Сразу звонить Мэлоди я не стал. Пусть помучается, подождет – быстрее согласится на мои условия. Поэтому, долго не раздумывая, отправился на тренировку к Незлобину. Надо, надо держать руку на пульсе. Некоторые занятия вести самому, после некоторых – давать свои замечания. Огонек, Пушкин, даже Ильясовы – они тоже учатся. Просто это учеба на инструктора.

Незлобин выстроил отделения в ряд, осматривал внешний вид. Камуфляжные штаны и куртка, бронежилеты, ремни разгрузок, шлемы, даже обувь – ничего не оставалось без внимания Вениамина.

План занятий был таков. В семь утра подъем. Все в спокойном ритме, инструкторы дают бойцам встать, умыться. Потом зарядка в гимнастическом городке. Подтягивания, пресс, растяжка. Нет никакого аврала в духе «накрутить портянки, пока горит спичка». Да и портянок нет.

Потом легкий завтрак, надели ранцы и побежали вокруг базы. Первый кросс. Лениво, главное не переходить на спортивный шаг. Лениво – не значит спокойно. Командир постоянно дает вводные задания. То у нас засады, то стрельба холостыми, то кто-то ранен, взяли и понесли. Иногда Ильясовы закладывают взрывпакеты. Поэтому бег всегда в рваном ритме, с кувырками, переползанием, ходьбой гусиным шагом.

– В штате Айова, – заорал по-русски Незлобин.

– Все хреново, – на ломаном русском ответил строй и развернулся в колонну.

– В штате Миссисипи…

– …Я присунул цыпе.

Колонна побежала к выходу с базы.

Придумать кричалки посоветовал Огоньку я. Так кроссы легче проходят, плюс народ хоть немного учит русский. Ильясовы и Пушкин пока все еще плохо говорили по-английски, на занятиях всегда присутствовал кто-то из пэгэушников в качестве переводчиков.

– Что значит «присунул цыпе»? – подошел ко мне Дэрил.

Мой заместитель участвовал почти во всех тренировках, проходил наравне со всеми препятствия, дрался в спаррингах.

– Ту фак э герл, – перевел я Гейтсу, открывая планшетку и доставая план занятий.

После кросса гигиенические процедуры – инструкторы строго следили, чтобы все бойцы отряда соблюдали чистоту. Затем – личное время и обед. После обеда – стрелковка. Тактические передвижения, использование светошумовых гранат. Потом тренировки по вскрытию дверей таранами, фомками и помповыми ружьями. Снайперы занимаются по своему графику.

Узким местом оставалась альпинистская подготовка. Здание-полигон Бакли нам согласовал. Правда, урезал метраж. А вот на специальную альпинистскую стенку бюджетов не дали. Байбал покряхтел, посчитал что-то на большом бухгалтерском калькуляторе, выдал заключение, что «кроилово» возможно. Тут урезать, здесь дерево классом пониже, и вот у нас есть стенка. Со всеми нужными приблудами: аппаратами самостраховки, тренировочными уступами и прочим.

От ворот раздалась новая кричалка:

– Все будет офигенно!..

– …Кому-то сразу, кому-то постепенно.

Последнее слово «земляне» не смогли выговорить, Незлобин дал команду идти гусиным шагом и кричать заново.

– Тяжело? – Я посмотрел на хмурого Гейтса. Видно, что устал, но крепится.

– Тяжело. Особенно круговые тренировки.

В них у нас входили отжимания на пальцах – 20 повторов; выпрыгивание из приседа – 15 повторов; пресс до отказа. И так по кругу, 5–6 раз. Разумеется, все в брониках, с боекомплектами в разгрузке, в шлеме. То есть еще примерно 10 килограммов утяжелений. Отдых между кругами – 5 минут.

– Я не понимаю, зачем мы тренируемся с кувалдой?

– Нокаутирующий удар хорошо ставится после работы с кувалдой по покрышкам, – пояснил я. – У нас есть несколько борцов в прошлом – ставить им технику с джебами я не буду. Это слишком долго и сложно. Боковые, плюс пинок в пах.

– Ясно. А зачем так много ползаем во время кросса?

– Тоже для развития. Ползание хорошо прорабатывает мелкие группы мышц и связки. Есть три способа: по-пластунски, на спине и прохождение минного поля: боец ложится, руками щупает неровности. Потом подтягивает вперед, снова прощупает неровности. Если что-то на поверхности вызывает подозрение, смещается в сторону.

– Последний способ нам вряд ли пригодится, – засомневался Гейтс. – Все-таки не в джунглях работать.

Спорить не стал – оставил свои соображения при себе. Жизнь – штука непредсказуемая. Вот думал я, бегая по вьетнамским джунглям, что буду учить городской спецназ? Совсем не думал. Да и отряд «Земля» не только для города предназначен.

Пробежав кросс с отрядом и поспарринговав вполсилы с Ильясовым-младшим, я уже было собрался позвонить Мэлоди и назначить встречу. Даже подумал насчет того, чтобы сделать это из какого-нибудь таксофона в Нью-Йорке. Думаю, телефоны в отряде уже стоят на прослушке ФБР, и афишировать знакомство с моделью мне совсем не нужно. Но тут меня охрана позвала к воротам базы. Приехал какой-то инспектор полиции Хуан Гонсалес и хочет меня видеть.

Я подошел к синему «Мустангу» – один в один, как у меня, кабриолет, только цвет другой. В нем сидел смуглый кучерявый мужчина лет сорока, в белой рубахе, расстегнутой до пуза. Золотая цепь на шее, черные очки… И это при том, что погода в Нью-Йорке уже не совсем летняя – осень брала бразды правления в городе.

– Я Ник Орлов. Вы хотели меня видеть?

– Привет. Я Хуан Гонсалес, полиция Нью-Йорка. – Инспектор махнул жетоном, открыл мне пассажирскую дверь. Ну что же… Если приглашают, не будем отказываться.

Я сел в машину и обратил внимание, что упакована она по самое не могу: стереосистема, кожа… Богато живут нью-йорские полицейские.

– Вы были у нашего комиссара неделю назад… Насчет Уолтона-младшего.

– Был.

– Мы нашли Джимми.

Отличная новость, я мысленно потер руки.

– И где он?

– В одном притоне в Колдуэлле. Информатор сообщил приметы. Совпадают.

– Поехали, заберем его. – Я поправил кобуру с пистолетом на ремне, поразмыслил, не надо ли сходить за шлемом. Бронежилет уже был на мне, снять его после тренировок я не успел.

Хуан молча вырулил с парковки, притопил газ. Мы понеслись по косе, обгоняя попутные машины. Только мигалки не хватает. Но, думаю, она у Гонсалеса есть. Где-нибудь в багажнике или бардачке.

– Не все так просто. – Полицейский проскочил на желтый, еще больше ускорился. – Притон на Маршал-стрит принадлежит Черным тунцам.

– Кто это?

– Одна банда из Майями. Начали расширяться на север, пришли в Нью-Йорк. С травкой. Но сейчас переключаются на кокаин. Таскают его из Южной Америки.

М-да… Наскоком тут не решишь.

– Нужна разведка. Разворачивайся обратно. Я переоденусь и захвачу с собой еще людей.

– Наслышан, – хохотнул Хуан. – Смотрел шоу с тобой. Спецназ, да?

– Да, вынесем там все на раз-два-три. Заодно потренируемся. Разворачивайся.

– Не надо. Разведка у нас там есть – специальный пункт для слежки. Заедем, все покажу.

Быстро доехать не получилось – в Нью-Арке встали в глухую пробку. Гонсалес включил полицейскую рацию, попытался понять, долго ли нам тут торчать. Полицейские диспетчеры ничего не знали, поэтому все, что нам оставалось, это торчать в потоке, то есть даже на встречку с мигалкой не выедешь – пробка была в обе стороны.

Инспектор рассказал мне немного о Черных тунцах. Банда опасная, почти все члены – выходцы с дореволюционной Кубы. Название прижилось в полиции на основе медальона из чистого золота с эмблемой черного тунца, который участники носили, чтобы идентифицировать себя. Банда также использовала слова «Черный тунец» в качестве кодового слова при обсуждении поставок наркотиков по радио.

– Очень хитрые. Используют полицейские сканеры, чтобы прослушивать радиопереговоры. Наркотики таскают на лодках, на которых специально нарисованы искусственные ватерлинии.

– Зачем?

– Чтобы перевозить большие объемы наркотиков, не создавая впечатления, что они находятся низко в воде и перегружены.

Это было продвинуто. Какие затейники…

Я же рассказал Хуану, как мы тренируемся выпиливать таких затейников с их хаз и малин, что делаем во время штурма. Гонсалес впечатлился, даже пообещал кинуть клич в управлении насчет желающих к нам поступить на службу.

– Очень полезное дело. Оружия у банд стало много, мы уже не справляемся.

– Да и про психов не забывай.

– Маяк?

– Маяк, – покивал я. – Первая ласточка. Прилетела и крыльями вам машет.

Полицейский покивал, побибикал наглецам, что пытались вклиниться в наш ряд.

– Как Джимми попал к этим «тунцам»? – поинтересовался я, когда пробка наконец сдвинулась с места.

– Я так понял, что он просто ходил из притона в притон и в итоге оказался на Маршалл-стрит. С деньгами у него проблем нет, таких клиентов «тунцы» любят. Сейчас наколят его как следует, потом опустошат банковский счет. Подпишет им много чеков в ломке, и все.

– Убьют?

– Эти могут. Ничего не боятся.

Пункт наблюдения за малиной «тунцов» находился в многоквартирном доме на первом этаже. Гонсалес сразу наехал на полицейских, что стояли в засаде – от одного из них пахло пивом. Несколько банок обнаружилось вдоль стены в комнате, где через небольшую дырочку в шторах через стереотрубу велось наблюдение за соседним зданием. Тоже многоквартирным домом. Рядом с трубой на подоконнике лежали журнал, куда полицейские записывали все важные события, и фотоаппарат.

Сняв с дежурства провинившегося дежурного, Хуан открыл папку, достал оттуда фотографии. Начал мне показывать всю головку банды. В основном крупных смуглых мужчин с короткой стрижкой, в солнцезащитных очках. На всякий случай я занес в записную книжку несколько имен, попросил инспектора поделиться со мной фотографиями. Благо их всегда можно напечатать сколько угодно.

– Теперь посмотри в трубу, – предложил мне Гонсалес.

Я подошел к окну, заглянул в окуляр. Ну, длинное семиподъездное здание. Пять этажей. У дома припарковано много автомобилей, стоят группки подростков, курят, размахивают руками. Почти все цветные, хотя есть и вкрапления белых лиц. Вдоль всего здания идет полуподвал с небольшими окнами, которые забраны в решетки.

– В подвале они и базируются. Он идет через все здание, два входа слева и справа.

– Двери железные, – заметил я. – Да еще с маленькими окошками, чтобы разглядывать посетителей.

– И там тамбур со вторыми дверями, – вздохнул Гонсалес. – Очень хорошо подготовились, прямо натуральная крепость.

– По оружию что?

– Пистолеты, револьверы. Ножи… – Хуан задумался. – Нет, ничего тяжелого. Очень аккуратные. На оружие есть разрешения, свой прикормленный адвокат в пределах часа езды.

– Что в подвале кроме притона?

– По нашим данным, нарколаборатория, склад с оружием. Сейчас там около тридцати «тунцов». И с полста нариков.

– Как они пускают наркоманов в подвал?

– В основном тех, кого уже знают. Или вместе со знакомыми. Обязательно обыскивают.

Ну что сказать? Жопа. Через двери быстро не войдешь. Пока их вскроешь… Взрывать в жилом доме никто не даст, фомками и таранами тут можно до заговенья долбиться. Окна слишком маленькие, чтобы через них штурмовать.

– Мой информатор говорит, что в подвале есть выход в канализацию. Но только по слухам, сам он его не видел.

– Если есть выход, значит, для нас это вход.

– Не уверен, – покачал головой полицейский. – Я посмотрел схему канализации у этого дома. Там вообще нет проходов, через которые взрослый человек может передвигаться.

Я вспомнил нашу операцию в Ленинграде.

– Может, туннель прорыли?

– Не исключаю. Но как его найти?

– М-да… Задачка.

– Стоит только попытаться провести обыск, оружие, деньги, наркотики мигом унесут в канализацию. Поди их возьми и арестуй.

База была крепким орешком. С наскока ее не взять.

– Имей в виду, – решил добить меня Гонсалес. – В некоторых квартирах тоже «тунцы». Мы подозреваем, что там и контрнаблюдение организовано.

Я резко порадовался, что мы заходили в дом с обратной стороны. А вообще нью-йоркские полицейские на расслабоне пока. Любой другой на месте Гонсалеса сам бы отправил меня переодеваться, чтобы не засветить. Но нет, мы же на «Мустанге», мы крутые. Хотел сказать Хуану пару ласковых. Но, во-первых, не при подчиненных. Во-вторых, у самого красный «Мустанг». Надо сначала бревно вынуть из своего глаза.

Взяв у полицейских план базы «тунцов», я сел его изучать. Сложная система коридоров, дверей, шлюзов.

Гонсалес тем временем распекал подчиненных.

– …пить на дежурстве?

Полицейские начали сразу жаловаться на то, что сверхурочные правильно не учитываются, обещанную еду так и не привезли – заказывали пиццу за свой счет…

Все это напоминало анекдот про командира части, который приходит на службу. К нему подбегает дежурный и докладывает: «Товарищ командир, за время вашего отсутствия никаких происшествий не было, только две лопаты сломали». – «Какие лопаты? Как?» – «Да собак закапывали». – «Почему закапывали?» – «Да конины нажрались и сдохли все». – «Какой конины?» – «Да конюшня наша загорелась, все кони выбежали, вот их собаки и погрызли». – «Какой пожар? Почему?» – «Да пьяный майор Петров окурок бросил». – «Так ведь Петров не пьет?» – «Да как тут не запьешь, когда знамя полка сперли».

Пока подчиненные Гонсалеса не дошли в своих оправданиях до знамени, громко попросил отвезти меня обратно на базу.

Дневные пробки уже рассосались, по дороге поддался давлению инспектора – пообещал решение проблемы. Которого у меня не было и в помине. Можно, конечно, получить ордер на Джимми и легально войти в притон. Без штурма и стрельбы. Думаю, что «тунцы» не потащат Уолтона в канализацию – будут в первую очередь эвакуировать наркоту и оружие. Наверное, еще и всякий черный кэш унесут, которого у наркоторговцев всегда полно. Но нарика нести? Нет, не будет этого. Но это все сорвет операцию Гонсалесу и Ко. А этого не хотелось бы.

Чтобы скрыть свои затруднения (а Хуан как раз решил поболтать о штурмах), начал расспрашивать о ситуации в управлении, громких делах.

– Из громкого – коллеги по отделу раскручивают сейчас гарлемовскую банду некоего Сахарка, – поведал мне инспектор. – Взяли их на какой-то глупой стрельбе. Кстати, где-то в Сэнди Бич…

– Ничего не слышал, – сделал честные глаза я.

– Короче, начали их крутить, а там такое повылазило… Убийства, рэкет, изнасилования. Все как угорелые дают показания друг на друга – одно удовольствие работать.

Попал Однорукий в замес. Кстати, смертная казнь в штате все еще есть – не успели демократы ее отменить. Хотя протолкнули временный запрет на использование электрических стульев. Дескать, не гуманно.

– По Джимми удастся сохранить все в тайне? – поинтересовался я. – Мне бы не хотелось, чтобы история дошла до Уолтона-старшего. С нашей стороны поможем штурмануть этот подвал.

Кое-какие наметки у меня начали появляться в голове. Ей-богу, это же не база Кобр в камбоджийских джунглях. Ну контрнаблюдение, ну шлюзы… А за дверями – пузатые гангстеры, которые постреляли пару раз на уличных разборках. Недооценивать противника, конечно, не стоит. Но и переоценивать тоже.

– От меня и парней ничего не утечет, – заверил Гонсалес, – но в управлении стукач на стукаче. Даже бандам продают информацию.

Хаун зарулил к парковке нашей базы, пожал мне руку:

– Будем на связи. Скоро наберу.

Я вылез из машины, а мне навстречу уже спешил Байбал:

– Товарищ подполковник, – якут бросил быстрый взгляд на инспектора, – вас там с собаками разыскивают. Говорят, срочно!

Пришлось перейти на быстрый шаг: бегающий командир отряда в мирное время – это повод для паники всего персонала.

В штабе О′Тул держала сразу две телефонные трубки возле обоих ушек. Прижав одну плечом, протянула мне бумажку, на которой было написано: «Сэр Бакли, срочно позвонить».

Плотно прикрыв дверь кабинета, я набрал ВШК. Секретарь Энтони почти сразу соединил меня с сэром-пэром:

– Подполковник! Я сейчас приеду к вам, ждите.

– А что случилось? – напрягся я.

– До меня дошла информация, что есть проблема с персоналом.

– Какая проблема?

Ой, где-то все-таки утекло!

– Что делает Джимми?

– Я только что прибежал с кросса, – делаю аккуратную паузу, судорожно размышляя – врать или признаться. Потом все-таки решаюсь: – Уолтон-младший должен готовиться к занятиям по ночному десантированию с вертолета. А что все-таки случилось?

– Я хотел бы приехать и понаблюдать за тренировкой, – тоже после паузы ответил Энтони.

– В темноте вы ничего не увидите.

– Приборы ночного видения для чего?

С*ка, с*ка…

– Давайте завтра с утра мы специально все повторим для вас?

Горю. Горю синим пламенем.

– Утром? – Бакли явно задумался. – Что ж. Давайте утром. Буду у вас с Доусоном. Не облажайтесь.

Вежливый Энтони так и сказал: «Донт скрю ап». А как не облажаться, когда никакого Джимми у меня нет в наличии?