– Здравствуйте! Вы из сорок пятого? – натянула я приветливую улыбку. Такой нетерпеливый, даже вышел из номера навстречу фруктам или собирался спуститься на ресепшен – качать права? Почему-то я себя настроила, что «капризный гость» должен вести себя именно так.

Брюнет долго меня разглядывал, словно видел впервые, хотя еще днем не сводил с нас глаз. Я тоже уставилась на него. Теперь сомнений не было: это точно тот самый парень из машины. В темном худи и с растрепанными волосами – сейчас он выглядел еще наглее, чем днем. Может, у него память, как у рыбки, и он забыл, что мы сегодня уже встречались, поэтому так пялится? Или это не он, а его брат-близнец? Не могла же меня до неузнаваемости преобразить эта униформа.

– Ты ко мне обращаешься? – сразу перешел на «ты» парень. А я впервые услышала его голос – низкий, спокойный, с ленивой хрипотцой.

– К вам, – терпеливо ответила я, хотя моя сварливая изнанка уже готова была выдать что-нибудь язвительное. И все-таки, не сдержавшись, я произнесла: – Вроде тут в коридоре больше никого нет.

После этого замечания парень снова уставился на меня с интересом. Усмехнулся, и в полумраке его улыбка показалась почти хищной. Кажется, до него дошло, что я – та самая девчонка с дороги, которая отказалась садиться к ним в машину. Пока он тормозил с ответом, я продолжила:

– Если вы из сорок пятого номера, я принесла вам фруктовую тарелку.

Парень несколько секунд раздумывал над чем-то.

– Как тебя зовут? – внезапно спросил он, а я почему-то смутилась.

– Какая разница? – буркнула я. Только вступила в должность, и уже фрики-клиенты.

– Меня зовут Гера, и, если мы будем пересекаться, лучше познакомиться нормально.

Его имя я уже и без того знала, но свое называть мне не хотелось. И как часто мы должны пересекаться? Надеюсь, он приехал сюда на выходные, откиснуть на свежем воздухе, а в понедельник уже свалит обратно в город.

– Влада, – все-таки представилась я и напомнила: – Тарелка тяжелая, между прочим.

Парень улыбнулся, но тарелку из моих рук брать не спешил. Тогда я протянула парню огромное блюдо, на котором красовались виноград, яблоки, бананы и мандарины. Гера взял из моих рук тарелку медленно, будто нехотя, и задержал ее между нами, из-за чего мы зависли посреди коридора в какой-то неловкой паузе. Вышло глупо и немного странно, как кадр из фильма.

– Ну? – поторопила я.

Терпение и вежливость не мой конек, так говорит моя мама. Возможно, мне следовало выбрать другой факультет и держаться подальше от сферы обслуживания, но я, как верная рыбка-прилипала, не мыслила своей жизни без подруги, поэтому ко второму курсу уже смирилась с будущей профессией. По крайней мере, так мне казалось.

– Не хочешь со мной? – огорошил меня новым вопросом парень.

– Что с вами?

– Фрукты. Здесь так много, я один не съем. Угощайся!

– Да я вообще-то не голодна… – соврала я.

Мы так долго плутали по лесу, что все, что я ела – протеиновый батончик, который прихватила с собой еще на вокзале. И тот был со вкусом картона и арахиса. А Ника наверняка уже устроилась с Галчонком на общей кухне, гоняет чаи и без меня рассказывает о наших приключениях, ведь Ларик оставил ее без тестового задания. Почему мир так несправедлив, и я одна должна отдуваться за давние проделки?

Видимо, мой голодный взгляд говорил об обратном, потому как Гера взял тарелку и сел прямо на пол, прижавшись спиной к стене, а затем похлопал ладонью рядом с собой, будто я была кошкой, которая должна по одному зову разместиться рядом. Я замешкалась. Первый рабочий вечер – и такое. Этого не было в моих должностных инструкциях. И на парах по гостиничному сервису нам почему-то не рассказывали, как быть, если гость приглашает тебя разделить с ним фруктовую тарелку, сидя на полу. Сослаться на занятость? Но никакой занятости у меня в этот вечер еще не было… Может, это проверка? А если Гера в сговоре с Лариком, сейчас я нагрублю клиенту, а меня потом с позором вышвырнут из отеля? И практику не засчитают. В голове заметались тревожные, совершенно дурацкие мысли. И все-таки я села рядом и первой взяла виноградинку. В животе тут же жалобно заурчало. До этого момента я даже не задумывалась, что голодна настолько! Теперь я готова была съесть все содержимое тарелки вместе с виноградными ветками.

Гера наблюдал за мной с каким-то странным, почти насмешливым умилением. Будто его всерьез забавляло, с каким энтузиазмом я уплетаю чужие фрукты после пяти минут знакомства. А я, кажется, уже забыла и об униформе, и о неловкости, и о том, что должна держать дистанцию с гостями. Организм требовал углеводов и витаминов после этого сумасшедшего дня, а совесть временно капитулировала. И вот я уже тянусь за пятой виноградиной подряд…

– Вкусно? – нарочито заботливо спросил парень, будто это он поднес мне фруктовую тарелку.

– Ммм, – промычала я, прожевывая. – Офень!

– Ты новенькая?

Я сделала вывод, что Гера часто тусуется в «Хвое».

– Сегодня первый вечер, – призналась я.

– И как тебе?

Я не понимала, почему он пристал ко мне с расспросами, поэтому осторожно сказала:

– Пока неясно. Мы с подругой перевелись на заочку и теперь совмещаем учебную практику с работой в «Хвое». Как говорится, приятное с полезным. А… вы? – перейти на «ты» с этим парнем у меня не получилось, все-таки нужно соблюдать правила делового этикета.

– А что я? – Гера в отличие от меня не спешил откровенничать.

С первых секунд общения я поняла, что он из тех людей, кто больше любит слушать собеседника, чем говорить о себе.

– Ну-у… часто здесь?

– В «Хвое»? Каждые выходные.

Точно постоянный клиент. А в том, что Гера постоялец, я даже не сомневалась. Судя по дорогим кроссовкам, хорошей машине и самоуверенному виду, парень не нуждался в деньгах и не был обслуживающим персоналом. Но что такого он нашел в этом отеле, что проводит здесь уикенды? Узнав о том, что Гера бывает здесь каждые выходные, я почему-то испытала странное волнение. Если в первые секунды нашего общения мне хотелось поскорее сбежать и не иметь с этим парнем ничего общего, то сейчас это желание постепенно растворялось где-то между сладким виноградом и Гериной ленивой улыбкой. Вот так фрукты ударили мне в голову! Хотя мы еще толком и не поговорили, просто сидели рядом в полутемном коридоре, но делать это было приятно. И вообще, довольно мило с его стороны: угостить меня фруктами после такого ужасного дня. К слову, за этим недолгим разговором я осмелела и сама не заметила, как успела съесть почти все содержимое тарелки. Уже приступила к последнему яблоку, когда над головой неожиданно раздался истеричный голос:

– Это что здесь происходит?!

В потемках я поначалу решила, что это Полина Сергеевна снова застала меня врасплох. Я вспомнила неприятное чувство, которое испытала, когда мы с Никой растянулись на лужайке перед главным корпусом, и у меня вся жизнь пролетела перед глазами. От волнения я выронила из рук надкусанное яблоко, и оно покатилось прямиком под ноги обладательницы разъяренного голоса. Я поползла вслед за яблоком и быстро обнаружила белоснежные тапочки и подол халата. Тогда я подняла голову и увидела перед собой незнакомую женщину, которая, уперев руки в бока, сердито смотрела на меня сверху вниз.

В нос ударил запах хлорки и каких-то странных благовоний. На нулевом этаже «Хвои» располагалась небольшая спа-зона с теплым бассейном и аромасауной. Мысли в голове покатились кувырком. Пока я сообразила, что передо мной гостья сорок пятого номера, прошло неприлично много времени… Наконец я поднялась и встала напротив женщины в длинном банном халате. Гера же продолжил как ни в чем не бывало сидеть на полу, привалившись спиной к стене. Мое яблоко так и валялось в ногах женщины, рядом с носком ее белой тапки.

– Что здесь происходит? – повторила женщина вопрос строгим голосом.

– А что здесь происходит? – растерянно переспросила я. Моя изнанка отчего-то была смелой только с Лариком. Перед этой женщиной она сжалась в смущенный зарумянившийся комок и ускакала куда-то под плинтус. – Сидим вот, едим…

Ответ очень глупый, за спиной я услышала Герин смешок. Мне хотелось повернуться к нему и возмутиться, но от сковавшего меня страха я не могла пошевелиться.

– Едите фрукты? Мои фрукты? Которые я так долго жду?

Я все-таки оглянулась и растерянно посмотрела на Геру. А он лишь пожал плечами, подхватил с тарелки оставшийся мандарин и принялся его чистить. Тут уж меня саму накрыла волна возмущения.

– Так это ваши фрукты?! – ахнула я.

– Мои, госпожа горничная! – неприятно усмехнулась женщина в халате. – Дошло-таки! Алиллуйя! Я просила принести их час назад, не дождалась, ушла в спа… Возвращаюсь, а тут такое! Уму непостижимо, какая наглость! Просто форменное издевательство! Мне нужна ваша управляющая!

– Вам не нужна наша управляющая… – пролепетала я.

– Зовите-зовите! – снова откликнулся Гера.

Тут уж я была готова рвать и метать… Хватило бы мне еще на это смелости. Поверить не могу, что к этому человеку я испытала легкую симпатию и включилась в диалог. Приятно мне с ним сидеть, видите ли! Так меня подставил! Внутри все клокотало от злости и стыда.

– Напомните, как зовут вашу главную? – не унималась женщина.

Я тут же прикусила язык, а Гера снова услужливо подсказал из-за моей спины:

– Полина Сергеевна.

Растерзать бы его на месте! Безжалостно уничтожить так, как я уничтожила весь виноград из тарелки несколько минут назад.

Разъяренная гостья из сорок пятого номера решительно направилась к лифту. Я засеменила следом. Гера поднялся с пола и направился за нами – вероятно, не мог пропустить такое представление, хотел посмотреть, как меня на ресепшен четвертуют. Представляю, как будет злорадствовать «Илларион Васильевич», ведь именно этого он и добивался.

Пока молча спускались в лифте, мы с изнанкой молились, чтобы Полины Сергеевны не оказалось на месте. Возможно, она в саду или проверяет кухню… Да мало ли какие дела у управляющей! Но первая, кого мы увидели, когда створки лифта разъехались, была именно Полина Сергеевна. Она стояла рядом с Лариком за стойкой и спокойно с ним разговаривала.

Дама из сорок пятого номера понеслась к ресепшен, словно фурия, а до моего первого официального разноса от начальства оставалось… три, два, один…

Холодок пробежал по спине. Я повернулась к Гере и с чувством выпалила:

– Какой же ты гад!

– Прости, – откликнулся Гера. Его зеленые глаза лучились насмешкой. – Это война, а на войне любые средства хороши.

* * *

– «Это война»? Погоди, он что, так и сказал? – громким шепотом переспросила Ника. Она бросила свою подушку на другую сторону кровати, и теперь наши лица почти соприкасались.

– Угу… Но при чем тут я? Что я успела натворить, что этот Гера объявил мне войну?

– Может, войну он объявил той тетке из сорок пятого номера?

– И нанес стратегически точный удар: сожрал ее виноград?

– Не просто сожрал, а еще и вызвал подкрепление. Молодого бойца, кровь с молоком, настоящего убийцу плодовых растений.

– Перестань!

– Любая гусеница позавидует твоему усердию, – не унималась Ника и рассмеялась в подушку. Ее моя история веселила, а вот мне было совсем не до смеха.

– Смотри, с кровати не упади, – посоветовала я, – чуть под землю от стыда не провалилась, когда эта стерва меня при всех отчитывала.

– Ты про Полину Сергеевну?

– Ника, я ее боюсь! Помнишь нашу химичку Нину Ивановну? Так вот Полина Сергеевна в сто раз страшнее! У нее всегда такое суровое лицо…

– Подумаешь, на химичку нашли управу, и на эту Полину найдем.

– Не знаю, она все-таки наша начальница…

– А этот дурак Ларик чего?

– В том-то и дело, что ничего. Стоял и ухмылялся. Почему эти двое свалились на мою голову? Ларик и этот странный… Гера.

– Его полное имя – Герман, – подала голос со своей кровати Галя.

Она лежала, отвернувшись к стене, и, как оказалось, не спала. Хотя при таком возбужденном шепоте вряд ли уснешь. Но что мы могли поделать? Когда я вернулась в наш номер, Ники не было – она помогала поварихе закрывать кухню. Провозилась в итоге до позднего вечера. За ужином у меня тоже не нашлось возможности ей обо всем рассказать, и только после отбоя мы смогли наконец обсудить произошедшее.

Мы с Никой переглянулись. В комнату проникал серебристый свет от луны, и мы отлично друг друга видели.

– Что, прости? – все-таки переспросила Ника вполголоса.

Галчонок повернулась к нам и повторила:

– Герман. Этого парня зовут Герман.

– Да хоть Герасим! – не сдержалась я. – Почему он ко мне привязался, не знаешь?

– Надеюсь, ты напоследок высказала все, что о нем думаешь? – спросила Ника.

– Я показала ему язык.

– Очень по-взрослому! – вздохнула подруга.

Галя снова подала тихий голос:

– Девчонки, я понимаю, вам хочется все обсудить, но завтра так рано вставать…

– Мы тебе мешаем? – спросила Ника.

Галчонок принялась смущенно оправдываться:

– Нет, вы не подумайте, я рада, что у меня теперь есть соседки по комнате, одной здесь было неуютно ночевать, особенно осенью. Но работа и будильник…

– Конечно-конечно! – кивнула я и красноречиво посмотрела на Нику. Не хотелось доставлять Гале дискомфорт. Свалились на ее голову.

Мы с Никой откинулись на подушки и ненадолго притихли. Я уставилась в потолок, по которому гуляли тени от веток за окном.

– А этот Герман, – все-таки не выдержала я, – кто он такой? Я сначала решила, что тоже постоялец.

– Герман – сын Полины Сергеевны, – сонным голосом отозвалась Галя.

– Что-о? – протянули мы с Никой и, не сговариваясь, подняли головы.

– Ну да, – неохотно принялась объяснять Галя, – Герман подставил тебя не нарочно… наверное. Он хотел вывести из себя Полину Сергеевну.

– А кто его отец?

– Откуда мне знать? Но, кажется, родители Германа давно в разводе.

– Но для чего ему донимать маму? – не понимала я.

Галя неожиданно хихикнула.

– А он ее всегда тиранит. Ему не нравится, что в выходные после учебы он должен тусоваться здесь, а не в городе. Полина Сергеевна постоянно нагружает его работой в качестве наказания и постоянно к нему цепляется. Если вам кажется, что Полина Сергеевна строгая, то вы еще не видели ее в плохом настроении.

– Не знаю, с Лариком она очень даже дружелюбна, – припомнила я.

– Может, она в него влюблена? – предположила Ника, и мы, не сговариваясь, рассмеялись.

– Ага, поэтому и определила его в свои замы, – подключилась я. – Уж точно не за великие заслуги. Скорее, за ясные глазки и шикарный маллет!

– У-у-у! Запахло ночными сплетнями!

– Девчонки, – захныкала Галя, – ну пожалуйста, давайте спать! Завтра мне спасибо скажете, когда по будильнику придется вставать на планерку.

Мы примолкли. Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но почему-то перед глазами все время возникало лицо Геры. Вспоминала, как мы сидели с этой дурацкой фруктовой тарелкой в полутемном коридоре, и приятный терпкий древесный запах его парфюма… Вот зачем мы заговорили об этом парне перед сном? Будто мало мне впечатлений на сегодня. Если честно, так хотелось переспрашивать Галю о Германе и его матери: на кого он учится, почему вообще торчит каждые выходные в этом отеле, хотя с первого взгляда было понятно, что в городе у него совсем другая жизнь. Но я сдержалась. Не хватало еще выглядеть заинтересованной. А когда мысли наконец начали путаться и уплывать куда-то далеко, голос подала Ника:

– Интересно, а в этих лесах есть волки?

Мне захотелось треснуть подругу за то, что спугнула мой долгожданный сон.

– Вообще-то весной я слышала, как кто-то воет в лесу, – огорошила нас ответом Галя.

– Ну очень приятно! – пробормотала я, зажмуриваясь. – Еще и у окна сплю по чьей-то милости…

– Думаешь, здесь волки – оборотни, как Джейкоб Блэк, и один из них проберется к тебе через окно? – хохотнула Ника. Галчонок, не сдержавшись, тихо захихикала. Треснуть Рябинину подушкой захотелось еще больше.

– Девочки! Ти-ише! Нам сделают замечание! – давилась смехом Галя, зарываясь лицом в подушку. – На этом этаже Полина Сергеевна спит!

Угомонились мы лишь ближе к рассвету, когда за окном уже начинало разливаться сентябрьское рассветное зарево, и на свою первую планерку отправились не в самом лучшем виде.