Оставаться в пустой квартире было невыносимо. Я сел в машину, чтобы куда-нибудь поехать. Решил, что поеду в Рай. Rye — прелестный городок в 100 километрах от Лондона. Думаю, Эрика наверняка в раю, где же ей быть еще, съезжу-ка туда и я. Мы были в Rye вдвоем лет десять назад, шутили по поводу названия. Вдруг я там получу какой-нибудь знак? Когда-то давно, еще до Плана, мы пообещали друг другу: если один умрет и будет хоть какая-то возможность послать оттуда сигнал — типа у меня всё окей, обязательно сделать это.

Приезжаю я в Рай, иду по уютным улицам, верчу головой. И вдруг застываю перед витриной какого-то магазина. Она вся в осьминогах, причем один громадный. Смотрит на меня, улыбается. И я решил, что это знак: у Эрики всё окей.

Дело в том, что Эрика почему-то обожала осьминогов. Называла своим тотемным животным. У нас все дома были увешаны этими головоногими. Один из моих проектов по требованию Эрики даже назвали «Осьминог». И домашнее прозвище у Эрики было Октопусси.

На следующее утро я вернулся в Лондон. И увидел, что мне написали невероятное количество незнакомых людей. Они выражали сочувствие, провожали Эрику добрыми словами.

Но ведь они ее совсем не знали, подумал я. И решил, что расскажу, какой Эрика была.

Вот, рассказал.

Книга моей жизни, написанная нами вдвоем, была волшебно прекрасна. Жаль, что она закончилась раньше, чем я.