Между титульными происходило что-то настолько интересное, что даже этот ее откровенный выпад остался без ответа.

Хань лишь скользнул по ней рассеянным взглядом и промолчал.

— Проглотил при всех, — она задумчиво покачала головой, отыгрывая свой стандартный образ скользкой двусмысленностью.

— Можешь коротко объяснить, что случилось? — зашептал ей на ухо Рыжий. — Чего они как ломы проглотили?

— Ща. — Айя врубила еще кое-что из расширений и добросовестно начала синхронный перевод.

Вычислительный ресурс балансировал на пределе, но сама идея была неплохой: Виктор, как показывал опыт, многие моменты общения между взрослыми видел со своей стороны, порой — с весьма оригинальной.

— Молодой человек, вы сейчас нарушаете некоторые правила приличия. — Дверь помещения распахнулась и на пороге появилась Тика Хамасаки собственной персоной.

Она обращалась к китайцу напрямую. Даже мало знакомым с ней было видно, что ее глаза мечут молнии.

Тьху ты. Так вот что это был за коридор, рука-лицо.

Одновременно с таким эффектным появлением голограмма матери одноклассницы на концентраторе латиноамериканки деактивировалась.

— Бл*. — Больше Айя ничего не сказала вслух.

А про себя подумала: ведь никто в жизни не оценит, что промолчать сейчас было с ее стороны настоящим героизмом. Начать хотя бы с того, что Тика между делом и непринужденно ей по секрету продемонстрировала: рабочим меню латиноамериканки, оказывается, можно заруливать снаружи. Походя, как комара прихлопнуть.

Седьков предсказуемо вообще ничего не заметил, вернее, не понял; а остальные в этот момент на них не смотрели.

Попутно подобный высший пилотаж выдавал, что Хамасаки мониторит обстановку на десять с плюсом по пятибалльной шкале (причем непонятно, по каким каналам!).

— Тика-сан, я очень рада вас видеть! — плюнув на этикет, она поняла, что сдержаться и ничего не показать вообще никому сейчас будет выше ее сил.

Ну или это будет уже не она — а чего не сделаешь для сохранения собственной личности, хе-хе.

Мартинес встала, вклинились между двумя японками, подошла к Хамасаки-старшей и, обнявшись, обменялась с той хлопками по спине.

Рыжий изрядно удивился сцене и слегка отвесил челюсть, наблюдая это все. Даже спросил, когда она вернулась на место:

— А че это вы...?!

— Так ты ж у нас теперь вроде как общий объект интереса, — прошептала она ему в ответ на полном серьезе. — Тесного и родственного. Не чужие друг другу, чай! Она тебя, считай, только что не усыновляет — объявила же вот при всем честном народе. А ко мне ты яйца на предмет женитьбы подкатываешь, правильно? В будущем. Вот, на твоей почве мы практически и породнились — в перспективе.

Брови Рыжего рванули на затылок, рот открылся, глаза прикольно захлопали. К своей чести, ни единого слова он все же не сказал.

— Мр-р-р-р, хр-р-р-р. — Не стесняясь присутствующих, Мартинес коротко потерлась лбом о его висок. — Шучу! Или не шучу, — тут же добавила она уже значительно тише. — Но это только время покажет. Хм.

Ее приложение выбросило в интерфейс, что часть внимания присутствующих сместилась в их сторону.

Айя тут же спросила, ни секунды не задумываясь:

— Слушай, Седьков, а ты бы хотел реально такую жену, как я? Вот кроме шуток?

— Я бы предложил обсудить этот вопрос в несколько ином составе, — Виктор серьезно повел подбородком слева направо, обводя взглядом помещение.

Латиноамериканка тихонько заржала и крепче прихватила его под руку.

— Я лишь напоминаю уважаемым, что здесь присутствуют и другие, чье мнение чего-то стоит, — твердо ответил хань тем временем японкам. — Со своей стороны хочу лишь предупредить: вы сейчас общаетесь так, как будто других интересов вокруг вас нет. Но я тоже принадлежу к титульной нации и пока просто не звал сюда членов своей семьи.

— Зачем? — раздалось из-под рук Саты, которыми она по-прежнему закрывала лицо. — Это же у меня нет глаза, а не у тебя?

— Я тебе говорил с самого начала, — дальше он развернулся к двум матерям. — Повторю ради вас, — хань коротко поклонился из положения сидя. — Я не потерплю в своей школе и на своем потоке никого, чьи показатели могут угрожать моим. Вы же не думаете, что здесь никто не понял, как вы собираетесь перетащить этого рыжего в наш лицей?

-... Хренасе, ты популярный, — добавила она, завершив синхронный перевод эпизода. — Оказывается, тебя боятся еще до того, как ты тут появишься. Заня-я-ятно.

Рыжий не просто выглядел озадаченным — он и был им:

— Эй, мужик! — Седьков коротко порыскал глазами по сторонам, затем без слов оторвал нижнюю пуговицу жакета Айи и коротко метнул ее в голову китайца. Попадая, что интересно. — Я пришел всего лишь играть в кибер! По вашему приглашению пришел, между прочим! Ты сейчас это все серьезно?

Хань стерпел даже школьную фурнитуру, прилетевшую ему голову. Без малейших эмоций он продолжил разговаривать с японками, не отвлекаясь на Рыжего:

— У этого вашего протеже, Хамасаки-сан, самый быстрорастущий рейтинг среди двух наших заведений за последние несколько лет. Периодические разногласия между нами и вами, я сейчас о японцах и китайцах, не секрет ни для кого. Уважаемые дамы, вы сейчас договариваетесь между собой так, как будто других интересов кроме ваших не существует. Чтобы избежать любых недоразумений в будущем, предупреждаю: я сделаю все, чтобы этого парня даже на пороге моего учебного заведения не было. Ни в какой роли. Нам категорически не нужны тут натуралы, которые время от времени могут небезуспешно открывать рот, когда мы им этого не позволяли. Если есть вопросы — читайте новости их школы и их чаты.

Тика озадачилась и осталась стоять посередине, разглядывая говорящего, как что-то странное.

Тераяма-мать наклонила голову к плечу и прищурилась.

— Поясняю на примере их заведения. — Хань коротко мотнул головой в сторону гостей. — Главами местного самоуправления там, как и полагается, пока еще японка и китаянка. Хамасаки-сан, ваша дочь, согласно сайту заведения, — короткий кивок вежливости. — Сейчас рейтинги титульных пикируют вниз, а на носу внеочередные перевыборы. Я тоже умею читать и отлично знаю, кто претендует на новое место, — он, не глядя, ткнул пальцем в сторону, безошибочно указывая на Мартинес. — Пацану-чемпиону, возможно, таких шикарных мест и не достанется, но они ему и не нужны: гранты Первого Лицея, в отличие от их школы, дают эмигранту практически гарантированные шансы на гражданство. С учетом того, что этот тип проворачивает последнее время, я воспринимаю ваши действия сейчас как прямой выпад против второй титульной нации. Против нас.

— В каком месте?! — Тераяма-мать не стала ничего корректировать в мимике принудительно и искренне удивилась.

— В нашем Лицее, в отличие от их школы, у японцев должности в самоуправлении нет. Протащив сюда этого гайдзина, вы потенциально двигаете только нас, китайцев — так как сами ничего не теряете.

— Ты это все серьезно? — мать пострадавшей девочки даже не нашлась, что сходу сказать.

— Какая же ты тварь, — раздалось из-под рук Саты.

— А вы считаете, что наши взаимоотношения с вами на всех уровнях, — китаец многозначительно пощелкал пальцами, — являются чем-то иным? Не грядущим переделом?

— Ты мыслишь слишком глобально для песочницы. И пытаешься найти черных кошек там, где их нет, — бросила Тика Хамасаки презрительно. — Уже молчу, что японцы с японцами разберутся как-нибудь без тебя. Я доходчиво намекаю? Следует применить какие-нибудь другие средства убеждения?

— Я не буду сейчас при всех обсуждать нюансы нашего с вами внутреннего рейтинга, — твердо ответил китаец. — Но вы, в отличие от прочих присутствующих, очень хорошо понимаете, о чем речь.

— Возможно. — Хамасаки-старшая задумалась. — Но это не более чем совпадение. Какое и в чем именно — не твоего ума дело! У тебя работает расширение? Ты же видишь, что я не вру?

— А это и есть вторая причина, — спокойно кивнул хань. — Он, — тычок пальцем в сторону Седькова, — каким-то образом успешно выдает себя за натурала. Настолько, что даже в его личном деле стоит отсутствие импланта. При этом вы, японцы, являетесь его опекунами. Вы очень здорово обогнали нас в одном прикладном вопросе — как мне кажется потому лично я для начала требую полицейского расследования.

— На тему?! — японки, не сговариваясь, сказали это в унисон.

— Каким образом этот тип скрывает свои расширения. Что у него за носитель. Являются ли софт и аппаратная часть законными.

— Так. Второй член их ученического совета — девчонка-китаянка, — по-прежнему шепотом пояснила Айя Седькову на ухо после перевода. — В местных чатах они между собой вроде как хорошо ладят.

— Нам это важно? — спросил Рыжий, что-то прикинув.

— Пока коплю информацию. Слишком мало известно для анализа. Какой-то трэш, но не могу понять, что за ботва. Мудила настаивает на приезде полиции — под благовидным, как ему кажется, предлогом.

Она не стала договаривать. Одноклассник и сам должен сообразить, что его личному рейтингу и перспективам сейчас только легавых и не хватает для полного счастья. Особенно в уголовном производстве о тяжких телесных: пусть даже те и не совсем тяжкие в итоге, но открывать квалификацию будут без учета потенциальных медицинских чудес от Хамасаки Инкорпорейтед.

На время выяснения Виктор запросто может оказаться в предвариловке, а лично ему из любой кутузки на луну гораздо ближе, чем на волю.

— Уважаемые дамы и господа! — Седьков поднял руку и встал сам. — Тика-сан, я могу рассчитывать, что вы уладите вопросы здоровья пострадавшей Саты, несмотря ни на что?

Старшая Хамасаки молча подошла к соотечественнице и коснулась концентратором на запястье ее кулона. Видимо, ускоренный режим у обеих уже был активен, потому что мать Миру утвердительно кивнула Рыжему быстрее чем через секунду:

— Да. Вне зависимости от того, что будет дальше, Сата получить все возможные протоколы терапии и реабилитации в любой из наших лабораторий. Это будет сделано за счет Хамасаки Инкорпорейтед и, возможно, с использованием новейших разработок, которых пока нет на широком рынке.

Рыжий подпрыгнул на месте сидя и отчего-то зримо напрягся.

Тика посмотрела на него липким и тягучим взглядом, словно хотела просверлить насквозь.

Как нельзя кстати дверь распахнулась еще раз — и на пороге появилась медицинская бригада. Сату моментально взяли в оборот и вместе с матерью наконец увезли лечиться.

Примерно в это же время с врачами в дверях разминулся Трофимов: они выходили, когда тот протиснулся внутрь. Не здороваясь ни с кем, светило педагогики родного заведения брюхом приперло своего местного коллегу к стене и принялось отчаянно жестикулировать.

Айя прислушалась. Затем отключила часть расширений и прислушалась еще сильнее.

Китаец тем временем тихо и ожесточенно спорил со старшей Хамасаки.

— Ну че там? — сгорающий от нетерпения Седьков деликатно потрогал ее за талию, имея в виду пару завучей.

— Будешь смеяться, но Свин за тебя: говорит, так дела не делаются. Рейтинги рейтингами, но если совместная спортивная киберкоманда Лицею не нужна, то он уже и сам очень жалеет, что согласился на благотворительность. О, вот... Щ-щас гнет японским матом на тему их черной неблагодарности: дескать, мы в его лице им доверили восходящую звезду, тебя, поднимая их уровень... а они презлым оплатили за предобрейшее...

Рыжий тихонько захрюкал:

— Кто бы мог подумать. Я и представить не мог, что окажусь настолько популярен в стенах его кабинета.

Тем временем хань отмахнулся от что-то доказывающей ему Тики и обратился к Седькову через всю комнату:

— Я не знаю, как ты это делаешь, животное, но наверняка знают твои покровители, — он нервно качнул головой в сторону японки. — Понятия не имею, каким образом ты одурачил всех у себя, но здесь этот номер не пройдет — я вызываю полицию!

Местный завуч, извинившись, покинул Трофимова и направился к своему ученику.

— Какая-то буря в стакане воды, — лениво зевнул Виктор, отваливаясь на спинку и раскидывая на ней руки в стороны.

Айя закусила губу: хотелось выть, стучать кулаками в стену и каблуками в пол. Узкоглазый лицеист, во-первых, подразумевал что-то, известное только титульным — вон как всех японцев перекосило. Во-вторых, он откуда-то великолепно знал подноготную Рыжего и шел на конфликт даже с собственной администрацией, двигаясь в очень нехорошем направлении.

— Наши внутренние терки, — хмуро уронила Тика, садясь рядом с ними. — Титульные. Виктор, я тебя по-любому не брошу. Я не могу сейчас все рассказать, но может прийтись нелегко. Он из семьи Цай и считает, что мы их подвинули в кое-каких вопросах управления территорией.

— Амбициозный мальчик из хорошей семьи? — оживился Виктор, наредкость неплохо схватывая суть. — Стремится по поводу и без повода всем доказать, что уже не по годам взрослый?

— Да. Как назло, в самый неподходящий момент.

— Пусть вызывает свою полицию. — Уверенно набычился Рыжий. — Господин Трофимов! Я могу попросить вас вызвать легавых первым? До того, как это сделает вон тот рахит?

— Зачем? — завуч родной школы мгновенно врубился и не спорил, а именно что уточнял.

— Я теперь из принципа заберусь в этот лицей, — заявил Седьков, выставляя указательный палец в сторону удивленных местных. — Айя, не сочти за труд, набей объявление в нашей сетке?

— Какое? — Мартинес без пререканий развернула виртуальную клавиатуру.

Когда творится такой дурдом, лучше спорить поменьше, а руками работать побольше.

— Их малыши должны знать, что чемпион по киберу дает три часа в день бесплатные уроки. Время включает в себя теорию, упражнения на отработку, а также игру с самим чемпионом. У нас же с ними есть общая страница?

— Почему раньше так не сделал? — Хамасаки-старшая что-то напряженно обдумывала, глядя сквозь завуча. — Рейтинг социализации?

— Не знаю, — отмахнулся Виктор. — Это экспромт, только сейчас в голову стукнуло. Просто мне регулярно в личку приходят просьбы от малышей, с самого переезда — поиграть вместе. Им оно и выгодно, и интересно. Раньше мне было жаль на это времени — работа, учеба. Плюс Рашид намекал, что... - он не договорил. — А сейчас я просто из принци...

— Так зачем нужна полиция? — спросил подошедший к ним вплотную Трофимов. — Ты это вообще серьезно?

— Болен чем. По этому киберспортсмену вижу, что он не успокоится. Хочу выдвинуть обвинение первым.

— Какое? — теперь не на шутку озадачилась Тика.

Интересно, где черти носят Миру? Или она как Седьков? Решила прокатиться на автобусе?

— Честь и достоинство каждого гражданина федерации являются приоритетной ценностью по конституции. Для их защиты разрешается использовать абсолютно те же инструменты, что и для защиты жизни и безопасности. Статья шестая конституции.

— Ты это сейчас серьезно? — Свин явно забуксовал, потому что повторил последний вопрос.

— Я эмигрант. Читаю, что написано и делаю, что сказано. Ответ: да.

— А кто на твою честь и достоинство покушался?

Айя с легким удовлетворением отметила, что хань и здешний завуч уже не так активно дискутируют, а все больше косятся сюда.

— На достоинство моей девушки, раз: оскорбление по расовому признаку. Это наверняка очень легко доказать — столько камер вокруг, включая гаджеты участников конфликта. Два: меня здесь уже не раз и не два назвали животным. Плюс они ударили первыми. Мне плевать, чем закончится, но давайте уже переносить эти разногласия в суд или еще куда — здесь каши не сваришь.

— М-да уж. — Трофимов задумчиво почесал затылок. — Не могу сказать, что готов к такому повороту событий.

— Тогда вызову я сам, в вашем исполнении просто смотрелось бы солиднее.

— С чего такой напор? — завуч первый раз в жизни пытался образумить "любимого" ученика. — Ты вообще отдаешь отчет...

— Мой отец был профессиональным юристом. Перед тем, как мы переехали сюда окончательно, он тщательно изучил местное законодательство.

— И что? Ты здесь причем?

— Он и меня научил. У меня, может быть, нет денег на хороших адвокатов, но я гораздо лучше всех вас знаю, где находятся границы моих конституционных прав.

— Давай, поостри! — родной завуч бросал растерянные косяки на своего коллегу.

Тот косил в ответ и отмалчивался.

— Зря вы так, — спокойно покачал головой Рыжий. — Еще я очень хорошо знаю, что нужно делать, когда неважно кто на эти права покушается. Это вообще третья статья. Да, я эмигрант и натурал — но я не животное. И я великолепно понимаю, что делать, когда кто-то из меня это животное сделать собирается. А вот вы, похоже, нет, — добавил он после небольшой паузы.

— Смелый? — неожиданно спросил с противоположного конца помещения китаец.

— А что вы мне можете сделать? Депортировать? Пф, три ха-ха. Устроить темную в участке через собственных продажных ментов? Ну попробуйте!

Айя задумчиво отметила про себя, что у одноклассника, возможно, неожиданно проснулась телепатия: что-то такое обсуждалось сейчас со знакомыми Эрнандес, но чуть в другую сторону.

— Напугать нравами исправительного учреждения? — продолжил Седьков. — Так у меня только один вопрос: а вы в нашей школе сами-то учились? Сеть говорит, что в тюряге легче, ха.

— Чем? — англоговорящая одноклассница одноглазой японки неожиданно перестала изображать безмолвный горшок с цветами.

— А в тюряге положняк — святое, — серьезно ответил Рыжий. — На него ни при каких обстоятельствах никто пасть не разевает. А если вдруг и... - так такой деятель там долго не живет. В отличие от нашей развеселой школы. Звоните, сенсей, а? — он устало повернулся к Трофимову.

_______

— Зачем? — Тика произнесла только одно слово за следующие три минуты.

— Обострение, — серьезно ответил Рыжий.

— Осеннее? — лишь наполовину в шутку напряглась Мартинес.

Она лично друга сейчас не понимала.

— Это из одного вида спорта. Иногда ты просто видишь, что способен передавить противника — но вы маневрируете, размениваетесь... можно не успеть по времени.

— И?

— Надо идти на обострение. Знаете, у меня в нашей школе много раз возникали вопросы: а почему таким не занимается полиция?

— Я сейчас буду считать себя идиоткой, — вздохнула Тика. — Повторяю один и тот же вопрос. И?

— У вас же какие-то свои терки между китайцами и японцами? И этот тип просто цепляется за эпизод, чтобы насолить вам, японцам, без разбору включая туда даже местных Тераяма, так?

— Да. Если они не заткнут ему пасть (а они явно не смогут), мой супруг вполне логично может отозвать мое предложение девочке.

— Соответственно, грызться будут уже между собой японцы?

— Типа того. Еще надо понимать, что в титульной ассамблее сейчас дуют свои ветры. Но это долго объяснять. Что будешь делать, если рейтинг пострадает? — сменила тему Тика.

— Заниматься с малышами с луны, — беззаботно отмахнулся Рыжий. — Вы зря паритесь, там очень маленькая вероятность. Я уверен, что все хорошо просчитал.

— Тебе следует бояться не иска о тяжких телесных Сате, а самого факта судебного разбирательства, — через силу выдавила из себя Мартинес. — На время может заблокироваться рейтинг. Ты можешь потерять возможность работать. Бл*, мне сейчас лень трепать языком и перечислять все до конца! Ты правда не понимаешь элементарного?

— А это не элементарное, — неожиданно серьезно покачал головой Виктор. — Я не шутил насчет чести и достоинства. Этому типу и нужно, чтоб перед ним пресмыкались, а я лично мира третьей категории уже не сильно и боюсь.

— А как же я? — вообще-то, ей хотелось сказать намного больше.

Но Мартинес ограничивалась лишь одним коротким вопросом.

— А все будет хорошо, я уверен. Просто наши титульные друзья нам всего не рассказывают, — Седьков приобнял Тику. — Настала пора играть свою игру, не чужую.

— Ты все неправильно понял, — Хамасаки-старшая отчего-то напряглась и нахмурилась на ровном месте. — И ты не должен был так поступать. При таком количестве свидетелей у педагога нет вариантов не вызвать полицию, если на этом так настаивает учащийся. А уголовное производство можно открывать как в отношении, так и по факту. И второе очень легко переквалифицируется в первое в процессе.

— Разберемся, — легкомысленно отмахнулся Рыжий. — Он больше пугал, чем хотел — видно же. В таких случаях всегда надо самому идти на обострение.

Айя промолчала.

Тика Хамасаки шумно вздохнула.

— Вы о сроках давности специально сейчас не сказали? — Виктор как-то неожиданно грустно обратился к японке.

— О каких? — вынырнула из размышлений та.

— Я вот читаю на внутренней панели, — Рыжий кивнул на собственное запястье. — С этим глазом безопаснее разобраться сейчас по горячим следам, по-любому. Такой вопрос нельзя подвешивать на совести и добропорядочности противоположной стороны.

— А как. Ты. Это. Читаешь. Без. Своего. Экрана. На. Телефоне? — по слогам спросила Мартинес.

— Так концентратор же! — одноклассник повторно указал взглядом на гаджет. — Ты ж сама говорила тренироваться! Я вот кое-какие разделы меню уже так освоил, что теперь могу кое-что втихую видеть. Не говорил просто раньше.

— Давно? — этот вопрос Айя задала только через долгие пять секунд.