"Рыжий, тебя выдернуть 😳?! Братва сейчас легавых срежет, потом сразу телепортом домой, за них не бойся!" — Мартинес на изменение обстановки реагирует, г-хм, своеобразно.

В глазах hermanos не читается и тени сомнения: ясно, что они ждут только команды в канале.

Полицейские подбираются и не верят своим глазам: чужие стволы, причём никак не государственные, не дрожат, глядя в их сторону.

"Нет, съезжу пообщаюсь".

"Это незаконное действие! Давай легавых замочат, ты вернёшься домой, а потом отсюда будем разбираться?!😨".

"Айя, нет. Я поеду поговорю, а для твоего спокойствия они могут проехать следом".

"Хорошо. Но я очень волнуюсь".

Вообще-то, я тоже. Но здравый смысл говорит не размахивать топором, а как минимум повидаться с этим дознанием.

Достаточно вежливо меня усаживают на переднее сиденье средней машины и наш кортеж пилит через половину города.

— Если не секрет, что за странная процедура? — интересуюсь у сидящего за рулём офицера. — Почему без уведомления? Если вы всерьёз подозреваете меня в двух убийствах, должно же быть открыто дело на сервере? Которого нет.

С моим новым рейтингом, который почему-то повышается постепенно, а не сразу, я был бы осведомлён немедленно. Без вариантов.

— Первый список, свои нюансы. — Тип не демонстрирует недружелюбия и выглядит так, как если бы тупо исполнял команды сверху.

Вывеска на государственном здании, куда меня привозят, озадачивает: неужели я дорос до генеральной прокуратуры?

— Сидите, пожалуйста, со мной в машине пока.

Сам водитель остаётся внутри.

Первая и третья машины уезжают, а полицейские с заднего сиденья исчезают в здании.

— Вам не кажется, что если бы я убил тех двоих, то и вы сейчас здорово рисковали бы? — спрашиваю от нечего делать. — Оставаясь наедине с подобным персонажем? Уже молчу, что вас всех к ответственности призвать можно с серьёзными для вас же последствиями, согласны? Вне зависимости от моих разборок с правосудием.

— У меня есть своё понимание ситуации, — крайне обтекаемо отвечает китаец, беззаботно глядя вперёд. — Насчёт нашей ответственности, вы просто не в курсе. Мероприятия дознания в адрес лиц вашего уровня — штука индивидуальная.

— Поэтому китайцы? — начинаю понемногу соображать.

Он молча кивает.

— Я пока по своим делам пообщаюсь?

— Ваше право, только из машины не дёргайтесь. — Он коротко запинается, затем добавляет. — По мне, чем дольше вы тут со мной просидите, тем вам же и лучше. Полтора часа засечены, время идёт в вашу пользу. Только я вам этого не говорил.

— Хм. Спасибо.

Минут пятьдесят мы развлекаемся каждый своим, а затем он, видимо, получает команду и буднично отводит меня в кабинет без вывески на третьем этаже. Дорога по коридорам и этажам занимает ещё почти минут десять.

_______

— Ничего себе встреча, — задумчиво потираю затылок, усаживаясь напротив старика Тераяма. — А я о вас уже и забыл, честно говоря. Господин заместитель военного прокурора, а вы тут какими судьбами?

— Не военного, — с лёгкой ноткой самодовольства отвечает японец, — генерального. Использую административный ресурс. Перейдём сразу к делу или будем трепать друг другу нервы?

— Слушаю вас внимательно. По правде, я сейчас весьма озадачен и был бы благодарен за пояснения. У нас отменили презумпцию невиновности, а я это прозевал?

— Обстановка изменилась очень удачно для вас, — вздыхает старик. — Я отдавал распоряжение на тему одного человека, и с ним были варианты, плюс-минус половина. Но кто же мог предположить, что из посольства Сегментов выйдет совсем другой человек.

— У меня рейтинг апнулся?

Можно было бы самому посмотреть, но при нём не хочу так откровенно лезть в расширения. Мой статус натурала пока официально никто не отменял.

— Да, к великому сожалению для меня. Слушайте, а ведь я же заготовил целую речь! — жалуется старик. — А сейчас понятия не имею, что с вами делать. Старые слова не годятся, а новых я ещё не сочинил.

— Может, давайте начнём сначала? Чего ради вы затеяли весь этот фарс и чего вы хотите? Вы же понимаете, что от вашего обвинения, если я захочу, не останется камня на камне? Причём в течение минуты.

Изюминка в том, что и Чень, и Трофимов, убийство дробь похищение которых (в сговоре с эскадроном) мне предъявили на словах, живы и более чем здоровы. Просто по китайцу обмен не завершён из-за детектива Коули: он ждёт исполнителей с повинной, после чего разрешит Мартинесам отвезти Байъиня домой.

Ну да, где-то неблагодно и некрасиво, но это явно не похищение и не убийство. Чень, если что, сам попросил оставить его на время там, где он есть — потому что альтернативой является его пожизненное совсем в другом месте.

Лучше полсуток в подвале эскадрона, чем остаток жизни — понятно где, он так и сказал.

Насколько понимаю, команда его отпускать будет в течение часа. Нужные процессы почти завершены.

С Трофимовым и вовсе занятно. Тика и Дальхис какими-то проснувшимися материнскими чувствами взяли его под крыло в том плане, что сдувают с него пылинки. Сам завуч до сих пор не просох, принимает алкоголь и говорит, что ему хорошо.

"Идите все к чёрту! Понадобится — сам позову, когда протрезвею".

Насколько я видел, мать Айи даже заслала к нему на ближайшие сутки пару профессиональных массажисток, г-хм, весьма яркой внешности (для полного комфорта и радушия), но там уже бог его знает, что на самом деле.

— Вы немедленно подключаете меня к серверу обратно. Восстанавливаете мой абонентский аккаунт. Гарантируете мне процедуру возрастной коррекции, вы понимаете, о чём я. — Прокурор абсолютно спокоен и имеет проникновенный вид.

— Тераяма-сан, а как эти ваши требования согласуются с законом? Я молод и наивен, оттого не понимаю: вы же должны, по идее, стоять на страже законодательства, нет? А от этого вашего текста несёт произволом.

— Вы застали меня врасплох, — задумчиво сообщает чиновник. — Этот ваш сегодняшний каскадный взлёт рейтинга — я на него просто не рассчитывал. Это действительно ломает кое-какие мои планы, признаю. До чего докатился! Вынужден был даже контрафакт себе поставить!

Он активирует кубик какого-то непонятного расширения, содержание которого я с первого взгляда даже разобрать не могу.

— До чего вы меня довели! — продолжает старик. — Окей, я согласен, что подготовленная мной с утра позиция для этого разговора не годится. Вы чертовски ловко выкрутились этим повышением цифры, будьте вы неладны.

— Извините, что разочаровал, — ну и как здесь не ржать, словами Мартинес.

— Вот вам моё новое слово: вы верите, что я всё же смогу создать вам проблемы? Если захочу? Да, лично вы здорово выросли, но и я сменил кресло. Может, худой мир лучше доброй ссоры?

— Господин Тераяма, я слишком уважаю Тику Хамасаки, чтобы за её спиной отменять её решения в её же компании. Если хотите, могу попытаться успокоить вас лично от себя. Подождите буквально несколько суток — и, возможно, новые объявления концерна вас порадуют.

— Я не в том возрасте, чтобы ждать сутками. И не в том положении. Что до вас и вашей опекунши: задержать её подобным образом я бы не смог, не вариант. А вот когда вы в моих руках — она, как и всякая мать, задёргается. Оценили откровенность?

Он какое-то время сверлит меня взглядом, а затем без разговоров заваливается на бок вместе со стулом.

Тераяма-дед хрипит и дёргается на полу буквально секунду, совсем не так, как в своё время Трофимов.

"Он сам помер 😳" — приходит от Миру. — "Бля. Вот это номер. Обширный инсульт, сосуды были ни к чёрту".

"Ты точно видишь?".

"Да, я с акка мамы. Ты же его отключил от коррекции, а не от диагностики. Приборы не ошибаются".

Следующие четверть часа по инерции провожу в этом самом кресле, не двигаясь: подключившийся к чату юрист Мартинес потребовал высидеть все полтора часа, не знаю зачем, и уходить только потом.

Мне действительно невдомёк, зачем такие сложности: за это время я не по первому кругу перекапываю свой электронный кабинет и чётко вижу, что в здании прокуратуры меня нет в принципе. Если верить документам.

Соответственно, покинуть место могу без проблем.

Ещё через какое-то время Эрнандес пишет, что и полиция меня сегодня не задерживала: ничего не зафиксировано и о случившемся лучше забыть, по целому ряду причин.

* * *

—... Технически такое спокойное путешествие вируса по федеральным сетям стало возможным только потому, что одна из обслуживающих компаний нарушила технические условия. Если коротко — избирательно и через систему фильтров, тут без подробностей, в нашу общую сеть были выпущены нейропродукты... А вот здесь вопрос, чьи, при каких условиях и зачем. — Рыжий оторвал взгляд от текста и посмотрел в камеру. — Я решил, что пожар надо тушить, не дожидаясь разработки плана тушения пожара.

Дальше он проиллюстрировал свои слова согласованными с Коули материалами, взятыми из кейсов Трофимова, Миру и Ченя.

Разумеется, объявляемые детали здорово отличались от реальных.

— Поскольку имела место работа разных "исполнителей", HamQualCon устанавливает единоличную регуляцию потоков в собственных сетях, во исполнении социального протокола номер 217, как поставщик услуг с максимальной долей рынка...

Рыжий снова оторвался от текста, посмотрел в камеру и дальше сказал по-человечески, нормальным голосом:

— Я — хозяин HamQualCon. Не рвался, но так случилось. С государством я разберусь потом, а сегодня моей власти вполне хватает на то, чтобы прикрутить любые потоки по любым магистральным сеткам до тех пор, пока один искусственный интеллект в последней модификации не закончит анализ текущих угроз. Анализ будет сделан на основании этих случаев, — кивок на иллюстративный материал, — и ещё пары, детали которых я пока не разглашаю. Извините за неудобства. Сервисы будут восстановлены до конца текущей недели.

_______

— Вот так и происходит смена поколений, — задумчиво сказала Мартинес, когда Виктор покончил с официальной частью в наскоро оборудованной в углу студии и присоединился к ним. — Ваша маман ни сном ни духом, а вы тут революции затеяли.

— Мы, — Миру резко подняла вверх указательный палец. — Пока наша маман неизвестно где, ты своей тоже ничего не сказала.

— Да чё там говорить, — равнодушно отмахнулась латиноамериканка. — Дай бог здоровья Эрнесто, имена и личности непосредственных исполнителей — не секрет, полицейский вэцэ даже документ выдал, не на словах.

— Я не думала, что тебя послушают hermanos, — призналась Эрнандес.

— Я ж не хорошего человека приказала убить, — пожала плечами Айя. — Это отец Рыжего был монстром, в хорошем смысле. А они его, как последнего алкаша... За всё в этой жизни наступает расплата. Лично я считаю, что исполнила волю бога. К тому же, наши, кто исполнял, с повышением на родине: и им хорошо, и здесь никаких следов.

— А где трупы? В канализации? — лучшая подруга предусмотрительно спросила по-испански.

Впрочем, Хамасаки тут же снабдила брата переводом, так что конфиденциальности всё равно не вышло

— Зачем?! — удивилась Мартинес-младшая по-английски, поскольку огород городить было незачем. — Честно отошли на тридцать миль от берега, гири на ноги. Дальше — купаться. Какая канализация в наше время?

Седьков озадачено проглотил собственную готовую сорваться с языка фразу и ничего не сказал.

— Слушай, Миру. Я человек прямой, не могу не спросить. — Айя глубоко вздохнула и рубанула в лоб. — Непосредственные исполнители гибели бати Рыжего кормят акул. Или уже покормили. Но я все дела всегда довожу до конца, особенно на эту тему.

— Вопрос-то какой? — спокойно уточнила японка.

— Твой родитель ещё живой. Что делать будем? Я бы тебя не спрашивала, сама всё устроила бы. Но потом же ты всю жизнь дуться будешь, если проведаешь? Вернее, можешь всю жизнь дуться. Мой тебе вопрос простой: что будем делать?

До чего иногда приятно быть самой собой без допусков и все запутанные моменты решать откровенно.

— А чё вы меня не спрашиваете? — подал голос Виктор. — Я же тоже кое-что сказать могу по теме.

— Я думала, ты не против будешь. — Честно пояснила Айя. — Так оно справедливо. Наверное.

— А я предлагаю плюнуть и забыть. Не пачкаться лишний раз. — Товарищ сумел удивить. — Что ни говори, отец сестры.

— Такое великодушие к добру не приводит, — латиноамериканка покачала головой. — Но против тебя не пойду, тем более в таком вопросе.

— Это не великодушие, а здоровый прагматизм. Мне теперь с высоты рейтинга хорошо видно, — Рыжий похлопал себя по животу. — Не в последнюю очередь потому, что Хадзимэ теперь всё равно что натурал. Его имплант недееспособен, в результате чего предсказуемо случилось понижение рейтинга. Не выход из первого списка ещё, но автоматически — никакой самостоятельности в будущем. Бог ему судья.

— Там ещё и китайские партнёры, как те же акулы, — напомнила Эрнандес. — Зреют свои разборки и лёгкими они не будут.

— У отца полная невозможность гнуть свою линию и автономно принимать решения. Нет импланта — не можешь даже общаться нормально; кто с тобой разговаривать будет? — невозмутимо согласилась Миру. — Для недавнего повелителя целой империи всё равно что падение на дно. Я бы ещё подумала, что лучше: быстро помереть или как он, медленно погружаться. Вы не титульные, Виктор новичок. Отец сейчас что-то типа ребёнка, лишённого самостоятельности, если суть и коротко. Но дети вырастают, а ему в этом виде доживать.

— Ты что-то хотела добавить. — Мартинес видела из расширения, что японка не закончила.

— Заодно лично мне будет весьма интересно, кто именно из его пассий не оставит его в этом положении. Сора Аои, по некоторым данным, уже не отвечает на его вызовы и искренне сожалеет о своей тупости. — Японка выглядела невозмутимой, но в последние словах мелькнула неуловимая толика злорадства.

Все присутствующие знали о бывшей подруге Миру, которую какое-то время назад прибрал к рукам Хадзимэ. Новость внушала.

— Какие занятные шутки у бога, если в него верить, — отстранённо пробормотала баскетболистка, ковыряясь вилкой в тарелке с паштетом. — Худыша, на этом всё. Пока никого топить не надо.

— Коули звонил, — спохватился Рыжий. — Говорит, исполнители вируса на этаже в клинике уже не выйдут — там явно пожизненное. Организаторы пока не при делах, вернее, он не может привлечь, но всех запомнил. Жизнь длинная, варианты рано или поздно появятся. Мне непонятно, правда, какого чёрта Тераяма в этом всём оказался замешан задним числом, но его теперь не спросишь.

— Очень хотел в список, — пояснила Хамасаки. — Думал, что своих и чужих больше нет. Оперативные возможности у него, как бы ни было, шикарные. Были. Пронюхал — приложил руки. Но я теперь тоже начинаю в бога верить: так добросовестно помереть на рабочем месте, ещё и от эндогенного процесса...

— Надо уметь, — фыркнула Эрнандес.

— Слушайте, я вот что подумал. — Седьков вдруг засветился каким-то незнакомым энтузиазмом. — У меня же рейтинг подрос, я теперь жениться могу. Давайте?

Он простодушно перевёл взгляд с одной латиноамериканки на другую.

— Прямо сейчас? — невозмутимо уточнила Ана, намазывая паштет на бутерброд.

— Э-э-э, я согласна! — Мартинес показала спортсменке язык. — Пока ты телишься, зима наступит.

— Я не сказала нет! — возмутилась Ана. — Просто пыталась это всё обдумать спокойно. Больно уж новость неожиданная.

— Я за, — подала голос Хамасаки. — Жениться, конечно, вам, а не мне, но идея прикольная. Если у меня есть квота на решение, как у члена семьи, то прошу жирным отметить мой плюс.

— А чего это ты такая великодушная? — Младшая Эскобар с подозрением просеяла эмоции азиатки через два фильтра расширений.

— А что теряю лично я? — честно удивилась та. — Женитесь вы, хлопоты ваши. Геморрой тоже ваш, если что. Мне только с вами в нужную юрисдикцию слетать — потусоваться, пока вас троих регистрировать будут.

— Не до конца понимаю причины твоего энтузиазма, — мягко улыбнулась Эрнандес. — Договаривай?

— Пф-ф-ф, так мы ещё не прикалывались. Групповуха у вас была, и есть. Регулярно. Людей вы уже того... понимаете, о чём я. А вот свадьбы и детей ещё не было. Прикольно же! Что-то новенькое. — Азиатка честно похлопала глазами.

— Она не врёт. Реально хочет повеселиться за наш счёт, — хмуро объявила подруге Мартинес.

— Эй, я не понял. — Рыжий напрягся. — Ты против?!

— Да не против я! Просто думаю, как маме с папой сказать...

— Давай я скажу? — легкомысленно предложил Седьков. — Они ж всё равно знают, что мы живём втроём. По мне, они радоваться должны: хоть узаконим отношения. Эй, чего ты так смотришь?!

— Да я не о том. О желании жениться я и сама запросто, это без проблем.

— А чё тогда такая озадаченная?!

— Четвёртая неделя. Думаю, как маман воспримет, что станет бабушкой до сорока.

— Херасе. — Рыжий очаровательно икнул и выпрямил спину, словно проглотил ручку от швабры.

— Тоже. — Эрнандес невозмутимо подняла вверх правую руку. — Третья неделя. Но я своим уже сказала. Их идея свадьбы обрадует.

— Виктор, прости меня. — Обычно флегматичная Хамасаки перегнулась через стол, чтобы коснуться лбом лба брата. — Я думала тебе о них раньше сказать, но не хотела быть первой. Сейчас горжусь тобой: твоё шестое чувство уверенно провело тебя куда надо через перипетии авантюризма к правильному решению.

— Ты сейчас о чём? — Седьков выглядел весьма своеобразно и красноречиво.

— Ну они тебе сказать стеснялись. Ты молчишь и молчишь — предложение только сейчас сделал. А как свадебное платье на живот натягивать? — пояснила японка. — А каждая девчонка всегда мечтает о белом платье, это я тебе как девчонка говорю.

— Херасе. Так, когда встречаемся со всеми родителями? — Виктор словно закусил удила и сейчас выглядел старше своих лет.

— Расслабься. С родителями мы сами порешаем, — решила сбить накал напряжения Мартинес. — Главное ты сказал, горжусь тобой. Можешь расслабиться и дать любящим тебя женщинам о тебе позаботиться. Когда летим и где банкет — решим без тебя. Тебе скажем до конца сегодняшнего дня.

— Твоё предложение принято. Мы за тебя выходим, — улыбнулась Эрнандес.

— А я буду твоей ближайшей родственницей и по совместительству подругой обеих невест. — В своей обычной серьёзной манере закончила японка.