— Вы даете свое согласие на забор материала и анализ? — обладательница таких занимательных буферов уже получила птичку в форму от нее самой через концентратор и теперь ожидала вербального подтверждения от Седькова. — Прошу ответить однозначно и способом, исключающим возможность двойственного трактования.
— Да без проблем! — Рыжий, продолжая веселиться над ее предположением об их кровном родстве, мазнул пальцем по стеклу сканера. — Ребенок просит — давайте сделаем, — он, ухмыляясь, покосился на подругу. — Что и куда сдавать?
— Подождите вон там, пожалуйста, минут пять-семь. Я вам скажу, когда проходить. Дверь с надписью один.
— Слушай, ты это серьезно? — усевшись на диванчик, Виктор буднично и привычно сжал пальцы на ее левой ягодице.
— Вполне. — Ладно, пусть ржет.
Говоря прагматично, главное в этой ситуации — что он согласился на скрининг. Спасибо и за это, причем без дураков.
Прочее — фигня, мелочи и особенности личной психологической реакции.
Если с тобой сотрудничают на все сто и открывают по первому твоему слову даже нюансы собственного генетического кода — умной женщине неважно, с каким выражением лица мужчина это делает ради нее. Пусть хоть обхихикается.
Близость в отношениях и серьезные намерения можно выражать не только словами — она это чудесно понимала и сама.
Айя чуть поерзала, усаживаясь удобнее на его руке, затем положила голову ему на плечо:
— Да. Я серьезно. Если хочешь, могу с тобой время от времени выключать свои расширения.
— Нафига? — гений нейрокоррекции, разумеется, не уловил сути.
— Ну-у, тогда мои взгляд и мимика будут идти без искажений. Сможешь читать по лицу.
— Да мне кажется, что именно тебя этот ваш концентратор несильно и меняет. Ты со всех сторон и так весьма цельная личность. — Седьков снова покосился на нее.
Ее голова на плече чуть ограничивала его возможности вертеться.
— Что будем делать, если окажемся братом и сестрой? — спросила она нейтрально.
— Даже обсуждать этого сейчас не хочу, — по второму разу затрясся от смеха Рыжий. — По мне, этого не может быть потому, что этого не может быть никогда. Точка.
— Почему так уверен? — ей и правда было интересно.
— Дружу с цифрами и понимаю, что такое количественное выражение вероятности. Я, конечно, далеко не обо всем знаю от своих родителей на тему родословной, но уж Мартинесов и Эскобаров у меня не то что в предках не было, а и даже в самой отдаленной родне не просматривается. Слушай, а твоя семья по матери действительно занимается наркотиками?
— Жаль, что на такие конкретные вопросы нужно давать такие же четкие ответы без паузы, — вздохнула Айя. — С каким бы удовольствием я тебя сейчас помариновала бы минут пятнадцать, не отвечая прямо, да или нет.
— Ты уже маринуешь. Заметила?
— Пф-ф-ф, есстессно! — она демонстративно отключила все расширения с внешней панели и расплылась в довольной улыбке. — Рыжий, это гораздо более глубокий вопрос, чем то, как ты об этом спрашиваешь. — Усилием воли лицу удалось вернуть серьезное выражение.
— Ой, вот не разводи интригу на ровном месте! Очень просто можно ответить, да или нет.
— Нельзя. Давай начнем с конца для наглядности. Как ты думаешь, конкретно здесь, — она повела рукой вокруг себя, имея в виду эту планету, — можно засадить маками или кокой хотя бы полпроцента сектора? Да хоть сто акров?
Тема была еще та, только в больнице при людях и обсуждать. Впрочем, других посетителей в коридоре пока не было.
— Ну-у, судя по местным техническим чудесам, наверное, нельзя? — он покосился на собственный браслет от HAMASAKI INCORPORATED.
— Точно. Начать с того, что каждая растительная культура имеет свой период созревания. За любой плантацией надо ухаживать, удобрять, собирать урожай — все это не мгновенно и какое-то время занимает. Растения под концентратором на ускорении не растут. Потом крупные партии урожая с логистических хабов придется доставлять на перевалочные пункты, с последующей транспортировкой урожая к местам переработки, хе-х.
— Именно здесь это невозможно?
— А ты как думаешь? Сельскохозяйственные рабочие имеют свои импланты и концентраторы, раз. Погрузка, транспортировка, выгрузка — тоже люди и тоже гаджеты, два. Эффективно проконтролировать десяток уже сложно, а сотню — нереально. Еще есть спутники на орбите, это три. Даже простенькую систему орошения СЕГОДНЯ ты в принципе не настроишь без того, чтобы ее искусственный интеллект не срисовал культуру, которую выращивает, — она зевнула. — Как думаешь, что сделает любой искин, как только поймет, что у тебя колосится плантация опиумного мака или коки?
— Э-э-э, по твоей логике, должен доложить?
— Угу. Сразу в несколько адресов причем — и ты снаружи этого не проконтролируешь. — Увидев в его взгляде немой вопрос, Айя пояснила. — Ядро искина разрешено делать только сертифицированным производителям, которых в секторе по пальцам одной руки пересчитать можно. То же самое касается и оболочки. А Хамасаки и Чень точно свои протоколы под крестьянских производителей ботвы не будут менять. Импортный нейропродукт — теоретически, можно. Но он будет еще больше под микроскопом.
Седьков, похоже, до конца не понял, хотя его рука на ее заднице и не прекратила своих ритмичных массажирующих сжатий.
— Виктор, времена контрафактных посадок в джунглях остались даже не в прошлом веке, не то что в этом. Мне кажется, ты где-то перечитал беллетристики.
— Почему? — одноклассник искренне старался успеть мыслью за ее пояснениями. — Я же вижу по тебе, что вы чем-то таким занимаетесь!
— Ты сейчас так обиделся, как будто полжизни лично провел на плантации, — развеселилась она. — А я тебе картину мира рушу.
— Нет! Но...
— Рыжий, в наши времена в мирах первой категории ни один бизнес невозможен в темную. Подчеркиваю: ни один, если речь именно о сколь-нибудь системном бизнесе. Хочешь — могу доказать, но это еще полчаса времени.
— Да нет, не надо доказывать. — Он чуть задумался. — Наверное, возможности мониторинга и правда такие, что подобного не спрячешь ни в каком масштабе.
— Именно. Если только ты не решишь в джунглях для собственного употребления закапывать картофель. Тогда да — можно утаить. Ровно до тех пор, пока не решишь продать свой первый килограмм. — Она слегка упростила схему для наглядности.
— Занятно. С другой стороны, если деньги электронные, плюс общая система декларирования... перекрестные методы мониторинга и контроля... - он забормотал под нос, сводя элементы анализа без концентратора, опираясь только на собственные мозги.
— Много чего. — Она перебила исходящий поток, в исполнении натурала грозящий затянуться надолго. — Виктор, надо или вручную растить — и только натуралами типа тебя, причем без браслета от Хамасаки-старшей. Но где вас столько взять, еще и добровольцев?
— Либо?
— Либо — о твоей плантации станет известно буквально через три минуты даже не после ее посадки, а после еще только подготовки почвы под ту посадку.
— Но бизнес, насколько я понял по твоим словам, существует?
— Отвечу обтекаемо. — Ей не хотелось врать, а промолчать тоже было нельзя.
Мартинес повернула его голову к себе и, глядя в глаза, продолжила:
— Очень многие растениеводы выносят производства на собственные планеты. Так называемая аграрная направленность: далеко не во всех мирах суша, ископаемые и тэдэ годятся для чего-нибудь кроме выращивания ботвы.
— А потом что?
— Через шлюзы — к местам потребления, — слегка удивилась она. — Ноль- транспортировка плюс по старинке, грузовыми шаттлами, если расстояния между системами позволяют.
Судя по его непрошибаемому лицу и отвисшей челюсти, младшие классы школы прошли мимо него.
— Ладно. Сам на досуге почитаешь, — дипломатично предложила она, поскольку сидевшая на ресепшн обладательница сисек подняла руку, привлекая их внимание и указывая на нужную дверь.
_______
— Не родня. — Получив результаты, Мартинес мгновенно успокоилась. — Хм, а ведь до чего было бы занятно...
— Пошли есть? — напомнил Рыжий. — А то я сейчас на людей начну бросаться.
— Да, помню.
В заведении, куда она его привела, никого не было — пустой зал и пара официантрв.
— Суть семейного бизнеса, если коротко, сводится к твоей любимой чистой математике, — продолжила Айя уже за столом после того, как им принесли еду (и они начали есть). — Это стыковка циклов уборки урожая на планете-производителе с циклами доставки.
— А доставка не ваша?
— Шутишь? Сообщение между мирами — исключительно прерогатива государства. Может, в новых полудиких секторах поначалу и иначе, но в цивилизации ноль-шлюз никто из своих рук не выпускает.
— Звучит как высшая математика.
— Я уже поняла, что начальная школа — не для тебя, — мягко улыбнулась она.
— Получается, все ваши сомнительные с точки зрения закона телодвижения начинаются именно на этапе транспортировки? — он на удивление быстро ухватил суть.
— Угу. Конефно. — Мясо было горячим.
— Если вся планета ваша — кто вам запретит сделать локальное законодательства таким, каким нужно?
— Пофти. — Она прожевала и продолжила. — Планета — это громко сказано. Именно что мирок средней руки, даже ниже средней, кроме растениеводства по большому счету ни на что не годный. Мы и есть его законодательство по умолчанию. Кто может тебе запретить в твоей квартире расставлять мебель так, как тебе хочется?
— Хренасе. А люди?
— Обычные вахтовые контракты. Расценки средние по сектору, от шести до двенадцати месяцев. Рынок труда давно сформирован.
— Занятно.
— Кстати! Ты же понимаешь, что более девяноста процентов — это реальные пищевые культуры? И реальный пищевой экспорт?
— Теперь понимаю.
Какое-то время он сосредоточенно жевал, задавая попутные вопросы.
На каком-то этапе ей надоело доказывать, что вода мокрая, и она врезала в лоб:
— Виктор, по статистике небольшой процент населения в любом мире будет двигаться, — Айя изобразила внутривенную инъекцию, — курить непонятно что и нюхать его же. Но уже не из конопли, а, как ты сам сказал, из одной традиционной культуры. Исключительно для поддержания не самых лучших традиций, которыми человечество было богато и до нас!
— Там, откуда я родом, один генерал в узких кругах говорил: "Всегда будет кто-то, кто хочет найти грязь. Главное, чтобы процент не выходил за рамки допустимого". Мне это всегда казалось циничным и неправильным.
— А твой генерал был прав! — она почему-то разгорячилась. — Вопрос не в том, будет или не будет употреблять наркоту социальный низ!
— А в чем?
— Какую именно и по какой цене! Еще — какие программы лечения и реабилитации ему будет доступны, когда он захочет бросить!
— Э-э-э? А Эскобары тут при чем? — он резко сбавил тон.
— Рыжий, ты дурак! — она надулась. — Ты че, правда считаешь, что кто-то в наше время еще способен на полное отсутствие этики?
— Объясняй. — Он свел брови вместе и требовательно уставился ей в переносицу.
— Да че тут объяснять? Ты же великий математик! Кто делает нейро вирусы, Рыжий?!
— Производители антивирусов? — ахнул одноклассник.
— Подразделения производителей штатного и лицензионного продукта, если говорить профессионально точно. Просто об этом не кричит никто, — Айя по инерции еще несколько секунд посидела с надутыми губами. — Реабилитация и курсы лечения от всех видов наркозависимости испокон веков щедро финансируются государством! Если какой-то дебил по молодости решил задвинуться херней и предсказуемо сел на зависимость — что готовит нормальный бизнесмен?
— Да хрен его знает! Там, откуда я родом, продавцов наркоты за нормальных бизнесменов не считали.
— Ты родом из каменного века! А сегодня ко всей этой шняге прилагается следующая структура: сети клиник для лечения и реабилитации. Да, есть определенные объемы незаконной деятельности, но поверь: любой бизнесмен кровно заинтересован, чтоб его клиент жил вечно!
Она хотела рассказать кое-какие очень узкие детали, но он ее перебил:
— Бл*. Так вы одной рукой калечите — а второй лечите?
— Если ты именно обо мне — то я не в восторге от семейной традиции. Но родителей, у которых родиться, я не выбирала. Могу только стараться как можно дальше оторваться от этого социального слоя! Что я и делаю, кстати. Просто не кричу об этом на каждом углу, особенно среди своих. — Мартинес нахмурилась и до конца обеда молчала.
Когда принесли счет, Рыжий старательно пытался рассчитаться, но она без затей двинула ему в брюхо. Пока он пытался вдохнуть и корчился, Айя расплатилась сама — потому что органик за пару штук вешать на Седькова было бы неправильно.
***
— Знаешь, я изо всех сил пытаюсь понять, — говорю на улице.
В ресторане мы немного поссорились, дошло даже до рукоприкладства.
— Я вижу, — ворчит Мартинес, которая шагает рядом и больше не пытается взять меня под руку. — Ладно, последняя попытка... Виктор, у любого населения всегда будет процент дегенератов. Они не будут работать, будут заниматься чем-то асоциальным — неважно, наркота это, бухло или побег в поля от цивилизации... Мы просто занимаем эту нишу на рынке. И поверь, работа там непростая.
— Этот процент отбросов, по-вашему, константа?
— Не "по-нашему", а соответственно доктрине Федерации и Конституции! Я согласна, что маркетинг отрасли, как в старые времена — это был пи**ец и жопа. Когда в это все втягивали...
— Втягивали в употребление? В моем мире было!
— Но так уже никто не работает! Лет сто! Я не знаю, из какой ты дыры!
— А как работают сейчас?
— Ты меня не слушаешь?! Теперь дистрибуция идет только в спайке с клиниками по реабилитации! Когда люди сами прекратят глотать и нюхать дурь — поверь, мы первые полностью перейдем на помидоры!
— Я обдумаю все то, что я от тебя услышал.
— Сделай одолжение. И кстати, я сама какое-то время считала, как ты. Скандалила дома до мордобоев с родаками.
— А потом что?
— А потом какое-то время пожила внутри квартала с подобным контингентом. Попустило.
— Че там?
— Свинья везде грязь найдет... Знаешь, для меня было большим откровением, что и на обычном легальном алкоголе народ со скоростью звука пролетает стадию деградации личности — это уже не люди становятся, — она ежится на ходу. — Я тогда и поняла, что бороться надо за массовое сознание, а не за отсутствие травы под прилавком... На то пошло, бухло тогда надо запрещать в первую очередь!
Я не в курсе, как здешняя медицина определяет сравнительные перспективы излечения, потому молчу.
Она неуверенно заглядывает мне в глаза, затем все-таки берет под руку:
— Ты куда щас?
— В Первый Лицей, как запланировал. Буду пытаться реализовывать свои коварные намерения.
— Расскажешь про этот свой план?
— Вон мой автобус, не успею.
— Я тоже могу в него сесть, — предлагает она, опустив взгляд.
— Ты поедешь со мной?!
— Если ты не против. — Латиноамериканка вопросительно поднимает бровь.
— Конечно, нет. А план такой...
***
Примечание.
Диалог и концепция, высказанные в беседе ГГ и Мартинес, являются исключительно элементом фантастической книги и никоим образом не отражают ни мировоззрения автора, ни его ценностей либо образа мышления.
Мир выдуман и не имеет ничего общего с реальностью.
Любое вещество, искажающее сознание, является недопустимым и должно неукоснительно преследоваться по закону ☝