Задания, которые меня заставляет выполнять Цубаса, похожи на какую-то смесь физкультуры и тренировки по мыслительным процессам.
Это учебное заведение оборудовано очень хорошо. В специальном расширении спортивного корпуса находится целый стенд для нейро-манипуляций, суть которых от меня поначалу ускользает.
Когда я, абсолютно довольный своей результативностью под диктовку подруги, вылезаю из специального кокона и стаскиваю с себя шлем, красноволосая начинает вести себя странно.
Вместо какой-либо адекватной реакции, она в прямом смысле припирает меня спиной к стене и на полном серьёзе спрашивает:
— ТЫ КТО?
Происходи это всё в другой атмосфере, можно было бы только посмеяться. Слава богу, я постарше неё и отлично знаю, как отвечать в таких случаях.
— А ты сейчас о чём? — если меня не подводит интуиция, тут надо изображать максимальную вежливость пополам с заинтересованностью.
— Почему у тебя фоновое мышление медленнее, чем сознательная реакция? — она требовательно смотрит на меня, продолжая удерживать мою спину вплотную к стене и не сводя глаз с моей переносицы. — И что у тебя за высокоуровневая и словно естественная нейросеть, чётко на границе сознания и фона?! Выше пятого уровня, точнее не могу определить без понимания её специализации, — поправляется Цубаса.
— ЧЕГО? — тут изображать искреннего удивления даже не требуется. — ЧЕГО-ЧЕГО?!
Сказать ей, что ли, что я и слов таких не понимаю? Или сперва активировать то приложение, которое определяет достоверность сказанного? Чтобы она не сомневалась.
Несмотря на непонятную подоплёку, гением нейроманипуляций Асада всё же не был. Тут и приложения-«сотки» не надо, чтоб понять: его удивление было не просто неподдельным, а шло из более чем искренних глубин души.
Не доверяя больше собственным эмоциям, Цубаса, спохватившись, огляделась по сторонам и деловито потащила белобрысого подальше от калибровочных стендов. И лишних ушей.
— Садись. — Она отпустила его руку только возле скамеек, стоящих под деревьями в кадках. — Дай сюда свой смарт! — раздражённо активировав его комплект в режиме чуть менее популярного, но более точного приложения, она наконец усилием воли успокоилась. — Ты Масахиро Асада?‥ Тебе шестнадцать лет?‥ Ты японец?‥ У тебя был секс в течение последних суток?‥ Я привлекаю тебя сексуально?‥
Через пару минут, закончив калибровку настроек пунктами, ответы на которые она и так знала (либо уверенно о них догадывалась — как, например, об отсутствии секса), Кимишима дисциплинированно задала однокласснику сразу два пакета вопросов. По расширенному перечню, который на ходу развернула из одной стандартной заготовки с предыдущего места учёбы.
Ответы белобрысого, соединив свой и его гаджеты в сеть, она старательно записала, после чего прогнала их повторно уже через свой смартфон.
— Парадокс, — хмуро пробормотала она по окончании процедуры. — А ведь ты не врёшь. Ну или искренне веришь в то, что говоришь.
— Это разве не одно и то же? — легкомысленно отмахнулся Асада.
— Далеко не всегда, — педантично парировала она. — Ты даже не представляешь, насколько далеко не всегда. НО — не в нашем с тобой случае.
— ТЫ заметила, что я добросовестно выполнял все твои требования? Не спорил, не качал права, не нагнетал напряжённости?
Цубаса коротко кивнула.
— Теперь моя очередь, согласна? ЧТО ЭТО ВСЁ ЗНАЧИТ?!
— Ты робот. — Сформулировала наконец красноволосая то, чего, с её точки зрения, не могло быть. — Ты мыслишь, как долбаный робот. Не бывает реакции быстрее фона. Это просто аппаратно невозможно, если за аппарат считать мозги.[7]
Увлёкшись, она ещё минуты две вертела эту мысль вслух с разных сторон, доказывая то, чего не могло быть, больше самой себе.
Спохватилась Кимишима только после того, как в третий раз поймала ироничный взгляд Масы, который всё это время беззвучно ржал, весело таращась на неё своими лупатыми глазами.
— Блядь, бред, конечно, — непоследовательно подвела она итог собственному монологу. — Не бывает такого. Я не понимаю. А когда я чего-то не понимаю, я этого боюсь.
— Хорошо, давай исходить из того, что я робот, — заинтересованно подхватил интересную ему мысль Асада. — Как это можно доказать? Либо, что надо сделать, чтоб это опровергнуть?
— Долоёб ты. — Устало выдохнула девочка. — Не бывает таких роботов. Скажем, людей штамповать мы ещё не научились. Я о цивилизации в целом.
— Тогда что ты сейчас имела ввиду? — не на шутку озадачился собеседник. — Я перестал тебя понимать.
— Скажи мне. Ты что, в младшей школе никогда не был? — терпеливо вздыхая, Цубаса, подумав, приземлилась на скамейку рядом с ним. — На ежемесячный медосмотр не ходил? Объяснения врача в младших классах не слушал? О гигиене мыслительных процессов не слыхал?
— А какая разница, если я сейчас всё равно не в теме? — снова абсолютно искренне ответил вопросом на вопрос Асада. — Я сомневаюсь, что точно уловил смысл твоего пассажа. Но давай теперь всё же ты мне ответишь на все мои вопросы?
Не уверен, что я всё с первого раза понял правильно, уж больно специфической была тема.
Стоит добавить, что большинства понятий в мои годы там просто не существовало на уровне явлений в природе — разница в уровнях развития.
В мышлении выделяется два процесса, или уровня. Первый — сознательный, тут всё понятно. Он, кстати, более медленный, если его измерять по линии тэ. По идее.[7]
И есть ещё второй процесс-уровень, фоновый, что ли. Цубаса назвала в его адрес несколько слов, мне ни одно из них ни о чём не сказало. Суть его можно охарактеризовать как интуитивно-бессознательное, в роли фильтра и генератора побуждений одновременно.
У большинства людей эти слои сознания (лучшего слова я не придумал) постоянно между собой конфликтуют. Например, надо тебе делать домашнее задание по химии, а ты сам себе говоришь: хорошо, сделаю. Только вот с Цубасой в мессенджере дообщаюсь. Ну вот буквально три минуточки; ну четыре, край.
А потом эти твои четыре минуточки плавно превращаются в часы, потому что мозг — энергозависимая система и очень не любит пересиливать собственное подсознание (или как там оно по-научному, фоновое мышление?).
А ещё это самое фоновое мышление по скорости быстродействия ощутимо выше сознания. Боксёрам, кстати, именно этот момент объяснять не надо: если не умеешь отключать то самое сознание в бою, выше первого разряда не поднимешься. Да и то, при большом везении и не во всяком городе (в мои годы, за город по юношам как раз этот самый первый разряд и давали, потом чуть изменилось).
Цубаса всполошилась из-за разрыва шаблона. Переводя на понятные мне категории, я бы удивлялся точно так же, если б узнал, что кто-то способен своими глазами видеть не только в передней полусфере, а и в задней. Сквозь кости собственного черепа. На все триста шестьдесят градусов. Не различая при этом порой написанного на листе бумаги под носом.
К моему сожалению, все приводимые ею иллюстрации разбивались о моё невежество, как волны о пирс.
Устав от разговора слепого с глухим, я в конце концов просто поставил вопрос ребром:
— Что дальше?
Она тут же зависла.
— Что это меняет? В наших с тобой отношениях, в дальнейшей жизни? — переформулировал я вопрос.
— Да ничего, наверное, — задумчиво выдала она. — Кричать обо всём этом я на каждом углу не буду. Обещаю. — В этом месте она зачем-то обняла меня за плечо, словно матрос — неожиданно потерявшего ногу или руку товарища. — Ты, в принципе, как-то же жил до этого момента? Хотя теперь понятно, почему тебя тормозом называют…
А затем она выдала самую главную информацию, с которой следовало было начинать.
Оказывается, все эти нейроконцентраторы прокачивают в фоновом режиме установки, заданные сознанием. Типа этакого договора с самим собой, на уровне «Ум управляет ленью».
Если же этот аппаратный костыль убрать, то совершенствование во многих областях превратится в… м-м-м… Ну типа как будешь всю жизнь копать свой огород лопатой вручную, не имея доступа к тракторам. Когда все соседи вовсю на технике наяривают.
Что-то типа немотивированной потери производительности мозга в стратегической перспективе. Например, если стать врачом, то в хирургии какие-то моменты с концентратором прокачиваются в разы быстрее. Если же развиваться самоходом, то потратишь годы там, где мог состояться за квартал или полугодие.
У меня тут же возник ещё один логичный вопрос, но об этом я решил спросить чуть позже.
Узнав, какая проблема терзает Цубасу, я в тот момент уже не сдерживался — только надолго и искренне засмеялся.
Она сразу же частично оттаяла, хотя и не до конца.
— Что-то ещё? Могу ещё что-то для тебя сделать, чтоб ты не изображала тоску и тревогу?
— А что у тебя за нейросеть? — помявшись для приличия, спросила она. — Вообще-то, эта информация часто конфиденциальна. Семь раз из десяти, если точно, — призналась она. — Можешь и не отвечать… Но я не понимаю, как ты добился уровня, выше пятого, не имея доступа к слиянию.
Это она намекала, что моё сознание, работая быстрее подсознания, по нескольку раз за минуту обнуляет эффект от работы дорогой техники на моём пальце.
— Не оперирую этим понятием, — пожал плечами я. — Но если тебя что-то способно успокоить, давай это сделаем.
— Что, и на виртуализатор согласишься? — недоверчиво предположила она.
— Легко, — кивнул я, вставая со скамейки. — Куда идти?
Эта сложная и очень глубокая система нейронных связей у Масы оказалась, ни много ни мало, до неприличия прокачанным навыком битья морд. Кулаками. Преодолевая различные варианты защиты того, кто свою морду от него хотел сохранить в неприкосновенности.
Цубаса, старательно перепроверившись, оценила откровенность товарища и тщательно удалила все следы их работы на виртуализаторе.
А потом минут пять даже не изображала статую, рассеянно глядя в пространство — потому что была ею.
— Эй, ну ты чего?! — кажется, новый товарищ за неё искренне переживал. — Я уже не знаю что делать! Чтоб ты не впадала в спячку, как медведь зимой, раз в полчаса!
— Это просто мордобой. — Безэмоционально повторяла про себя Цубаса. — Тупой мордобой. Ты потратил столько ресурсов, чтоб прокачать банальный мордобой.
— А вот это уже обидно! — Асада, на самом деле не заморачиваясь, подхватил её ранец на спину, её саму — под руку и потащил к выходу. — Сама слышала. Со мной сегодня дамы встречаются, мне пора. Погнали отсюда? А то в метро в давку попадём.
— Знаешь, кто бы сказал — я бы не поверила, — искренне призналась она по пути. — Как бы, это с другой стороны вполне стыкуется с тем, что происходит в школе. Логически я понимаю побудившие тебя причины. Но занять такой ресурс мозга под мордобой… — она никак не могла успокоиться.
— Подумаешь, — отмахнулся он. — Во-первых, оно само прокачалось до уровня этой вашей продвинутой нейросети. Во-вторых, любое искусство самоценно; кто из нас японец, в конце концов?! И в-третьих, есть мнение, что ресурсы человеческого мозга безграничны. По крайней мере, лично я в это верю свято. Потому твоего пессимизма не разделяю. Надо будет — ещё что-нибудь до этого же уровня прокачаю.
— Ресурсы мозга — может быть и безграничны. А вот концентраторы пока прокачивают и удерживают в рабочем виде максимум три разноструктурные сетки в одном мозгу, — не согласилась она. — А ты сам у себя украл, получается … это всё равно как свалившийся на голову клад потратить на машину скоропортящегося продукта. Который у тебя протухнет через неделю, — нашлась с примером она.
— А при чём тут концентратор? — не понял Маса. — Кто тебе сказал, что у меня эти навыки через концентратор прокачаны?
— А как ещё? — напряглась Цубаса. — Не в режиме же реального времени ты этим занимался?‥ Это сколько часов надо на такую монотонную белиберду потратить?! И кстати, а как ты обходил отсутствие слияния? Скорость мышления же не тормозится осознанно?
— Будешь смеяться. Именно что в режиме реального времени и тренировался. Час за часом, день за днём, — неопределённо хмыкнул товарищ. — Интересно, говорить ли тебе, что ещё и перчатки под рукой были не всегда? И кое-что отрабатывалось вообще голыми кулаками?
— Так вот почему тебя не ошеломляет боль от удара в голову, — запоздало догадалась Кимишима. — У тебя есть опыт… Ничего себе у вас там на Севере сурово… Спасибо за откровенность. Я никому не скажу.
Услышанное не укладывалось в голове. Но ей, как японке, было очевидно: такие варварские методы воспитания к её стране не могли иметь никакого отношения, даже в семье якудзы. Даже с приёмным ребёнком, на которого где-то плевать.
Значит, весь этот малопрактичный багаж Маса вынес со своей настоящей родины. Интересно, а они там что, как-то умеют увеличивать слияние в тренировочном процессе, что ли?
И ведь не спросишь — неприлично будет. И так сегодня откровений выше крыши.
Разговор двух неустановленных абонентов.
— Добрый вечер. Как ваш сын?
— Здравствуйте. Спасибо. Перелом руки, сложный, в трёх местах. Пришлось делать операцию. Длилась три с половиной часа.
— Могу поинтересоваться деталями? Господин Муроя, надеюсь, это не слишком беспардонно с моей стороны?
— Прекратите, всё нормально. Мы же договорились… Врач сказал, очень много времени ушло на совмещение. Перелом был винтообразный. Повторюсь, ещё и множественный. Это имеет какое-то своё название в медицине, но я запомнил простыми словами.
— Даже не знаю, как спросить… Как это возможно? Недомерок меньше вашего сына в два раза?
— У него был железный прут в руках. Сын рассказал, он его нокаутировал вначале, а потом, в полубессознательном состоянии, уже покалечил.
— Что-то ритуальное? Судя по характеру травм? Не сочтите за зацикленность, но хотелось бы понимать, чего ждать Сэю. Он ведь тоже два раза проигрывал уже…
— Мои вам соболезнования, искренние, — говорящий вздыхает. — Но у вашего Сэя хотя бы есть специальная подготовка. Ваш-то хоть разбирается, как надо бить.
— Судя по результатам, не очень, — собеседник отзеркаливает вздох. — Другое дело что вариантов нет. Вы попытались дозвониться по номерам, которые дали в отделе учёта учащихся?
— Да. Такое впечатление, что долбаный якудза оставил аппарат где-то по одному адресу, а сам находится по другому.
— Такое возможно?
— Вряд ли. Очень сомневаюсь, всё же не тот бизнес, хе-хе. Видимо, что-то иное.
— Может быть, что он просто не желает с нами разговаривать? Потому что исключает сам вариант переговоров?
— Не думаю. Автодозвон, больше часа, с трёх разных номеров. Если бы он не хотел разговаривать, он бы внёс в чёрный список номера либо как-то заблокировал соединение. Вы бы выдержали полтора часа беспрерывных вызовов? Даже беззвучно, просто сверкание перед глазами?
— Согласен. Видимо, что-то иное… А если мы до завтрашнего утра так и не дозвонимся?
— Если до утра не дозвонимся — значит, и договориться с ним не сможем. Значит, ситуацию мы не контролируем.
— Тогда действуем по второму плану?
— Да. Кстати, а телефона этой секретарши у нас нет возможности достать? Может, если не отвечает Асада-старший, что-то можно предварительно с ней обсудить? Хотя бы, устное соглашение о перемирии до встречи?
— У меня такой возможности нет. Это в полиции надо спрашивать, а в девятом бюро у меня никого.
— У меня есть варианты, но не охота из-за такой мелочи тревожить серьёзных людей.
— Я думаю, вариант два вполне купирует все риски, о которых мы говорили. Имплант есть имплант. Пусть даже временный и частичный.
— Согласен. Но в голове держим, что до утра время есть. Возможно, его отец сам нам ещё перезвонит?
— Тоже надеюсь. Когда-то же он вернётся к своему аппарату.
— Привет, — в отличие от родной сестры, её подруга Мао встаёт из-за стола, делая шаг мне навстречу.
После чего целует, чуть задерживая язык на моей щеке. К-хм.
Сестрице видна только спина подруги, потому оценить всех деталей Ю не может.
— Привет, — достаточно отстранённо кивает сестра. — Ты голодный?
— Мы-то уже поели, так что я бы место сменила. — Подхватывает её подруга по фамилии Курата.
Недорогой ресторан, в котором мы все встретились, скорее является просто качественной столовой. Несмотря на абсолютно нормальное меню (судя по тому, что я вижу на других столах), интерьер, конечно, не самый располагающий.
Деревянные столы и лавки побуждают быстрее поесть — и освободить место для следующих.
— Да, я успел поесть, — подхватываю ранцы обеих дам. — Домой же заходил после спортзала, в порядок себя привёл, — жестом намекаю сестре на некоторые банные процедуры, в экономичном формате тренировочного комплекса недоступные.
— Как ты много успеваешь, — вроде бы искренне и добродушно, улыбается Мао, подхватывая меня под руку.
Под крайне неодобрительный взгляд Ю.
— Куда пойдём? — уточняет нам в спину сестра как-то чересчур задумчиво.
— Вначале же в кегельбан собирались? — Мао вопросительно хлопает ресницами.
Странно. Вроде бы и гормональная система лично у меня работает на все сто. И, одновременно, какое-то странное ощущение не покидает.
Отключив вообще все расширения концентратора, принимаю парадоксальное решение сегодня положиться исключительно на личный опыт. Если считать в абсолюте, я буду постарше даже их обеих, вместе взятых.