Говоря о современном положении Анархизма, я могу исходить только из того, что происходит во Франции, ограничиваясь происходящим на моих глазах. Анархическое движение во Франции в некоторые моменты было достаточно сильным, чтобы оказывать влияние на общественное мнение; со времени же мировой войны оно пришло к полному упадку. Не зная что делать, анархисты спорят между собою. Одни, провозглашая важность своих свободнических принципов, в деле пропаганды их действуют как дешевые политиканы: распадаются на большинство и меньшинство, что означает, что каждый вопрос ставится на голосование и что нужно подчиняться большинству. Это ведет к тому, что их федерации действуют от имени групп, тогда как они должны были бы служить только средством связи в деле обмена мнений и индивиды групп должны быть свободными в выборе деятельности по своему усмотрению, без вмешательства со стороны других, исключая случаи когда последние желают помочь. Единственная вещь, которая имеет значение, это — действие, а имеется очень много что делать!
Можно проводить великолепные кампании! И было время, когда анархисты были достаточно многочисленны, чтобы проводить такие кампании со значительным успехом: кампании против дороговизны припасов первой необходимости, кампании против высоких рент, против войны в Сирии и Марокко, против расходования общественных денег, когда требовалась большая экономия, на содержание 800 тысячной армии, не считая добровольцев, которые представляют опасность превратиться в казаков; тогда мог быть использован факт утомления и разочарования людей войной, которые доходили до такой степени, что была возможность агитации за разоружения.
Организована Лига Наций, но это иллюзия, ибо народы в ней не имеют никакого голоса — это просто маскарад дипломатов и политиканов. В настоящее время Лига не способна удержать от войны двух входящих в нее правительств — Япония и Китай — и прежде она была бессильна сдерживать входящие в нее правительства от подлых поступков по отношению друг к другу. Это происходит не из-за отсутствия искренних элементов, я убежден, что такие имеются.
После войны в анархическое движение вошло много элементов, неимевших ясного представления об анархизме и руководившихся чувствами и туманным представлением лучшего. О том, что такое анархизм, они имели смутное представление, а так как в ту пору движение существовало только номинально, потому что оно было заполнено разными субъэктами и прочими подозрительными элементами, то вновь-вступавшие не могли получить подлинного анархического воспитания: Они бродили в болоте, в которое забрели. Может быть теперь они видят вещи яснее, но для этого они должны были совершенно перевоспитать себя, ибо они видели, что дискуссия теперь — вещь второстепенная, самое же главное — конструктивная работа. Вопрос ясен, нужно практически провести его в жизнь, предоставляя разговаривать тем, кто любит только разговоры.
Делать дело? О, конечно, но только никто не знал как правильно начать работу. Многие из вновь пришедших в наше движение отошли от него разочарованными и усилили ряды коммунистов, которые, не будучи более сознательными, чем другие, все-таки поняли как делать большой шум и в рядах оппозиции заняли место анархистов. Благодаря отсутствию равновесия и устойчивости они нанесли вред всем движениям, которыми только они пытались руководить. Что касается анархистов, то я до войны верил, что они достаточно имеют человеческого разума, чтобы знать когда и где действовать при данных условиях. Но приняв во внимание случившееся, сколько я должен отбросить из того, во что верил! Анархисты или, по крайней мере, очень многие из них настолько же узки и сектанты, как и самые глупые люди из массы.
Изолировав себя от масс, претендуя что они стоят выше их, анархисты тем самым осудили себя на абсолютное бессилие. Они все еще не поняли, что должны стоять в тесной связи с массами, заинтересовать массы своей борьбой, втянуть их в движение и в своих программах стараться проводить только то, что массы способны понять. Я объясню, что я думаю. Полное уничтожение современного общества возможно, само собой понятно, только при помощи революции. Но рассматривая различные пружины современного общества можно заметить, что многие из них могут быть приведены в бездействие. Многие из утверждающих возможность только современной формы общества, сознают, что некоторые улучшения возможны в нем и выражают полную готовность помочь такой кампании, которая стремится устранить то, что они считают ошибочным. Какие кампании мы можем вести против жестокостей полиции, против усиливающегося вооружения; за изменение воспитания, которое до сих пор воспитывает попугаев, и которое может быть изменено так, что учитель вместо обращения к памяти ученика должен стремиться развить в нем критический дух и научить мыслить, чтобы ученик создавал себе мнение лишь после всестороннего рассмотрения предмета и не называл вещь правильной только потому, что ему это внушили. А сколько других подобных областей для деятельности, перечислять которые нет надобности, ибо каждый сам знает их.
Даже среди буржуазии имеется много таких, которые помогут такой деятельности!
Так перед войной „Тан Нуво“ (журнал Ж. Грава, прим, редакц.) нашел среди сознательной части буржуазии людей, выразивших желание помочь кампании против ужасов Монтжуиха, против казни Феррера и против преследования Руссо (французский солдат, подвергнувшийся пыткам в африканском дисциплинарном баталионе). Такая работа может быть распределена среди анархистов: одни могут работать в одной области, другие — в другой, приглашая на помощь всех, не считаясь с их взглядами на другие вопросы.
Такая деятельность не разрушит современное общество, это ясно, но оно может быть сильно потрясено. Вообще-же такой характер деятельности не помешает нам, анархистам, организоваться для борьбы за наши всеобщие идеи, т. е. для пропаганды нашего анархического мировоззрения. Я знаю, многие товарищи обвиняли нас за эти кампании в невыдержанности, объявляя ошибкой наше объединение с буржуазией! Сумасшедшие не видели, если бы мы ограничились в этих кампаниях только анархическими силами, то все они потерпели бы полную неудачу: арестованные в Монтжуихе остались бы гнить в этой крепости, Руссо остался бы в дисциплинарном баталионе и, по всей вероятности, был бы расстрелян.
В деле Феррера монархические и клерикальные канальи были самой сильной стороной. Феррер был казнен, но попытка спасти его была сделана и встрясла очень сильно общественное мнение.
Все это сказано о кампаниях, которые должны быть проведены и которые никогда не бывает поздно начинать. Хотя многие из вновь примкнувших к нашему движению ушли от него разочарованными и примкнули к коммунистам, которые с своей стороны пробовали нечто подобное, но все испортили, благодаря их невыдерженному экстремизму.
Да, надо признаться, со времени войны, коммунисты заняли первое место в рядах оппозиции, место анархистов, которые отодвинуты в задние ряды.
Но все это больше пропаганда разрушения, чем творчества, хотя такая деятельность очень необходима, несмотря на то, что это только кампания агитации.
Когда обдумаешь все, что случилось в прошлом, приходишь к мысли, что мы должны центр внимания обратить на созидательные кампании.
Анархисты, которые при каждом случае употребляют слово революция, сами никогда ничего не сделали для подготовки самих себя к этому событию.
„Для чего нам заниматься сейчас тем, что произойдет через сто лет?“ — спрашивали нас, когда мы задавались вопросом: — каким будет будущее общество, которое мы желаем видеть, и какими средствами мы придем к нему?
И по сей день, все еще дискуссируют: — „что мы будем делать на другой день после революции?“ Точно революция является чем-то, что все организует без всякой предварительной подготовки.
Сейчас же после войны вспыхнули революции в Германии, в Австрии, Венгрии, России и хотя они были победоносными, они должны были, чтобы укрепиться социально, прибегнуть к буржуазным методам, потому что революционеры не были в силах создать новую машину, которая требовалась для порядка, о котором они раньше мечтали.
В России революционеры захватили власть и им удается держать ее до сегодняшнего дня, но они удерживают ее ценою сохранения огромной доли элементов капиталистической экономической организации и ценою отказа от проведения в жизнь самой большой части их социалистических реформ; они этого достигли, сохранив политическую машину царистского времени. Больше, они укрепили власть и действительный характер государства и из террора сделали средство господства над людьми.
В Италии рабочим удалось захватить фабрики, но через короткое время им пришлось отказаться от них, потому что они не знали что делать с созданной ими ситуацией. Некоторые писали и многие говорили о том, что должно быть сделано „в защиту революций“, но они растерялись в системе, которая так сложна, что не могла быть осуществлена. Но даже если бы она могла быть осуществлена, она привела бы нас к авторитету, потому что меньшинства во многих случаях должны были-бы быть подчинены воле большинства.
Единственным средством защиты революции является то, что революционеры, должны быть готовы, когда революция совершается, выработать основные линии нового порядка.
Так как из ничего ничего не делается, то ясно, если революционеры хотят быть в состоянии заложить фундамент нового общества, они должны сейчас в своих пропагандистских группах создать экономические группировки, которые могли бы взять на себя производство и распределение продуктов, когда революция разрушит капиталистическую систему. Революции бывают победоносными не благодаря теориям, а благодаря действиям!
Поэтому к революции надо приступать не с проэктами об экономических группировках, но с фактическими группами, которые, в зависимости от наличных возможностей, немедленно могут начать функционировать и распространяться. Создавать при современном порядке экономические органы для будущего общества — что это за утопия? — спросят многие из товарищей. Это очень далеко от утопии, ибо даже теперь имеются такие группировки. Дело только в том, что, помимо той пользы, которую они и теперь приносят своим последователям, для будущего им нужно будет придать только соответственное направление. Дело, которое без затруднений может быть сделано правильной пропагандой. Так как огромное большинство деятелей кооперативов является более или менее социалистически настроенным, потребительские кооперативы с их широко распространенными торговыми связями и миллионами членов, могут быть с большой пользой использованы для новой организации распределения продуктов после революции, ибо они смогут взять в свои руки большие капиталистические организации и приспособить их для выполнения новых функций и требований. Производственные кооперативы, гораздо меньшие в числе, также могут быть полезными в деле организации производства, но они будут не единственными, если анархисты теперь же возьмутся за практическую деятельность. Перед войной один из товарищей из группы пригорода Парижа предложил некоторым товарищам снять мастерскую, в которой члены могли бы работать в свободное время, выделывая вещи для собственного потребления, для выполнения заказов от друзей или же для обмена на предметы, которые они сами не могут выделывать. Это было бы выгодно только для тех, которые хотели иметь от этого немедленную пользу. Но те, которые хотели бы приступить к делу в интересах пропаганды, имели бы другие цели: немедленная кооперация с другими такими же мастерскими, установление между всеми ими связей, организация службы обмена между всеми участниками, для того чтобы приучить себя к обмену без торговой прибыли. Вначале такой обмен должен основываться на количестве затраченного времени и это всетаки было бы началом подготовки для более серьезного отношения в направлении требуемом новым обществом. Мы теперь могли бы видеть всю важность, которую могут иметь такие группы при организации нового общества, если бы они были повсеместно организованы и, по возможности, в большом числе. В зависимости от их численности они представляли бы собою новое общество в миниатюре. Это — основная линия, по которой мы будем строить. А так как идеи во время революции распространяются очень быстро, то, в зависимости от развития революции, новые группы примкнут к уже существующим, все более расширяя поле деятельности. Если, во что я верю, будут созданы союзы для производства предметов первой необходимости, то не будет затруднения сгруппировать для этой цели и людей.
Имеются и другие группировки меньшего значения, которые также могут быть полезными. Перед войной среди анархистов существовало стремление к организации земледельческих колоний. Но — благодаря тому, что некоторые имели в виду извлечения пользы и не считались с жертвами, которые необходимо было принести, чтобы извлечь эту пользу, а также благодаря происходившим несогласиям, проистекавшим из того, что колонисты раньше не изучали характер тех, с которыми они должны были объединиться и с которыми им пришлось иметь дело ежедневно, большинство попыток в этом направлении кончилось неудачей. Есть возможность, с надеждой на успех, повторить эти попытки, если, прежде чем организоваться, все будет учтено и принято во внимание. Нужно подчеркнуть, что во всех этих группировках, которые я предлагаю, те, которые войдут в них, могут извлекать пользу еще при современном обществе и вместе работать для подготовки лучшего строя.
Другое объединение, помимо тех, о которых я здесь говорил, была попытка связать товарищей разных местностей для того, чтобы знать откуда и как добывать самые дешевые предметы потребления. Эти объединения также могут быть использованы не из-за их современных заданий, но из-за их познания где можно достать новые запасы пищи.
Я указываю здесь формы тех группировок, с которыми я знаком и которые, по моему, могут помочь победе революции, о которой некоторые товарищи много говорят, но ничего не делают для ее приближения или обеспечения ее победы, когда она произойдет.