Гера. Как дела в «Хвое»?

Влада. Ларик пытался накормить детей изюмом.

Гера. И вы его не выгнали?

Влада. Мы старались.

Гера. Горжусь вами.

* * *

Влада. Ника подозревает, что у меня кто-то появился.

Гера. Ужас. Надеюсь, ты выбрала кого-то нормального.

Влада. Пока рассматриваю варианты.

Гера. Не затягивай, а то лучший может уйти.

Влада. Куда?

Гера. На пары. Мне вообще-то скучно.

* * *

Гера. Жива?

Влада. Нет. Умерла от стыда после того, что было в воскресенье.

Гера. Не заметил.

Влада. Ты вообще мало что замечаешь.

Гера. Например?

Влада. Например, что ты ужасный человек.

Гера. Но ты все равно полезла целоваться.

Пауза.

Влада. Временный приступ безумия. Ошибка!

Гера. Ошибемся еще раз при встрече.

* * *

Я сбежала в зимний сад сразу после обеда – формально проверить, все ли в порядке перед вечерним чаепитием для девочек из интерната, а на деле…

Телефон в кармане завибрировал уже третий раз за последние пять минут.

Я села на широкий подоконник возле огромного окна, за которым лениво качались сосны, и наконец открыла мессенджер.

Гера. Ты специально так долго отвечаешь?

Я невольно улыбнулась.

– Вот ты где.

Я чуть не выронила телефон. У входа в зимний сад стоял Вит, засунув руки в карманы толстовки. Под глазом у него расплывался желтоватый синяк. Вид он имел одновременно помятый и раздраженный.

– Господи, – выдохнула я, – ты умеешь подкрадываться тише Глаши.

– Это потому, что я хищник, – невозмутимо заявил он и подошел ближе.

Я усмехнулась и быстро заблокировала телефон. Разумеется, Вит это заметил.

– А-а-а, – протянул он, – переписываешься с Германом.

– Тебе-то что?

– Да ничего, – пожал плечами он, – просто ты сейчас улыбаешься так, будто тебе не сообщение пришло, а предложение руки и сердца.

– Очень смешно.

Вит уселся напротив прямо на край деревянной кадки с каким-то декоративным кустом и поморщился, словно от боли.

– Кстати о смешном, – начал он, – я вообще-то поговорить хотел.

Я насторожилась.

– Ну?

Вит потер ладонью шею и неожиданно отвел взгляд.

– Насчет того, что было после свадьбы… Я перегнул.

Я молчала. Кажется, ему действительно неловко об этом говорить.

– Терпеть не могу проигрывать. А тогда все как-то навалилось сразу. Смены были длинные, спал мало, еще и ваши переглядки с Герой…

– Наши что?

– Да не придирайся ты к словам, – раздраженно буркнул Вит. – Короче, я психанул. И да, – добавил он уже нехотя, – устраивать драку тупо.

– Ого, – я даже выпрямилась, – это ты сейчас типа так извинился?

– Не привыкай.

Я не выдержала и рассмеялась. Вит тоже криво усмехнулся, а потом вдруг спросил:

– Ника правда хочет здесь остаться?

Я удивленно моргнула.

– Откуда ты…

– Она сама вчера проболталась, – быстро перебил он. – Ну так что?

Я пожала плечами:

– Да. Говорит, ей здесь нравится. Не только практика. Она вообще хочет закрепиться в «Хвое».

Вит задумчиво опустил взгляд.

– Понятно, – только и сказал он.

Я взглянула на него с подозрением.

– Ты чего?

– Ничего.

– Вит?

– Да бесит она меня, – честно признался парень. – Постоянно командует, орет, строит из себя самую умную и главную…

– Но?

Он усмехнулся.

– Но я, кажется, понимаю, почему мы постоянно грыземся.

– Потому что вы оба невыносимые?

– Именно.

Мы ненадолго замолчали. За стеклом ветер гонял по дорожкам листья. Где-то вдалеке слышались голоса девочек из интерната. А потом Вит неожиданно серьезно посмотрел на меня:

– Короче, я правда желаю тебе счастья. С Герой.

Я даже растерялась.

– Спасибо, конечно…

– Но ты с ним осторожнее.

– Ты о чем? – насторожилась я.

Вит пожал плечами, но взгляд стал тяжелее.

– Герман только выглядит таким спокойным и непробиваемым. На самом деле у него с головой все гораздо хуже, чем кажется.

– Очень оптимистично звучит.

– Я серьезно, Влада. У него жизнь… сложная была.

Я нахмурилась:

– В каком смысле?

– Не стоит мне рассказывать, – сразу отрезал Вит. – Захочет – сам скажет.

Что-то внутри неприятно царапнуло.

– А ты-то чего о нем переживать начал? – попыталась отшутиться я. – Вы вроде недавно друг другу лица били.

– Это не отменяет того, что он мой друг, – хмыкнул Вит. Потом поднялся с кадки и поморщился снова. – Хотя после выговора Полины Сергеевны я уже не уверен, что выживу. Она меня чуть не закопала заживо.

– И правильно сделала.

– Предательница.

Вит сунул руки в карманы и уже было отвернулся к окну, но внезапно снова посмотрел на меня:

– Влада…

Я уже успела уткнуться в телефон и оторвала взгляд от экрана.

– Что?

Несколько секунд он молчал, будто раздумывал, стоит ли вообще это говорить. Потом все-таки произнес:

– Не морочь ему голову, ладно?

Я нахмурилась.

– В смысле?

– В прямом. – Вит пожал плечами. – Гера редко вляпывается. Но если уж вляпался, то обычно по уши.

* * *

Влада. Между прочим, Вит сегодня извинился.

Гера. Живой хоть?

Влада. Говорит, Полина Сергеевна его морально уничтожила.

Гера. В моральном уничтожении ей нет равных. Жаль, что я это пропустил.

Влада. Ты ужасный друг.

Гера. Зато хороший парень.

Влада. Это еще под вопросом.

* * *

К вечеру пятницы «Хвоя» снова ожила. После тихой недели отель постепенно наполнялся гостями. В холле звучали оживленные разговоры, пахло кофе, корицей и мокрыми листьями, которые постояльцы заносили с улицы на подошвах. За панорамными окнами розовело вечернее небо. День выдался удивительно теплым для середины осени: мягкий ветер, закат разливается между деревьями багровым светом.

Впервые за долгое время выдался свободный вечер. Вот только проводить его не с кем. Ника носилась по территории с папкой в одной руке и рацией в другой. После блогерской свадьбы и удачной недели Полина Сергеевна неожиданно доверила подруге чуть больше организационных задач, и Ника теперь ходила такая важная, будто уже официально владела половиной «Хвои».

Я просто зависала у стойки – за компанию.

Ларик сидел за компьютером с максимально деловым видом, но получалось у него плохо. Особенно потому, что Ника уже минут десять не давала ему покоя.

– Ты очень скрытный, Ларик, а мы хотим знать все подробности твоей личной жизни, – заявила она, щелкая ручкой. – Ты сегодня видел Галю?

Ларик даже не поднял глаз:

– Представь себе, у нас тут отель – люди периодически пересекаются.

– Ты снова выпрямился, когда ее увидел? – невинно поинтересовалась я. – Ты всегда так делаешь, когда встречаешь Галю.

Ларик посмотрел на нас с таким видом, будто мечтал уволиться прямо сейчас.

– Вы обе невыносимые, Зита и Гита.

– Зато наблюдательные, – похвалилась Ника.

– И вообще, – продолжила я, – мы не так просто интересуемся. Галя сегодня сама спрашивала, где ты.

Ларик поперхнулся воздухом.

– Что значит «где я»?

– Ну вот так. Спросила и все.

– И что ты ответила? – слишком быстро и взволнованно уточнил он.

– Что ты, как обычно, прирос к стойке, – невозмутимо ответила я. – Где тебе еще быть?

– Между прочим, это мое рабочее место, – тут же оскорбился Ларик.

– Да-да, – кивнула Ника, – еще скажи, что ты тут исключительно ради работы, а не чтобы случайно увидеть Галю триста раз за день.

Ларик растерянно заморгал, а Ника не удержалась от смеха.

– Ой, все, – простонала она, – да ты пропал окончательно.

– Никто никуда не пропал, – буркнул Ларик, но кончики его ушей подозрительно покраснели.

Я уже открыла рот для новой колкости, когда дверь главного входа тихо открылась, и мир как будто на секунду застыл. В холл вошел Гера: с рюкзаком на плече, в темной куртке, чуть растрепанный после дороги. Он стоял у входа и оглядывался, будто искал кого-то, а потом увидел меня. И я почувствовала, как внутри мгновенно стало теплее.

Мне захотелось тут же сорваться с места, подбежать и крепко обнять Геру. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что он правда здесь, а не у меня в голове после бесконечной переписки.

Я едва успела дернуться вперед, как Ларик резко схватил меня за рукав.

– Стоять!

Я возмущенно уставилась на него:

– Ты чего?

Он выразительно покосился куда-то за мою спину. В коридоре появилась Полина Сергеевна.

– Даже не думай так палиться, – процедил Ларик себе под нос, продолжая делать вид, что занят компьютером, – если она поймет, что у вас романтика, все – конец!

– Почему? – шепотом спросила я, не сводя взгляда с Геры.

Ларик выразительно приподнял брови:

– Потому что Полина Сергеевна терпеть не может отношения между сотрудниками. Считает, что это источник хаоса, драмы и падения KPI.

– Что еще за KPI?..

– Неважно, – отмахнулся Ларик, – но в вашем случае все еще хуже.

– Это еще почему?

– Спирина, как же ты любишь потупить… Потому что Герман – ее сын, забыла?

– И? – не врубалась я.

Ларик нервно усмехнулся:

– И Полина Сергеевна скорее выгонит тебя и обнесет «Хвою» колючей проволокой, чем спокойно отнесется к тому, что ее сын с кем-то встречается на практике.

– Ты драматизируешь.

– Нет, это ты плохо ее знаешь.

Ника, до этого молча слушавшая нас, тихо присвистнула:

– О-о-о… Так вот почему вы шепчетесь, как участники подпольной организации.

– Именно, – кивнул Ларик. – Сейчас Влада берет себя в руки, прекращает смотреть на Германа глазами преданного лабрадора и ведет себя нормально.

– Я не…

– Ты буквально светишься, – перебила Ника.

Я возмущенно открыла рот. А Гера тем временем медленно направился к стойке. И судя по легкой усмешке, он уже понял, что я едва не кинулась к нему через весь холл.

– Добрый вечер, – спокойно сказал он, подойдя. В его глазах плясала знакомая усмешка. – Что-то случилось? Вы выглядите так, будто обсуждали государственный переворот.

– Почти, – буркнул Ларик. – Влада, между прочим, только что собиралась броситься тебе на шею прямо посреди холла.

– Ларик! – задохнулась я.

Гера медленно перевел на меня взгляд и улыбнулся еще шире.

– Серьезно?

– Нет!

– Врет, – тут же вставила Ника.

Я была готова сквозь землю провалиться от стыда.

– Я пришел за тобой, – склонившись к стойке, сказал Гера.

– За мной? – растерялась я.

Ларик уставился в монитор и старательно делал вид, что не подслушивает.

– Да, ты ведь сказала, что у тебя вечером выходной. Я сорвался после пар, чтобы устроить тебе сюрприз.

От его слов по телу растеклось тепло.

– Это так романтично, – пробормотала я, пытаясь скрыть улыбку.

– Ужас, – серьезно кивнул Гера, – надеюсь, никто не узнает.

Ларик громко и страдальчески вздохнул.

– Я, между прочим, все еще здесь.

– И очень зря, – заметила я.

– Я вообще-то работаю, – оскорбился он.

– Ты лезешь в чужую личную жизнь.

– Не лезу, а переживаю за дисциплину в коллективе, – не отступал Ларик.

К счастью, Ника внезапно вспомнила про работу.

– Так, ладно! – слишком бодро заявила она, подхватывая папку. – У меня куча очень важных дел. Невероятно важных.

И Ника выразительно посмотрела на Ларика. Тот закатил глаза, но все-таки подыграл:

– Да, и у меня тоже. Прямо срочно. Катастрофически.

– Ага, – кивнула Ника, – пойдем. Не будем мешать людям… общаться. Мне твоя помощь нужна!

– А с каких это пор я твой помощник? – возмутился Ларик. – Я вообще-то твой начальник!

– С этой самой секунды, – ничуть не смутилась Ника. – Пойдем выяснять, кто спер вазу из холла.

– Никто не спер вазу. Я ее переставил!

– Вот и объяснишь это Полине Сергеевне лично…

Она схватила Ларика за рукав и буквально потащила в сторону администрации.

– Ника! – возмутилась я.

– Я ничего не вижу! – донеслось уже издалека. – И Полину Сергеевну задержу, если что!

Я закрыла лицо ладонями. Гера тихо рассмеялся.

– У тебя очень деликатные друзья.

– Я их когда-нибудь убью.

– Не надо. Они мне нравятся.

Мы с Герой остались вдвоем, и внезапно стало как-то слишком тихо. Он смотрел на меня так спокойно и внимательно, что внутри все плавилось.

– Привет, – с улыбкой сказал Гера.

– Привет, – эхом отозвалась я.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

– Идем смотреть мой сюрприз?

– Прямо сейчас?

– Ага. Пока мать не начала задавать вопросы и не отправила меня разгружать коробки в наказание за существование.

Гера протянул мне руку, и я вложила пальцы в его ладонь. Кажется, я никогда не привыкну к тому, как легко мы теперь касаемся друг друга.

Мы быстро пересекли холл, стараясь не попадаться никому на глаза. У бокового выхода Гера даже осторожно выглянул в коридор, прежде чем открыть дверь.

– Ты серьезно прячешься от собственной матери? – шепотом спросила я.

– Да. И, между прочим, это очень сближает.

– У тебя странные представления о романтике.

– Тебе, кажется, нравится.

Я рассмеялась, но руку не отпустила.

На улице начинало темнеть. Осенний вечер был удивительно теплым. Ветер шумел в соснах, а дорожки вокруг «Хвои» медленно тонули в мягком свете фонарей.

Гера уверенно повел меня вдоль забора, мимо парковки, дальше – туда, где уже почти не было гостей.

– Куда мы идем? – подозрительно спросила я.

Гера загадочно улыбнулся:

– Хочу показать тебе, что меня заводит.

Я споткнулась.

– Герман!

– Что? Я вообще-то про скорость. Но твоя реакция мне понравилась.

Я покачала головой, стараясь скрыть улыбку и то, как предательски вспыхнули щеки. И никак не могла поверить в происходящее. Я и Гера. Держимся за руки. Сбегаем вечером из «Хвои». Мы – настоящая пара! Я вдруг почувствовала себя невесомой…

Гера остановился в густых кустах у обочины и раздвинул ветки, а я уставилась на спортивный багги. Черный, с мощными колесами и открытым верхом, он выглядел так, будто предназначался не для спокойных загородных автопрогулок, а чтобы влипать в неприятности.

– Откуда это у тебя? – пораженно спросила я.

Гера провел ладонью по рулю с каким-то мальчишеским удовольствием.

– У друга одолжил. Он живет тут неподалеку, в коттеджном поселке.

– И он вот так просто дал тебе эту штуку?

– Он мне должен.

– Боюсь представить за что.

– Правильно боишься.

Я задержала на Гере взгляд. Еще никогда не видела его таким: по-настоящему счастливым. Не просто усмехающимся, не спокойным, не привычно ироничным, а живым. С блестящими глазами, расслабленным лицом и переполненным азартом. Будто сейчас рядом со мной совсем другой человек: легче и свободнее.

– Располагайся, карапуз, – сказал Гера, усаживаясь за руль, – покажу тебе красивую жизнь.

– Если мы разобьемся, я тебя убью.

– Тогда придется выживать.

Через несколько минут багги уже несся по пустой дороге. Сначала я вцепилась в поручень так, будто от этого зависела моя жизнь. Ветер тут же ударил в лицо, растрепал волосы, забрался под куртку.

– Гера! Ты ненормальный! – перекрикивая шум, заорала я, когда он резко прибавил скорость.

Но Гера только громко рассмеялся. Его смех оказался таким заразительным, что я тоже не удержалась от широкой улыбки. Мне больше не было страшно. Внутри все переворачивалось от скорости, холодного воздуха и ощущения абсолютной свободы. По бокам мелькали деревья, фары выхватывали дорогу, над нами медленно гасло красное закатное небо. Сначала яркое, почти огненное, оно постепенно становилось густо-фиолетовым, а потом темным и глубоким.

Я сама не заметила, как подняла руки навстречу ветру и расхохоталась. Гера бросил на меня короткий взгляд:

– Тебе идет быть сумасшедшей.

– Это ты плохо на меня влияешь!

– Да. И мне нравится.

Мы ехали еще долго. Иногда молчали, иногда перекрикивались через ветер или смеялись без причины. Впервые за последние недели я ни о чем не думала: ни о практике, ни о соревновании, ни о будущем. Только о том, как хорошо мне сейчас рядом с этим парнем.

Когда окончательно стемнело, Гера свернул на обочину возле пустого поля. Двигатель затих, и мир вокруг стал удивительно тихим, лишь ветер шуршал в сухой траве.

Я запрокинула голову вверх и замерла. Над нами висела огромная луна – нереально большая, яркая, почти серебряная.

– Ничего себе… – выдохнула я.

Гера смотрел не на небо, а на меня, и от этого взгляда мне сделалось жарко. Он осторожно убрал прядь волос с моего лица, а потом поцеловал. Так неторопливо и сладко, что внутри все перевернулось. Когда мы отстранились друг от друга, я еще несколько секунд сидела молча, пытаясь успокоить сердце.

– Я сейчас, наверное, скажу что-то глупое… – начала я.

– Говори. Это моя любимая категория твоих фраз.

Я толкнула Геру плечом и улыбнулась, а потом неожиданно для себя призналась:

– Я счастлива. – Гера замер в ожидании, а я перевела взгляд на темное поле. – Но это так странно…

– Что именно?

– Мы с тобой.

Гера тихо усмехнулся:

– Потому что ты без памяти влюбилась в самого красивого парня в «Хвое»? Ничего странного.

– Потому что еще недавно мы только и делали, что спорили. Потом начали флиртовать. Потом целовались в лифте…

– Это было очень здорово, кстати.

– А теперь я сижу с тобой ночью на какой-то трассе и понимаю, что почти ничего о тебе не знаю.

Гера сначала привычно улыбнулся, будто хотел снова перевести все в шутку.

– Ну, например, теперь ты знаешь, что меня заводят багги. И я неплохо танцую степ.

– Герман, я серьезно.

Он выдохнул и впервые за весь вечер отвел взгляд. Улыбка с его лица медленно исчезла.

– Родители забрали у меня мотоцикл, – неожиданно спокойно признался он.

Я удивленно моргнула:

– Что?

– После одной истории. Сказали, что я веду себя безответственно и мне пора взрослеть.

Он чуть усмехнулся, но как-то совсем невесело.

– Я долгое время был предоставлен сам себе, мной никто не интересовался. А теперь они решают, как мне правильно жить: где работать, чем заниматься, с кем встречаться, что нормально, а что нет.

Ветер шумно качнул сухую траву у дороги.

– А ты? – глухо спросила я.

Гера долго молчал, а потом пожал плечами:

– А я уже сам не очень понимаю, где мое… Помнишь твою сказку про цветок?

Я кивнула и, подтянув колени, приготовилась слушать Геру.

Несколько секунд он задумчиво смотрел куда-то вперед, на темную трассу и редкие огни вдалеке.

– Мне кажется, цветок в какой-то момент просто устал быть удобным для всех, – сказал Гера. – В саду ему говорили, как правильно расти. В теплице – каким он должен быть. В поле – что он слишком слабый.

Я внимательно посмотрела на него.

– А в лесу?

Гера усмехнулся:

– А в лесу всем плевать, выживет он или нет.

Мне почему-то стало больно за этот выдуманный цветок. И за Геру тоже.

– Тогда почему он просто не отправился туда, где ему хорошо? – задала я резонный вопрос.

– Потому что он не знал, существует ли такое место.

Я опустила взгляд на свои руки.

– Знаешь, мне кажется, цветок просто слишком долго путешествовал один.

Гера повернул голову ко мне.

– И?

– И поэтому разучился понимать, где ему хорошо, а где нет.

Он смотрел так внимательно, что мне захотелось спрятаться за шуткой или сменить тему. Но почему-то впервые за долгое время не получилось. Ветер трепал мои волосы, где-то стрекотали сверчки, а огромная луна висела над дорогой, заливая серебряным светом пустую трассу.

– А потом? – спросил Гера.

Я задумалась.

– Потом он случайно встретил очень странного человека.

– Цветок встретил человека?

– Не придирайся к логике сказки.

Гера тихо рассмеялся.

– Хорошо. И что дальше?

– Этот человек тоже не понимал, куда идет. Но почему-то рядом с ним цветок впервые перестал бояться, что пустит корни не там.

После этих слов стало так тихо, что я услышала собственное сердцебиение. Гера смотрел на меня, не отрываясь, и тепло улыбался.

– Плохие новости для твоего цветка, Влада, – хрипло сказал он. – Кажется, он сильно запал на этого очень странного человека.

Я не выдержала и рассмеялась, пытаясь скрыть смущение:

– Ты опять все испортил своим флиртом.

– Неправда. Я просто ускоряю сюжет.

Гера протянул руку и осторожно переплел наши пальцы.

– Я не хочу жить так, как от меня ждут, – твердо сказал он, – и не хочу делать вид, что меня все устраивает.

Я замерла.

– А чего хочешь?

Гера немного помолчал, раздумывая над ответом, а потом поцеловал мою ладонь:

– Пока не знаю. Но впервые за долгое время мне кажется, что рядом с тобой я хотя бы начинаю понимать, куда хочу двигаться дальше.