— Ты плохо слышишь? Я же внятным языком тебе говорю: на спектакль такой не пойду, мне не актуально. Покупать ничего не буду.

— Похоже на неуважение к хозяевам территории, — вроде бы как безукоризненно вежливо подступает ко мне главный этой четверки.

— А кто тебе сказал, что ты здесь хозяин? Ты вообще в курсе, что когда сам на себя вешаешь титул, это потом может очень плохо заканчиваться? Как и одна очень нехорошая привычка считать деньги в чужом кармане?

— Да чего ты с ним разговариваешь?

С этими словами, на первый план выходит здоровяк, в их отработанных комбинациях явно призванный настраивать убеждаемых на нужный лад.

* * *

Этот переход в торгово-развлекательном центре был очень удобным местом. С одной стороны, здесь было удобно заранее определять потенциальных "клиентов". Пока они шагали по Z-образной стеклянной галерее, можно было подготовиться к разговору с ними.

С другой стороны, до ближайшей полицейской будки было достаточно далеко. И даже реши полиция вмешаться, всегда было время исчезнуть.

Самое интересное, что эта территория принадлежала совсем другой организации, хотя к ней и присматривались. Именно сегодня поступила команда пощупать эти места за молочное вымя, решив попутно задачу распространения билетов на концерт одной начинающей дочерней труппы.

Белобрысый пацан-гайдзин, по идее, должен был испугаться самой перспективы "тесного общения" с ними.

Ему впарили бы десятка три билетов на спектакль (потому что примерно такая сумма находилось в его нагрудном кармане) — и, в общем-то, всё. Лично для него.

У старшего четвёрки была специальная и не совсем законная программа-приложение, прокачанная через собственный концентратор до хорошего пятого уровня. Смешной навык; но сумму банкнот в чужом кармане он мог определить достаточно точно. Именно потому он этой работой и занимался, никогда не оставаясь без хорошего навара.

Белобрысый, выглядящий иностранцем, на самом деле оказался своим. По крайней мере, говорил он по-японски чисто и явно как на родном, а не на иностранном языке.

Бык, чьей сильной стороной никогда не были мозги, на речь без акцента в исполнении белобрысого среагировал предсказуемо — попытавшись заехать ему в ухо.

А дальше началось самое интересное.

Уха гайдзина в месте удара Быка не оказалось.

Ещё через секунду прыткий белобрысый каким-то образом выбросил вперёд свой хилый кулак так, что самый большой участник четвёрки просто упал вперёд, лицом в стенку.

Вместе с двумя оставшимися другими товарищами, старший группы, плюнув на этикет и на чужую территорию вокруг, от «прощупывания вымени» перешел к вполне конкретным действиям — обрушивая на белобрысого град ударов.

В дальнейшее было сложно поверить. Крепкие парни возрастом за двадцать не просто не смогли справиться с одним старшеклассником (это уже судя по его виду). Они буквально в течение половины минуты присоединились к Быку, тоже с повреждениями разной степени тяжести.

А самым печальным было то, что полицейские из казавшейся такой далёкой будки очутились рядом намного быстрее, чем можно было ожидать.

Не разбирая ни правых, ни виноватых, всех участников инцидента вначале оттащили в этот самый кобан, а затем, буквально через четверть часа, специально оборудованным микроавтобусом перевезли в полицейский участок.

* * *

Несмотря на то, что первым пытались ударить меня, полицейские волокут в эту будку нас всех, не разбирая на правых и виноватых.

Попытавшись хотя бы перемолвиться с обычными рядовыми сотрудниками, я натыкаюсь на полную стену непонимания. В принципе, в местной жизни я уже ориентируюсь достаточно, чтобы понимать: стражи закона работают исключительно по инструкции и любые разбирательства — просто вне их компетенции.

Буквально через четверть часа к кобану подъезжает специально оборудованный микроавтобус, где нас размещают в разделённых решетками секциях; и везут уже в нормальный участок.

Что интересно, смартфоны и прочие средства связи были у всех изъяты ещё по пути в кобан. Так что, я даже позвонить никому не могу.

В участке нас быстренько сортируют по одному и запирают каждого в своей клетушке.

Слава Богу, это всё оказывается частью каких-то общих и продуманных процессов, потому что лично меня достают из-под замка уже через три минуты.

* * *

— Ю Асада? — появившаяся над столом в результате входящего вызова голограмма какого-то полицейского инспектора была почти что приветлива на вид.

Только что не улыбалась во все тридцать два.

— Да, это я, — удивлённо кивнула Ю. — А что случилось?

— Мы не смогли дозвониться ни до вашей матери, ни до вашего отца. — Вежливо пояснил офицер.

После чего перенёс фокус камеры на одну из стен крошечного рабочего помещения, где на деревянном топчане сидел, привалившись к стене, Маса.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! — ещё шире открыла глаза Асада-младшая.

— Ваш брат оказался замешан в одном достаточно неприятном инциденте. В итоге, сейчас к нему нет претензий, но передать его из участка мы можем исключительно на руки кому-либо из совершеннолетних ближайших родственников. — Инспектор был безукоризненно вежлив. — Которые бы могли расписаться в документах.

— Он что, сам домой не доедет? — сварливо отозвалась Ю, которой не хотелось никуда выходить из дома.

К тому же, к вечеру разыгралась головная боль после вчерашнего.

— Правила есть правила, — улыбнулся служащий. — Вы могли бы за ним подъехать? Выпустить одного не имеем права.

— Ты что?! Это же твой младший брат! — Мао, сидевшая рядом, неожиданно проявила крайне необычную для неё заботу. — Считайте, что я тоже его сестра! — влезла она в фокус. — Где вы находитесь? Мы сейчас приедем!

— Я отправил местонахождение Ю Асаде, — спокойно кивнул полицейский.

Смарт старшей сестры Масы тут же звякнул, подтверждая приём сообщения.

* * *

Вообще-то, у Мао Кураты по пути в полицейский участок начали зарождаться некоторые интересные подозрения.

Понятно, что Ю была с похмелья, которое очень плохо переносила. Но даже с учетом этого, её отношение к ситуации, в которую попал её же младший брат, нормальным назвать было нельзя.

— Ты что, за него совсем не переживаешь? — в лоб спросила представитель младшей ветви семьи Ходзё после того, как подруга чуть не отказалась ехать в полицию, да после звонка ей от полицейского инспектора.

— Вот раз он такой самостоятельный, то пусть и выкручивается сам, — фыркнула Ю.

Явно имея ввиду младшего брата.

И непоследовательно начала одеваться.

* * *

— Что у тебя там произошло? — Ю сейчас эмоциями напоминает закипающий чайник.

— Ничего особого. Шёл в магазин, купить кое-что для тренировок. По пути пристали люди из… — говорю название их организации. — Предложили купить билеты на какой-то идиотский концерт. Я, естественно, отказался. Они полезли драться.

А дальше сестра начинает язвить и изливаться желчью.

Мне не совсем удобно затевать семейный скандал при посторонних, потому по пути домой я только отмалчиваюсь. Тем более что виноватым себя не считаю.

— Похоже, родители застряли в офисе капитально, — констатирует Ю, когда по возвращении нам приходится отрывать двери своими ключами.

— О, так я вас и сегодня не стесню? — на ровном месте почему-то оживляется её подруга, бросая мне из-за спины сестрицы загадочные взгляды.

* * *

Цубаса сама не смогла бы объяснить, из-за какого такого порыва она набрала Асаду в это достаточно позднее время.

Товарищ, впрочем, ответил ей на вызов тут же.

— О, а чего это ты среди ночи в ванной и одетый? — искренне удивилась красноволосая, разваливаясь поудобнее на диване и готовясь поболтать с другом минимум минут пятнадцать.

— Мать сегодня ночует у отца в офисе. Прислала сообщение, что у них всё в порядке и что они там общаются друг с другом. — Хмуро принялся рассказывать Маса, сидя на полу и привалившись спиной к стене. — При этом, она прислала сестре чуть другое сообщение. В общем, у неё тоже будет ребёнок, у них с батей наконец получилось. Это семейная тема, очень узкая, извини, — он словно извинился за недосказанность.

— Ничего, я понимаю, — подбодрила его Цубаса. — Рассказывай, что можешь.

— Ну они с Мивако вначале заехали в клинику и сделали какие-то анализы по схеме секретарши. Оказалось то, что я тебе говорю. Сейчас они в офисе у отца, выводят его из, кхм, одного интересного состояния прямо там, на месте. Процесс займёт до двух суток: батя уже в возрасте, и очень резво выходить из пике по каким-то медицинским показателям ему уже и нельзя.

— А в ванной ты чего одетый? — напомнила Кимишима, не скрывая любопытства.

— У сестры в гостях опять подруга. Вчерашняя. Я по пути из того зала, что ты называла, попал в полицию, так они меня вдвоём забирали… — а дальше Асада рассказал очередную историю, от которой его одноклассница только что ногами в воздухе не принялась изображать велосипед.

— Душевно, — отсмеявшись, выдохнула сквозь слёзы она. — Так они обе тебя сейчас домогаются?

— Угу. Опять нажрались, — а дальше Маса грязно выругался. — Ходят бухие по дому, считай голые. Ну, точнее, напялили какие-то купальники, которые в целях нравственности лучше снять, чем держать на теле надетыми… Знаешь, такие полосочки? Под которыми всё видно и дрожит при ходьбе?

— И-и-и-ии-хи-хи-хи-хи… — повторно не сдержавшись, закатилась тихим смехом Цубаса. — Ы-ы-ы-ы-ы… Слушай, ну я правда не знаю, чем тебе сейчас помочь. М-м-м, ты же в курсе, что женщины способны простить всё, что угодно? Кроме одного?

— Это чего это кроме? — насторожился одноклассник.

В двери его ванной тут же, как по заказу, раздались удары двух пяток. И чьи-то откровенно пьяные женские голоса вдвоём принялись требовать наружу некоего мелкого поганца. Которого они сейчас, как старшие, примутся воспитывать со всем соблюдением правил этикета.

— И вот такая чушь уже второй час. — Пожаловался Маса. — Я вначале в комнате родителей от них спрятался, там двери на символический замок запираются. Вернее, запирались. Но эти… две дамы и замок тот с мясом свернули. Теперь там дырка в двери…

— И-и-и-хи-хи-хи-хи… у-у-у-у-у… ы-ы-ы-ы-ы… — Цубаса решила не сдерживаться и сейчас вовсю болтала ногами в воздухе, лёжа на спине. Изображая того самого перевёрнутого таракана.

— Угу. Я бы на твоём месте тоже веселился, — кажется, обиделся одноклассник. — Так чего там женщины не прощают? Ты так и не договорила — ржать начала.

— А отсутствия к себе внимания. — Серьёзно ответила красноволосая через полминуты, уже повторно справившись с собой. — Я, честно говоря, даже не знаю, что тебе сейчас посоветовать. С одной стороны, я тебя отлично понимаю…

— ТЫ о чем? — Асада, перебив, вопросительно поднял бровь.

— О нежелании идти на поводу у чужих хотелок, хе-хе. — Важно подняла вверх указательный палец Кимишима. — Но, с другой стороны, тебе с «сестрой» и дальше жить. А она у тебя, похоже, целеустремлённая. Ы-ы-ы-ы-ы… всё, не могу. Ы-ы-ы… Извини! Утром увидимся! Так ржать перед сном нельзя…

Двери ванной, казалось, сейчас подпрыгивали вместе со стеной, раскачиваясь всё больше и больше.

Маса, затравлено глядя на дрожащий запор, задумчиво чесал за ухом.