Глава 13. Дрожь

— Иола… — подтверждаю я.

Орки смотрят на меня с высоты своего роста, и Янар распоряжается:

— С нами пойдёшь. Поговорим.

Я оглядываю всех троих и не нахожу ни слов, ни причины возражать… Я им так благодарна, что слов просто нет.

Спасли же они меня. Снова.

Слов у меня нет, поэтому я просто киваю.

Оларх приобнимает меня за талию и направляет вслед за Янаром.

Люди шарахаются в стороны, прижимаются к стенам, кто-то убегает в подворотни. А широкоплечий Янар спокойно идёт к дорогой таверне на пристани. Высокий, с луком за спиной, орк идёт целеустремлённо, уверенно, и я, направляемая властной ладонью Оларха на ватных ногах следую за ним.

Оглядываюсь. Тахир замыкает шествие. Его цепкий взгляд изучает окрестности. Изумрудные глаза чуть прищурены, на губах полуулыбка, вызывающая у меня мурашки по коже.

Мы проходим мимо коновязи. Моя кобыла, увидев меня, всхрапывает, тянется мордой. Бедняга чувствует моё состояние и тревожно перебирает ногами.

Янар останавливается. Смотрит на лошадь, потом на меня.

— Твоя? — спрашивает он коротко.

Я киваю. Говорить всё ещё не могу, слишком много всего на меня свалилось.

Он оглядывается, жестом подзывает хозяина таверны, который выбежал на шум и теперь бледный стоит в дверях, сжимая в руках полотенце.

— Лошадь в стойло, — распоряжается Янар. — Сена и лучшего овса.

Хозяин бросается к лошади и принимает поводья. Кобыла недовольно косится на него, и всё же даёт себя увести.

Мы заходим в таверну. Дверь захлопывается, отсекая шум порта. Тёплый воздух окутывает меня, и вдруг я понимаю, что замёрзла, продрогла до костей, хотя на улице весна.

Внутри тихо, пусто. Все посетители, наверное, высыпали на улицу смотреть на представление, а потом, завидев орков, потихоньку попрятались. Так мне, во всяком случае, кажется.

Здесь пахнет вкусной едой, и обстановка добротная, явно для богатых купцов, которые отправляют товары по реке в столицу.

Хозяин бежит за нами, заискивающе улыбаясь.

— Господа… достопочтенные… там, в общем зале, стол лучший могу вам…

— Отдельную комнату, — обрывает его Янар. — Для принятия пищи. Для особых гостей.

Хозяин замирает на мгновение, потом часто-часто кивает.

— Да-да, конечно, есть у нас такая, для знатных посетителей… Прошу, прошу за мной!

Он ведёт нас вглубь таверны, к двери, обитой тёмным деревом. Распахивает её, жестом приглашая войти.

Комната небольшая, уютная. Посередине стол, накрытый чистой скатертью, вокруг несколько стульев с высокими спинками. В углу камин, где потрескивают дрова.

Здесь тепло, на окнах плотные занавески, пара гобеленов с охотничьими сценами. Дорого, чисто, уединённо. Хозяин таверны зажигает свечи на столе, кланяется и исчезает за дверью, тихо прикрывая её за собой.

И в этот момент меня накрывает. Дрожь начинается где-то в животе, поднимается к груди, разливается по ногам и рукам.

Напряжение последних часов наконец отпускает, выходя наружу противной выматывающей дрожью.

Я стою посреди комнаты, вцепившись в лямку сумки побелевшими пальцами, и трясусь. И ничего не могу с этим поделать.

Перед глазами всё плывёт. Пытаюсь сказать что-то, хоть как-то сдержаться, но из горла вырывается только сиплый всхлип.

Оларх всё это рядом со мной… На мои плечи опускается тяжёлый тёплый плащ. Оларх молча притягивает меня к себе, обнимая одной рукой, и ведёт к камину.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. Кожа доспеха жёсткая, зато мне от этого ощущения необъяснимо хорошо, а ещё от этого высокого черноглазого орка очень приятно пахнет, мужским таким, притягательным, ни на что мне не знакомым запахом.

Он усаживает меня на стул у самого огня, сам придвигает другой стул и садится рядом. И мне легче от его присутствия, от ощущения его спокойной непоколебимой силы.

Я кутаюсь в плащ, тело всё ещё бьёт нервная дрожь… И вот тут мне становится стыдно. Они смотрят на меня, эти трое могучих воинов, а я трясусь и не могу остановиться.

— Я… сейчас… — выдавливаю я, стуча зубами. — Просто… надо минутку… я успокоюсь… Спасибо вам… спасибо…

Говорить у меня получается сбивчиво. Я зажмуриваюсь, пытаясь взять себя в руки, вот только тело совсем меня не слушается.

Ко мне неслышно, подходит Тахир. Придвигает стул с другой стороны, садится рядом, и я оказываюсь между двумя огромными орками.

Тахир берёт мои руки в свои… Мои кисти просто тонут в его больших ладонях.

Я смотрю на наши руки и чувствую, как от них в моё тело вливается знакомое, уже памятное по мастерской тепло.

Тахир начинает что-то шептать, поглаживая мои дрожащие руки длинными сильными пальцами. В этом шёпоте слышится упругий чёткий ритм. Я ничего не понимаю, но дрожь утихает, и даже дыхание выравнивается.

Поднимаю взгляд, заворожённо смотрю, как его красивые, чуть прищуренные изумрудные глаза мягко, едва заметно светятся.

Довольно быстро я прихожу в себя. Сижу, вжавшись спиной в спинку стула, между двумя орками, и уже дышу глубоко и ровно. В голове проясняется.

Мне становится неловко. Я осторожно отстраняюсь от Тахира, высвобождая руки, потом чуть отодвигаюсь от Оларха. Кутаюсь в плащ, думая о том, насколько меня будут держать ноги, если встану. Но решаю всё же с этим повременить.

Янар стоит у двери, скрестив руки на груди, и смотрит на меня.

— Спасибо, — говорю я тихо. — И за то, что в мастерской… И сейчас. Но почему вы помогли мне?

Янар пожимает плечами. Просто, буднично, будто это само собой разумеется.

— Ты была в беде, — говорит он.

— Хорошо, что ты жива, — усмехается Тахир, и в его голосе действительно слышится тепло. — После того взрыва, мы думали, ты погибла.

Я смотрю на них и не знаю, что сказать. Они же орки, те, кого люди считают чудовищами. А по делам — куда лучше, чем большинство людей, которых я знаю.

Янар отходит от двери, садится за стол напротив меня.

Он протягивает руку. Жест властный, пронизанный уверенностью, что ему сразу подчинятся.

— Покажи брошь, — говорит он.