Кто был на одном фуршете, тот был на всех. Фальшивые улыбки, скучные тосты… Но надо отдать должное англосаксам: они придумали две отличные штуки. Первое – фуршет на ногах, когда ты можешь фланировать по залу, переходя от столика к столику и не привязываясь к одному месту. Второе – «уход по-английски». Нет никакого официального закрытия фуршета. Надоело? Тихонько свалил.

Так я и сделал. Походил среди гостей, чокнулся бокалом шампанского с мэром, пожилым, почти дряхлым шефом полиции, двинул какую-то короткую речугу про городскую систему безопасности, опасность международного терроризма… После чего поймал в уголке Незлобина.

– Мне надо отлучиться. На тебе контроль за народом. – Я отобрал у друга бокал с виски, кивнул на Ильясовых. – Видишь, как наливаются? Тормози!

– Эх… – Огонек тяжело вздохнул. – В кои-то веки без «Вилориков», и сразу им сам становись.

– И еще одно задание… – Я проигнорировал вздохи Вени. – Займи чем-нибудь Синтию. Сделай вид, что подкатываешь к ней, интересуешься работой Бюро.

Я посмотрел в сторону латиночки. Та что-то с жаром объясняла тощему мужичку в очках. Нас представили незадолго до этого, местный глава ФБР.

– Зачем это? – удивился Незлобин.

– Мне свалить надо тайком. Не хочу, чтобы она заметила и увязалась следом. Похоже, ей поручили еще и негласно за нами приглядывать.

– А куда надо-то?

Я покачал головой, Веня понимающе кивнул. Наверное, что-то себе придумал. Может даже, и на тему Авдонина и Ко. На самом деле резидент со своим заданием в этой истории присутствовал. Я долго ломал голову, как бы посильнее увлечь собой Синтию. Родригес в меня влюбилась, о чем почти открытым текстом заявила, когда предупреждала о наружке. Теперь надо было еще больше разжечь ее чувства. Сработает ли ревность? Ее запасы в агенте ФБР были неисчерпаемы.

Уйдя тайком, я вышел на улицу, свистнул такси. Через полчаса уже был в отеле «Маджестик». Посмотрел на часы над стойкой рецепции. Без четверти шесть. Еле успеваю. В номере быстро принял душ, оделся во все белое, благо перед поездкой закупился в Нью-Йорке вещами. Светлые брюки и рубашка, белые ботинки-мокасины. Самое оно по такой калифорнийской жаре. Что еще? Разумеется, черные солнцезащитные очки, и образ готов.

Спустился в лобби отеля, огляделся. Нету Мэлоди. Опаздывает? Или эта «мелодия» не для меня? Я еще раз огляделся. Ага, лобби-бар, крайний стул. Знакомая фигурка.

Уже на подходе я все понял. Не даст. Затертые джинсы, рубашка-поло в клетку, подвязанная на животе. Заплаканные глаза на грустной мордочке. Но хороша! Даже в таком образе девушка производила впечатление. Точеная шея, тяжелая грудь в разрезе рубашки…

– Мне то же, что и ей, – я кивнул темнокожему бармену на стакан с виски, что стоял перед девушкой, уселся рядом.

Пойло ковбоев мне налили почти мигом и даже поставили рядом стакан с кубиками льда. Сервис!

– Что случилось? – Я, поразмыслив и пригубив напиток, даже немного порадовался состоянию Мэлоди. Не будет меня пытать на предмет крокодилов. Времени найти фотки современных динозавров у меня не было.

– Они взяли на съемки эту тварь Бритт Фредрикшен!

– Так ты летела не на съемки, а на кастинг! – сообразил я.

Девушка мне наврала.

– Ну да! А взяли эту норвежку!

Мэлоди покопалась в сумочке, что лежала на соседнем стуле, достала оттуда свернутый в рулон журнал «Плейбой». Я развернул его и внутренне ахнул. На обложке была вылитая Наталья Кустинская! Фильм «Три плюс два». Советская Бриджит Бардо.

Полистал страницы. М-да… Ничего так. Фактурная норвежка. Грудь маленькая, зато следы от купальника… Очень эротично. Я вгляделся в лицо. Если бы мне Принтисс не сказала, я на сто процентов был бы уверен, что на фотографиях Кустинская. Ну очень похожи.

Краешком глаза следил за Мэлоди. Ага, тоже пасет. Прямо впилась глазами в меня.

– Ничего особенного, – равнодушно пожал плечами я. – Ты намного лучше, интереснее!

Так себе комплимент, но другого у меня нет.

– Только вот продюсер этого не понял, – огрызнулась девушка, допила виски из стакана.

Интересно, это первая порция, или ее сейчас развезет? Вот не люблю истории, когда надо держать волосы над унитазом, в который блюет девушка. Совсем не моя тема.

– И не поймет, – пожал плечами я. – Мало показать сиськи всему миру… – Так и сказал грубо: «буубс». – …надо еще и подать себя, заставить обсуждать, спорить. Короче, впечатлить какой-то историей.

– И как же это сделать, господин ловец крокодилов? – Мэлоди повернулась ко мне всем телом.

Грудь в рубашке призывно колыхнулась. М-да… Ошибся продюсер. Надо было брать Принтисс.

– Скандалом, конечно. – Я отдал журнал обратно. – Тут, в Калифорнии, все падки на разные безобразия, что регулярно организуют голливудские звезды. У них, знаешь ли, тоже большая конкуренция…

– Ник! – Девушка внезапно взяла меня за руку. – Организуй мне скандал! Я верю, ты сможешь. А я для тебя… все, что хочешь!

Тут я чуть не поперхнулся своим виски. «Дорогой, сделай мне монтаж». Так, кажется, Яковлева просила Миронова в фильме «Человек с бульвара Капуцинов»[6]…

Я задумался, потряхивая кусочек льда в стакане. Что-то у меня бродило в голове… Мэлоди напряженно за мной следила.

– Ты точно готова к последствиям? – поинтересовался я.

– Я готова на всё! – твердо произнесла девушка.

А характер у нее есть. Не размазня. Я посмотрел в окно. Закатное солнце ярко освещало дома Лос-Анджелеса. Что мне там советовала Ольга Тимофеевна? Не запутаться с бабами? Я засмеялся.

– Только потом не вздумай обижаться, хорошо? – Я положил ладонь на колено Мэлоди. Уберет, не уберет?

– О′кей!

Не убрала.

– Тогда бегом к себе в номер переодеваться. – Я осмотрел девушку. – Надень обтягивающие шорты, красивое белье. Рубашку можешь оставить. Накрасься.

– Волосы? – по-деловому спросила Мэлоди.

– Как сейчас, в хвосте. Нет времени на прически.

– Мы куда-то торопимся?

– Очень даже! – кивнул я.

* * *

Я кинул на столешницу бара пятерку, подмигнул задумчивому негру, протиравшему стаканы. Похоже, он слышал наш разговор. Быстрым шагом, почти бегом домчался до фотостудии на соседней улице.

Взял в аренду ручную камеру, зеркалку «Никон», штатив, два объектива – светосильный и широкоугольный, купил несколько видов пленки, в том числе и светочувствительную. Ага, вспышка на треноге еще нужна. И это было в фотоателье.

Сейчас ка-а-ак встряхнем Америку. Статуя Свободы глазки факелом закроет от ужаса.

В соседнем магазине приобрел большие отрезы белой и черной ткани. Прямо из рулонов мне нарезали. Купил несколько катушек скотча, веревку и пяток длинных гвоздей.

Теперь обратно, к отелю. Мэлоди уже стояла у входа и «била копытом». Макияж у нее был легкий, в розовых тонах. Белые шортики просто загляденье. Они так плотно облегали попку, что были видны контуры трусиков. То что надо!

Я свистнул такси, попросил знаком открыть багажник. Загрузил туда покупки, фотик, вспышку и объективы оставил при себе. Показал таксисту десятку, сказал максимально ускориться – нам через полчаса надо быть у букв HOLLYWOOD на голливудских холмах.

Водила притопил педаль газа, машина рванула вперед, прямо на желтый свет. Мэлоди взвизгнула от страха.

– Парень женился, а супруга у него работает в транспортной полиции, – начал рассказывать я анекдот, чтобы отвлечь девушку от гонок по городу. – Друзья поздравляют, а он им говорит: «Да ну нах! В первую же брачную ночь она меня оштрафовала!» – «За что?» – «За превышение скорости и остановку в неположенном месте…»

Первым заржал таксист. Потом шутка дошла и до Мэлоди. Она засмеялась колокольчиками, ткнула меня локтем в бок.

– Ну ты и пошляк! А зачем тебе эти гвозди?

Девушка заметила, что я гну крепежные изделия, закручивая их вокруг друг друга.

– Кошку делаю. Знаешь, что это такое?

– Что-то из альпинизма. И куда мы будем лезть?

– Скоро увидишь.

* * *

Таксист высадил нас на холме, умчался с пробуксовкой – понравилось гонять по городу. Шумахер, блин.

– Как же тут красиво! – Мэлоди раздвинула руки, как бы обнимая город Ангелов.

Солнце уже коснулось краем холмов, я подтолкнул девушку к спуску к буквам.

– Нам туда. И срочно!

Модель оказалась с пониманием, хоть и засыпала меня кучей вопросов, но все-таки помогла с вещами – взяла полотнища тканей в рулонах. Поскальзываясь и страхуя друг друга, мы дошли до букв, которые оказались огромными – метров десять в ширину и метров пятнадцать-двадцать в длину.

– Иди вон туда. – Я показал на место напротив названия, где земля образовала небольшое возвышение. – Стой там и снимай меня на камеру.

– Я думала мы приехали меня фотографировать! – надула губки Мэлоди.

– Тебя, тебя, – уверил я девушку. – Только потом придется доказывать, что это все не фотомонтаж. Не вздумай меня снимать вблизи и брать крупно лицо. Поняла?

– Поняла, поняла, – испугалась девушка. – А… почему?

Вот оно! Бесконечное женское любопытство. Со времен Евы от него страдаем. Как съела она запретный плод, так и пошло-поехало.

– Потому что крокодилы будут меня узнавать!

Мэлоди засмеялась, убежала на возвышенность, расставила штатив, прикрутила камеру. А я, размахнувшись, закинул на первую букву «О» кошку. Подергал. Вроде крепко висит. Буква была сделана из дерева и пластика, выкрашена в белый цвет. Кое-где краска уже дала трещины и облупилась.

Подтягиваясь по веревке, я пожалел, что не навязал узлов. Так бы было сильно легче.

Забравшись на первую «О», я начал натягивать и крепить скотчем в промежутке белое полотно, после чего на правой панели задрапировал часть «О» черным полотном. Очень хотелось оглянуться и посмотреть на лицо Мэлоди. Небось, она уже догадалась, что я превращаю WOOD в WEED, то есть в травку. Ну, в план. Маруху. Дурь. На выходе получится «Святая травка». Отличный фон для скандальной фотосессии. Которую я планирую сделать в стиле «ню». Раз уж мне судьба подогнала модель «Плейбоя»…

Тут, конечно, сказалась порция алкоголя в крови, скука от полицейского официоза на фуршете, ну и губки бантиком Мэлоди. Вот умеет девчонка просить!

Со второй буквой «О» я справился гораздо быстрее – сказался приобретенный опыт. Хорошо, что на холмах царил полный штиль. Если бы ты тут был ветер, полотнища моментально сорвало бы.

Я сполз с названия, дождался с обратной стороны, пока подойдет бледная Мэлоди. Без камеры! Сообразила.

– Ник! Меня за такое посадят…

Глаза девушки были по рублю, в них царила паника.

– Обязательно соглашайся, – покивал я. – После тюряги ты станешь американской фотомоделью номер один. А скорее всего, на тебя обрушится и всемирная слава. Готова ли ты к ней?

Девушка задумалась, кивнула сама себе.

– Определенно готова. – Румянец вернулся на лицо Мэлоди, спросила по-деловому:

– Как фотографируемся?

– Сначала напротив букв. – Я почесал в затылке. – Постепенно снимаешь с себя одежду. Шортики в профиль, наклоняясь, рубашку в анфас, по одной пуговичке. Потом бюстгальтер, придерживая, по чуть-чуть. Ну-ка покажи белье!

Мэлоди, не стесняясь, расстегнула шорты и рубашку. На девушке был кружевной розовый лифчик и трусики.

– Сниму тебя на разные пленки и с разными объективами и выдержкой. – Я глубоко вздохнул, помассировал лицо ладонями, чтобы отвлечься – так хороша была Принтисс. – Потом помогу забраться в левую букву «О». Там сниму крупно.

Принтисс была настоящим профи. Руководить ею не пришлось – она сама отлично знала все позы, как выгодно подчеркнуть крупную грудь, упругую попку… Я больше возился с диафрагмой и выдержкой, менял разные виды пленки как заведенный. Постепенно вошел во вкус. Заходящее солнце добавляло этому моменту еще больше романтики и очарования. Поднялся небольшой ветерок, Мэлоди распустила волосы, они начали красиво развеваться над плечами. Я прямо чувствовал, как вечер наполняется особым настроением.

Солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в невероятные оттенки красного, оранжевого и фиолетового. Фон становится еще более необычным. Тут никакой «травки» не нужно было. Достаточно приехать вот на такой закат и пофотографировать красивую девушку.

Желтый диск звезды продолжает опускаться, и свет становится все более мягким и теплым. Я продолжаю снимать, ловя каждый момент. Модель выглядит потрясающе, ее лицо впитывает в себя эти последние солнечные лучи…

Романтика продолжается и в букве «О». Я подсаживаю девушку, помогаю ей подняться на веревке. Мы первый раз дотрагиваемся друг до друга, задерживаясь в объятиях больше нужного.

– У тебя такие сильные руки! – шепчет мне Мэлоди на ухо, кусает мочку.

Это аванс такой?

Фотографирую Принтисс на букве, крупно. Солнце село, затаскиваю вспышку. Ох, демаскировка получается знатная, но идут финальные кадры. Девушка уже в неглиже, сняла трусики. Внизу у нее все красиво выбрито, и вообще модель явно за собой следит.

– А теперь покрути трусиками на пальчике. С невинной такой улыбкой. Сможешь?

– Спрашиваешь…

Модель делает все идеально. С первого дубля. А потом внезапно опускается передо мной на колени, расстегивает мне ширинку. Ее большие глаза смотрят снизу вверх, я кладу левую руку на затылок девушки, правой невольно щелкаю на кнопку затвора. Мэлоди все больше ускоряется, у меня хватает мозгов в последнем усилии дотянутся до вспышки, выключить ее.

* * *

– А ты быстр! – Девушка одевается, садится на попу, свесив ноги вниз.

– Сейчас отойду, повторим. – Я неловко смеюсь, свинчивая штангу штатива. – В более привычной позе.

– Не хватило? – Мэлоди тоже хихикает, качает ногами.

– А как же ты? – вопросом на вопрос отвечаю я.

– Какой заботливый!

Я срывают полотнища, спускаю вниз фотооборудование, делаю пару вдохов-выдохов. Об это сексе можно будет потомкам рассказывать.

Поднимаюсь обратно наверх, беру Мэлоди за руку, заставляя подняться. Поворачиваю ее лицом к планке буквы, попкой к себе. Целую в шею. Мои руки проникают под рубашку, бюстгальтера там нет! Зато какая там есть грудь! Девушка начинает постанывать, я стаскиваю с нее шорты, трусики.

Только пристраиваюсь и вхожу в нужный ритм, как на вершине холма возникает синяя «цветомузыка». Я слышу скрип тормозов, сверху бьет луч мощного фонаря.

– Копы!

Мэлоди стремительно «расстыковывается» со мной, подхватывает белье, бросает к веревке. Я следом.

Луч света шарит по буквам, но мы уже с внешней стороны. Замерли. Вот же твари! Такой секс испортили…

Мэлоди трясется от смеха, ее буквально распирает.

– Это мое самое необычное приключение в жизни! – шепчет она мне. – Спасибо тебе!

Меня опять кусают за мочку уха.

Блин! На вершине холма появляется несколько лучей, они шарят по окрестностям и… спускаются вниз.

– Бежим! – Я дергаю девушку за руку, подхватываю кофр с фотооборудованием. Лишь бы чего не разбить! Мы, спотыкаясь и смеясь, бежим вниз. А за нами мчатся копы. Лишь бы у них не было служебных собак. Боже, сделай так, чтобы у них не было каких-нибудь овчарок!