, и красные цветы, и зарево заката. И птицы с ярко-красным оперением, которых немало в тропиках, вызывали не только гастрономический интерес, но и эстетические чувства. И пожалуй, наиболее важно, что этот цвет сыграл огромную роль в развитии человеческой потребности в художественном творчестве.

Человек познал великую силу искусства на заре истории, и о пещерной живописи и наскальных рисунках-петроглифах мы знаем со школы. Рассматривая фотографии этих первобытных шедевров, несложно заметить, что древний художник использовал только три краски: красно-бурую (оттенки охры), черную и белую. Можно обозначить две основные причины столь ограниченной палитры.

Во-первых, иные красители, кроме красной глины, угля и мела (или белой глины-каолина), человеку того времени были почти недоступны. Возможно, это и стало основной причиной выделения первых трех цветов в восприятии окружающего мира. Именно красный, черный и белый в представлении древних людей существовали отдельно от предметов в виде красителей, и их можно было наносить на другие вещи, тело или стены пещеры.

Во-вторых, немаловажной причиной подобной палитры первобытного искусства было стремление к реалистичному изображению важных для людей животных. Древний человек стремился рисовать их такими, какими видел, а расцветка лошадей, бизонов, оленей и медведей совпадает с первыми красителями с преобладанием различных оттенков красно-коричневого и красно-желтого. Именно эти оттенки и доминируют в палитре первобытного искусства. В то же время ни растений, ни цветов, требующих других пигментов в пещерной живописи не обнаружено, за исключением очень редких фрагментов.

Хотя здесь речь идет об эстетической функции красного цвета, многие исследователи первобытного искусства считают и его тоже порождением магического мышления древних людей. Теория ритуального характера первобытного искусства была разработана еще в XIX веке и поддерживалась многими как западными исследователями (Анри Брейлем — основоположником этой теории, Дж. Фрезером, французским археологом С. Рейнаком и др.), так и отечественными историками и этнографами: С. Н. Замятиным, А. Ф. Анисимовым, А. С. Гущиным и другими. Реалистичная наскальная живопись вполне могла быть частью имитативной магии, в соответствии с принципами которой реалистичные изображения промысловых животных должны были привести настоящих оленей и бизонов под копья охотников племени. Это, кстати, объясняет и схематичный характер рисунков самих охотников (в стиле «палка, палка, огуречик»). Людей не требовалось приманивать магически, в отличие от дичи, поэтому не было необходимости в детализированности и реалистичности.

Однако в настоящее время к этой теории относятся скептически. И хотя потребность древних людей в магии не вызывает сомнения, не стоит им отказывать в эстетическом чувстве и желании выразить свои мысли и эмоции в ярких образах. А они, в свою очередь, сыграли огромную роль в развитии культуры человечества.

Цвет всегда имел важное значение в создании художественного образа, особенно если учесть реалистический характер наскальной живописи. Историки и археологи изучили огромное количество рисунков во всех регионах мира. Только во Франции известно более 180 пещер с живописью, графикой и барельефами на стенах. В Испании таких пещер 120, в Италии — 21.

Самая древняя в мире живопись (пещера Шове, юг Франции) была создана около 32 тысяч лет назад. А 15 тысяч лет назад первобытный художник создал потрясающую по живости и реалистичности галерею бизонов в пещере Альтамира на севере Испании. На территории постсоветского пространства тоже немало наскальных рисунков, особенно ими славится Казахстан, где к началу XXI века было найдено более 130 комплексов наскальных изображений. Крупнейшим скоплением таких рисунков считается район Семиречья (урочище Тамгалы) — о них упоминал еще средневековый персидский ученый XI века Абу Рейхан Мухаммед ибн Ахмед аль-Бируни[27].

Рисунки вырубались в камне и могли покрываться краской. Основное место в палитре занимал красный, для получения которого использовалась охра — природный пигмент, состоящий из гидрата окиси железа с примесью глины. Цвет пигмента варьировался от светло-желтого до коричнево-желтого и темно-желтого. С помощью нагревания на огне оттенок можно было изменить на красный и красно-оранжевый. Он-то чаще всего и применялся первобытными художниками. Для того чтобы краска лучше ложилась на поверхность стены, ее смешивали с животным жиром, затем наносили палочками, пучками травы, подушечками из мха, а часто просто пальцами. Так появился древнейший прототип фрески.

Реставратор из Гарвардского университета Нараян Хандекар очень правильно заметил о первобытных живописцах: «Эти художники выбирали цвет. Люди вынуждены были охотиться и выживать в суровых условиях, однако находили время, чтобы подобрать нужный цвет и использовать его для выражения того, что им хотелось сказать. Мне кажется, недооценивать цвет — значит недооценивать то, что такое человек»[28].