А у нас первая боевая тревога. Позвонил дежурный по ВШК, передал приказ грузиться в «буханку» и быть в полной готовности. В Нью-Йорке перестрелка бандитов с полицией, требуется наша помощь.

Вот тут-то самый ад и начался. Один снайпер без корректировщика и четыре штурмовика вместе со мной? Серьезно? Ладно, за руль сядет Байбал. Я могу отработать из пулемета. Но все равно полный некомплект!

Попытался дозвониться до Энтони. Но, увы, он был на встрече с секретарем Совбеза ООН. Понятно, откуда ветер дует. Доусон, тварь такая, мстит.

Делать нечего, начали метать в «буханку» снарягу и оружие: светошумовые гранаты, штурмовой щит с тараном, скорпионы с боекомплектом, снайперку с оптической трубой, рации. Сами обрядились в камуфляж с нашивками «Земли», нацепили шлемы и броники. На крышу присобачили М60, подняли бронещитки на месте пулеметчика. Хорошо бы еще какую-нибудь базуку выцыганить у американцев. Ведь по нынешним временам у бандитов тоже могут быть пулеметы – поди поперестреливайся с ними, особенно в незнакомой городской застройке. Задним умом все крепки!

Поразмыслив, дал команду Ильясовым грузить взрывчатку и детонаторы. Бывают такие стальные двери, которые никаким тараном не вынесешь, надо взрывать. Да и просто проход в стене проломить можно…

Пока собирались, неприкаянный Джимми маялся рядом. Рожа у него уже подзажила, но все-равно вызывала интерес всей честной компании своей синевой. Пришлось знакомить, но без подробностей. А вот Авдонин потребовал деталей.

– Это что еще за персонаж на базе? – Резидент отвел меня к пляжу, кивнул в сторону пилота.

– Наш новый пилот.

– Зачем нам пилот?

– Да тут подарили вертолет отряду… А еще автопарк – грузовой автомобиль и две легковушки. Можете взять у Синтии каталоги и выбрать себе машинку.

Резидент впечатлился. Понравилось ему на «Мустанге» разъезжать. Вот зуб даю, выберет себе похожую модель. Может, и не кабриолет, но что-то рядом.

Авдонин тут же насел на меня с вопросами. Пришлось объяснять про Уолтонов, про сделку с Джимми.

– Почему без согласования с Центром? – возмутился резидент, помахав рукой Дзагоеву, автомобиль которого парковался возле штаба.

– Ответ надо было давать сразу, – пожал плечами я. – А выгода слишком очевидна. Мы с этого Уолтона сможем потом еще много чего поиметь. Он на третьем месте в списке «Форбс», от денег пухнет.

Я, кстати, глянул, кто на первом. Говард Хьюз. Предприниматель, инженер, большой любитель авиации, а до кучи режиссер и продюсер. И швец, и жнец, и на дуде игрец. Основные деньги сделал на нефти и как поставщик всего авиационного на Великой Отечественной. Ну плюс на Голливуде заработал – почти все картины, которые он продюсировал, принесли кучу бабок. А еще Хьюз вошел в историю как человек, получивший самый большой чек – после продажи 46 процентов акций авиакомпании TWA консорциум банкиров во главе с владельцем корпорации «Хилтон» отвалили Говарду 546 миллионов долларов разом. Как говорят в народе, обкэшился. Вот бы чьего сынка пристроить в отряд…. Купались бы в деньгах. Но в газетах писали, что детей у Хьюза нет и вообще в семейной жизни он странноватый. Живет затворником, постепенно сходит с ума.

– Уверен? – Авдонин еще раз помахал рукой Дзагоеву.

– Сто процентов.

Я задумался над тем, чтобы привлечь Байбала к строительству взлетной площадки под вертолет. Рядом с ангарами «Хоков» – они большие, любая вертушка войдет. Ну вот, опять деньги нужны. Чем больше заработал – тем больше потратил. Бесконечный цикл, прямо как в буддизме.

Подошел полпредовский резидент, мы поручкались с Бевараспом.

– Можете разжать булки, – пошутил «владелец ста лошадей». – У меня сканер частот в машине настроен на полицейскую волну. Убили того латиноса.

– Какого латиноса? – удивился я.

– Да колумбийца. По которому вас дернуть хотели.

Дзагоев рассказал, что какой-то закинувшийся порошком колумбиец из банды «Три кита» играл с подругой в русскую рулетку – крутили барабан револьвера. Темнокожая скво выиграла и получила приз – пулю в голову. Вызванные соседями полицейские решили арестовать мужичка, тот схватился за пушку.

– У него целый арсенал нашли дома – китайский калаш, ружье, два револьвера.

– Серьезный товарищ, – покивал Авдонин. – А зачем полиции «Земля»? Сами же справились.

– Нынешний полицейский комиссар Нью-Йорка Гарди – дружок Доусона. Вместе учились в университете. Позвонил, попросил…

– Короче, подстава, – буркнул я.

Оба разведчика недоуменно на меня посмотрели. Блин! Опять палюсь.

– Провокация, – пояснил я. – У нас до сих пор нет полицейского иммунитета. Случись что при штурме – из судов не вылезем.

– Я напомнил Малику поднять этот вопрос на Совбезе. – Дзагоев посмотрел на океан. Поднялся ветер, появились волны.

– Тебе в полпредство факс пришел.

Факс? Я тупо уставился на бумажку с текстом. Взял, помял руками. Точно, факс из моей «прошлой жизни». Сколько мы таких «рулонов» прочитали, передали…

– В полпредстве есть факс?

– У Малика в кабинете стоит. Фирма «Ксерокс», – тяжело вздохнул Дзагоев. – Трясется над ним, как мать над младенцем… Шестьсот долларов стоит. Зачем? Для чего? Все же по телефону можно продиктовать, а что нельзя – курьер привезет или почтой.

– Почтой долго, – возразил я. – А тут один звонок, и у тебя вылезает бумажка с договором. Подписал, отправил обратную – считай, сделка состоялась. Полчаса на все про все.

– А если что-то не то вылезет?

Дзагоев, сам того не понимая, озвучил идею хакерской атаки. Я вчитался в текст. Телекомпания NBC и ток-шоу Джонни Карсона приглашает меня на программу The Tonight Show. Запись в «Рокфеллер Плаза» 2 сентября в девятнадцать часов.

– В Центр шифрограмму я уже дал. – Беварасп отнял у меня факс, передал его Авдонину. – Ну а там уже как решат.

– Что они сейчас могут решить? – покачал головой резидент. – Кадровая чехарда, все трясутся.

– Что за шоу? – поинтересовался я.

– Ты не знаешь? – удивился Дзагоев. – Это главное вечернее ток-шоу Штатов. Аудитория – сорок миллионов человек. Каждый третий американец его смотрит.

– И зачем мне такая реклама?

– Совершенно не нужна, – согласился Авдонин. – Я составлю шифрограмму в Центр.

– Включите в нее требование к американцам дать визы женам.

Внимание ко мне со стороны СМИ можно было, как будут выражаться в будущем, капитализировать. Прочитает Алидин шифровку… Ладно, может, до и.о. Комитета она и не дойдет. Допустим, это будет генерал Сахаровский. Прочитает он шифровку, и у него екнет. Запретить, наложить вето, нельзя! Отдельным пунктиком идет просьба нажать на МИД, чтобы те запросили визы женам. Ладно, это можно… Помнится, так поступал в своих фильмах Гайдай. Допустим, поет Никулин «пограничную» песню в «Бриллиантовой руке» – «А нам все равно…». Знаменитую песню про зайцев. Явная же антисоветчина, любой цензор встрепенется. А давайте в конец фильма включим ядерный взрыв! И цензорам резко становится не до песни.

* * *

Охмурять и вербовать Синтию № 1 я решил по технологии Синтии № 2. Дождался, пока рыжая отправится на прослушивания, Авдонин с Дзагоевым свалят по своим секретным делам. После чего вызвонил Родригес и предложил попробовать свои силы на доске. Причем я к ее приезду обзавелся еще и доской для обычного серфинга. Без всяких парусов. К моему удивлению, Синтия вполне себе отлично стояла на волне, владела боттом терном и кэтбэком – приемами разных поворотов. Как выяснилось, я катался сильно хуже. Все-таки виндсерфинг и простой серфинг – разные виды спорта. Хотя и похожие.

– А чего ты удивляешься? – рассмеялась латиночка, когда мы отдыхали в тени зонтика. – Я три года в Нью-Йорке. Тут знаешь какие волны бывают?

Синтия потянулась, выпятила свою тройку в синем закрытом купальнике. Хитро посмотрела на меня из-под челки. Потом облизнула губы. Ну и кто тут кого сейчас «завербует» спереди и сзади?

Все-таки классно иметь персональный пляж на берегу океана. Никто не впаривает чурчхелу, не слушает дурацкую попсу… Я достал бутылку колы, поддел пробку зубом.

– С этой бутылкой и тату на плече ты прямо образцовый американец, – опять засмеялась Родригес. – Почему ты никогда не рассказываешь о своей наколке?

Так и сказала – tat, а не tatoo. На тюремный язык перешла.

– А что рассказывать, – пожал плечами я. – Сделал по молодости. Попался хороший мастер, который увлекался фантастикой. «Я робот» Азимова[2] читала?

– Нет, но слышала про него. Левацкий писатель, атеист. Нападает на религию, астрологию… У нас таких в Бюро не любят. Слышала, что за ними даже приглядывают.

Тут Синтия осеклась, схватилась за мою бутылку с колой. Сделала глубокий глоток. Горячо! Не от песка горячо, а от слов агента. Надо слегка отпустить поводья.

– А ты верующая?

Родригес оказалась католичкой, причем такой агрессивной. Видимо, поняла, что сболтнула лишнего, начала меня вербовать в верующие, расписывать прелести рая и пугать ужасами ада.

– Ни разу не видел, чтобы ты молилась, – парировал я. – Да и в постели ты была без крестика!

Удар оказался не в бровь, а в глаз. Синтия отшатнулась, потом начала оправдываться. Да так раздувая ноздри, на эмоциях. Дескать, это небольшой грех, священнику она исповедовалась, тот дал ей епитимью, но вот ты, Орлов! Гореть в геенне огненной тебе и скрежетать зубами, стачивая эмаль. Я даже растерялся. Почти сразу поднял лапки, признал свое поражение на идеологическом поприще. Подействовало.

– И вообще! Чего мы валяемся на пляже? – тоже смутилась Синтия. – Вон какой ветер, пошли кататься на твоем виндсерфинге! Обещал учить? Учи!

* * *

– А ты, Орлов, ходок!

После покатушек на волнах меня поймала Верховцева. И ведь почти уже добрался до коттеджа! Так хотелось прилечь и подавить подушку пару часиков перед ночными стрельбами. У нас была запланирована очередная тренировка отряда, и мне совсем не хотелось появиться на ней в разобранном состоянии.

– Ольга Тимофеевна! Я выполняю задание Центра, – коротко ответил я. – Можете уточнить у Сергея Петровича. Если, конечно, это не нарушает режима секретности.

– Нарушает, – засмеялась бабуля, расправляя разноцветное парео и усаживаясь на лавочке перед домом. – Ты же понимаешь, что рано или поздно тебя увидят сотрудники базы?

Я посмотрел на Верховцеву. Осознал, что уютная кроватка мне в ближайшее время не светит. А бабуля молодец! Солнцезащитные очки, модное парео, макияж как у Синтии № 1 – по максимуму. Не забывает себя.

– У вас есть какие-то предложения?

– Я тут прогулялась по косе… Рядом есть частный пляж. South Beach Area. Вход пять баксов – и так же пусто, как и у нас тут.

Я задумался. А бабуля-то дело говорит.

– Возьму на вооружение.

– А еще возьми на вооружение правило не спать с несколькими женщинами сразу. Запутаешься, наделаешь глупостей, все очень плохо кончится.

– Хотите анекдот? – Я решил обострить и соскочить с темы. Накрылся сон – адреналин в крови так и бурлит.

– Какой? – заинтересовалась Верховцева.

– Заходит американец в аптеку. А вы же знаете, у них там продается все подряд, не только лекарства.

Я дождался кивка бабули и продолжил:

– Берет пачку конфет, презервативы. У друга день рождения, нужны подарки. Конфеты – чтобы соблазнять женщин. Презервативы – чтобы избежать последствий. Идет на кассу.

Молодая кассирша краснеет, подмигивает:

– Может, возьмете еще шампанское?

Американец отвечает:

– Он не пьет!

Верховцева засмеялась, сняла очки, вытереть глаза. А я рывком, будет под обстрелом пулемета, прорвался домой. Честное слово, лучше пара штурмов, чем такие гнилые разговоры.

* * *

В Лос-Анджелес вылетали авиакомпанией «Пан Ам»[3] всем боевым отделением отряда: Ильясовы, Незлобин, Байкалов. Везли с собой амуницию, оружие, альпинистское снаряжение. Родригес опять пришлось побегать, чтобы на борт пропустили опечатанный контейнер. Пока она бегала, решала вопросы, меня инструктировал Бакли. Вот надо ему было появиться в аэропорту! Высказал все, что думаю о Доусоне и о боевой тревоге.

– А я тут не вижу никаких проблем. – Энтони нахмурился. – Потренировали боевую тревогу, погрузку в бронеавтомобиль. За сколько вы успели?

– Четверть часа примерно, – буркнул я.

– Вот и отлично! Пришлите мне рапорт с описанием всей процедуры, трудностей, которые возникли. Обсудим на комитете, сделаем официальный регламент.

Ну вот… Пошла бумажная возня. Тут инструкция, здесь рапорт. И всегда на тебя есть крючок. А что это вы не исполнили третий подпункт пятого параграфа?

– Нам нужна мигалка! Я посмотрел по карте, где была перестрелка. Это район Уэйкфилд. Мы бы туда ехали полтора часа. А по пробкам все два!

Оказывается, именно этот вопрос Бакли и обсуждал с Доусоном в тот момент, когда я не мог до него дозвониться. А еще мое приглашение на шоу The Tonight Show. Факс пришел не только в полпредство, но и в Военно-штабной комитет.

– Надо идти. – Бакли наставил на меня палец. – Мы напишем методичку, согласуем с Карсоном нужные нам вопросы. Пора, пора освещать деятельность ООН и Совбеза на высшем уровне.

– А в полпредстве против, – перевел я стрелки. – Согласуйте вопрос с Маликом.

– Вы подчиняетесь мне!

– И Совбезу ООН тоже!

– Доусон за. Он мне прямо об этом сказал.

– Доусон еще не весь Совбез ООН!

Если сразу не дашь по этим шаловливым ручкам, сядут на голову. Ругаться с Бакли не хотелось, но я тут чувствовал некую засаду, так же как и в деле с наркоторговцем из Уэйкфилда. А ну как они там хитро-гнилых вопросов посоставляют. А я на всю Америку облажаюсь. Прямой эфир, второго дубля не будет.

К нам подошла встревоженная Синтия.

– Что случилось? Вы чего такие красные?

– Обсуждаем с сэром Энтони твой сегодняшний наряд. Очень-очень смелый. В департамент полиции Лос-Анджелеса могут и не пустить… Но я тебя защищаю!

Бакли покраснел, растерянно заморгал глазами, Родригес тоже. Агент сегодня надела белый брючный костюм, который в Штатах еще приживался плохо: на улицах женщины все поголовно носили юбки, а многие еще и шляпки. А чтобы пиджак был такого узкого кроя, что грудь Синтии разрывала его на части… Да и немалая попка латиночки в брюках тоже выглядела более чем вызывающе.

– Не ври!

Синтия набрала в грудь воздуха, и тут пришло спасение. По громкой связи объявили посадку на наш самолет. Я тут же стартанул в сторону громовцев, достигнув второй космической скорости.

– Ходу, ходу!

– Что случилось? – Незлобин поймал меня за руку.

– За мной охотится ликвидатор из специального убойного отдела ФБР! Вон, вон она бежит за мной.

Синтия и правда ускорилась в нашу сторону, мило улыбаясь и подзывая меня пальчиком.

– Да ну… – Я изобразил выражение лица на знаменитом меме со священниками, подхватил чемодан и быстрым шагом отправился к гейту. Громовцы пристроились следом.