— Повежливей! — Маркел отвесил древоточцу подзатыльник и заставил того прикрыть свои жвалы, угроза подействовала, но насекомообразный продолжал пялиться на нас, как на заклятейших врагов.

— В клетку его, — приказал я, а сам перебрался домой в подземный храм.

Там в шикарном крытом водоёме я через таблички попросил предводителей глурров, сына и отца, подплыть ко мне. Их трескотня со знатью оборвалась, и они гордо выбрались на поверхность, встав напротив меня.

— Скви-и-и-к! Ц-ц-ц! Пи-и-и! — сказал первым сын, со слов Потапа у них старшие всегда слушают, а младшие беседуют и доносят волю.

У меня брови поползли вверх, когда сначала один, а потом второй протянули мне трëхпалые ладони. Я пожал их машинально, а те довольные собой кивнули друг другу.

Гил-Нга-Ворн, который сын вождя, нагнулся было подобрать деревянные таблички для беседы, но я отрицательно помахал ладонью и показал им закрытый бутон розочки. Те с опаской повертели их в руках, а потом я продемонстрировал, что делать.

— Съесть-можно-это-хотеть-он-от-нас-что?

— Надеть-вопросы-лишние-нет, — строго одёрнул отпрыска вождь, не догадываясь, что я уже их прекрасно понимаю.

— Меня так хорошо слышно? — спросил я вежливо, шокируя не только главных, но и тех, что ловили каждое слово из бассейна, наполовину спрятав головы в воде.

Окружение мигом встало по пояс, плескаясь и не скупясь на эмоции.

— Тише-вы-дикари-вести-себя-почему⁈ — гаркнул Ворн, заглушая беспорядок.

Речь была понятна как им, так и мне. Артефакт IV поколения переводил человеческие языки, с магзвериными не дружил. Обитатели «Красного-34» — это видоизменённые люди, потому присутствовали некоторые лингвистические дефекты. Если древоточца «роза» не осилила, то тут я отлично понимал смысл сказанного.

— Прошу-прощения-за-соплеменников-моих, манер-им-не-хватает, — обратился ко мне Ворн с ноткой благородства в голосе.

— Ничего, мы и сами в первый раз удивились силе этого артефакта. Всё в порядке. Пока что у нас девятнадцать «переводчиков», но со временем мы снабдим ими весь народ глурров для удобства общения между нами.

— Славная-вещь-вы-создали-сами-её? Настолько-велика-сила-племени-вашего? — спросил Ворн, потирая пальцами слившийся с чешуëй цветок.

— Нет, это сделали другие люди, не из нашего мира, но мы быстро учимся. Со временем переймём их техники.

— Видели-мы-печь-и-кузницу, гнуть-лепить-металл-под-водой-невозможно-как-хочешь, — с сожалением отметил сын вождя. — Но-зато-у-нас-есть-много-похожего.

— Например? — поинтересовался я.

— Ваш-слуга-выращивает-зелень-в-домах, мы-водоросли-в-полях. Вы-разводите-рогатых-зверей-и-пьёте-их-молоко, мы-растим-своих…

Ворн довольно быстро утратил стеснение и привык к артефакту-переводчику. Его речь лилась едиными предложениями, а правдивость подтверждали кивки умудрённого годами родителя.

Глурры хотели показать, какие они могучие и ценные союзники, что они полезные, что с ними нужно считаться и всё в таком духе. Я тактично всё это слушал, задавая уточняющие вопросы, и под конец мы разошлись довольные друг другом. Наметились очертания плана улучшения жизни обеих рас.

— Примите это как подарок, — я отдал им десять рубиновых розочек, чтобы они не испытывали проблем с коммуникацией.

Одну оставлю себе, остальные восемь перешлю в Чумбур-Косу. Гио с аккумами переделывал там сейчас подводную пещеру в целый город. Даже не верится, что всего один человек его уровня с магической подпиткой извне способен на такой объём работ.

«Мы обгоняем имперцев уже не на два, и не на три шага, на все десять», — подумал я, когда выбирался на поверхность к шахте.

Магтехнологии давали нам, маленькой, но дерзкой группе людей, шанс отстроится от огромной страны, развиться до недосягаемых высот и поглотить одно Великое княжество за другим. Хвастаться сейчас всем — значило загубить дело на корню.

Пелагея со своей иллюзорной магией — тот важный винтик, которого мне не хватало. Она скроет нас пологом от вездесущего ока экспедиционного корпуса, как в этом мире, так и за его пределами. В Таленбурге всё ещё были шпионы баронов, всякие подозрительные личности от других аристократов и прочий ангажированный люд.

Как только я чуть поднялся, сразу на хвост сели соглядатаи, всем стал интересен — за информацию о ведуне щедро готовы были платить. Для меня их потуги сродни игре с младенцами в песочнице, вижу насквозь.

Скоро вышлю это гнильё прочь, но пока пусть живут и разносят обо мне слухи. Они получат ровно ту информацию, к которой им дозволят прикоснуться. За каждым закреплён мой надсмотрщик, а некоторые места Таленбурга закрыты для посещения. Дежурные глипты ревностно охраняли вверенные им объекты.

Однако магтехнологии без преданных способных людей всего лишь инструмент без хозяина. Так что мой путь — это наращивание дружины в широком смысле слова: воины, маги, учёные, торговцы, управленцы, ремесленники, фермеры, церковники, творцы — феоду требовался весь спектр профессий. Результаты уже имеются и ещё какие, но останавливаться нельзя, с каждым днём мы должны становиться сильнее, влиятельней, богаче.

— Владимир! Владимир, какая радость, ты вернулся! — эмоционально помахал мне герцог и побежал навстречу, назло обступившей его свите, за ним следом засеменила рыжеволосая лекарша Мелисса. — Где ты пропадал всю неделю? Видел моих воинов? Представляешь, они пришли, пришли! Спасибо тебе, ты ещё не смотрел их?

— Нет, Ваша Светлость, я только с дороги. С превеликим удовольствием навещу новую крепость вместе с вами.

— Отлично! А то мне и выйти никуда нельзя. Я не жалуюсь, ты не подумай, но как же я скучаю по балам папеньки… — мечтательно затянул он, а потом смутился. — Обожаю танцы, а чем ещë заниматься такому, как я?

— Вы себя недооцениваете, Демьян Гаврилович. У вас впереди великие свершения, надо готовиться к ним… — я заметил, как его лицо начинает принимать скучающий вид, и поспешил добавить. — Но сегодня особенный день, потому предлагаю после смотра заглянуть в Ростов. А насчëт бала я сообщу Марине Васильевной, она мастерица на подобные забавы, — соврал я, глядя в широко распахнутые глаза знатного юноши, настроение его тут же улетело в космос.

— Ты серьëзно, у нас будет бал? Ах, я весь в нетерпении! Как же всë хорошо обернулось…

Изнежили всё-таки Демьяна отцовской любовью. Никогда он особо не следовал этикету, да и зачем, если ты проклятый ребёнок без какой-либо власти в большой и дружной семье? Можно наплевать на правила — папенька с братьями всё уладит, только вот никого в живых больше нет, а на тебя легло управление обширным герцогством.

Черноморье, на секундочку, включает в себя два графства (до падения семьи Абросимовых — три) и четырнадцать баронств! Что может со всем этим сделать ребёнок шестнадцати лет? Его никогда не готовили к такой роли. По сути, он жил свою счастливую жизнь с золотой ложкой во рту и пропустил этап закалки духа. Проклятие ведуна выключило его из гонки аристократов, и теперь надо навёрстывать упущенное.

«А он не хочет…»

Я прошёлся с Ровниным, выслушивая его детские приключения, о том, как он сдружился на тренировочной площадке с пятёркой кадетов, его сбивчивые переживания о прошедшей казни канцлера Лоретти, а также впечатления о еженедельном фехтовальном турнире с призовым фондом в десять тысяч рублей, который запустил Анжей Марич для привлечения талантов.

По этой обрывочной мешанине я понял, что герцог ни черта не сделал за прошедший срок.

— Позвольте поинтересоваться, а как проходят ваши тренировки в магии и занятия с отцом Филаретом?

Я наказал священнику и преподавателям кадетского корпуса лично пестовать Демьяна, чтобы тот подтянул знания, и был готов хотя бы к двадцати годам взять в свои руки власть.

— Успеется, Владимир. Не переживай, теперь мои воины со мной, всё будет хорошо. Кто вообще осмелиться к нам сунуться, когда прямо под Ростовом стоят лагерем полторы тысячи отборных гридней? Покажите мне этого дурака! — свысока выдал он, невольно намекая о своëм военном превосходстве по сравнению с крошечным баронством.

— Ваша правда, Демьян Гаврилович, — согласился я, поглядывая себе за спину на отошедшую почтительно Мелиссу.

«Её рук дело?»

Читать юному герцогу лекцию о праздности я не посмел — только безнадëжно оттолкну от себя. Мы расстались у терема с уговором собираться в дорогу. У крыльца меня встретил подросший до 4.5 метров Лёлик, плюс метр прибавил как переродился. Камнекожий глубоко поклонился на японский манер, прижимая ладони к бёдрам.

— Как же ты теперь будешь с Мефодием бороться? — спросил я его с улыбкой, задирая голову и щурясь от осеннего солнца.

— Гдод дод, — басовито ответил он, и я одобрительно похлопал его по каменной ноге.

— Рад, что ты снова в строю, дружище.

Взбежав по лестнице к себе в кабинет, я нашёл там Марину, закопанную в горы бумаг. Девушка подняла заспанные глаза и просияла.

— Сколько у нас времени? — спросила она, когда я затащил её на софу.

Мы расстёгивали друг на друге верхнюю одежду, не забывая прерываться на жадные поцелуи.

— Полчаса точно есть, пока соберётся… — отмахнулся я, хватая её за грудь.

— Мальчишка, ах! — застонала она. — Володя, мальчишка — дурак…

— Потом, — я заткнул её рот ладонью, не желая портить момент.

* * *

— Кусать-то было зачем? — спросил я, растирая ладонь с отметинами от зубов.

Марина собирала с пола свою одежду, заодно и кинула мою в лицо.

— Чего как дед старый ворчишь? Отметину на тебе поставила, чтоб другие бабы не засматривались на такого жениха, — в шутку ответила она.

— Забыл, что ты собственница, — хмыкнул я, но вскоре перешёл на серьёзный тон. — Не нравится мне, что Демьян лясы точит.

— Это всё его шлюха, — натянув штаны, ответила Марина. — С приходом отцовских гридней в уши ему мёд льёт, мол, Ваша Светлость так могуч-размогуч. Он и размяк от лести, сразу гоголем заходил, а ведь мальчик хороший, способный.

— Только этого мало, — встал я и прошёлся к столу заглянуть в бумаги. — Талант без труда и огранки с годами обречён на посредственность. Надо как-то заставить его учиться, у него слишком много свободного времени.

— Ты так говоришь, будто он твой сын, не всё ли равно?

— Я с ним до передачи мне графского титула.

— А потом? — Марина положила мне руки на шею, пытаясь насмотреться перед уходом.

Я неопределённо качнул головой.

— Не знаю, не хочу сейчас об этом думать.

Мы напоследок пообнимались, но вскоре пришлось чуть ли не убегать.

— Какой ещё бал, ты сдурел? Я даже близко не знаю, как их проводить! — крикнула она, когда дверь захлопнулась.

Улыбаясь своей коварной подставе, я спустился на первый этаж и встретил выходящего на улицу герцога. Юноша принарядился в парадный мундир, нам подали лошадей, и вскоре мы ехали трусцой по дороге к лагерю. По пути болтали о том о сём, я старался быть доброжелательным и лёгким, но не забывал отслеживать состояние всей его свиты.

Показатель «Счастье» стабильно снижался, что говорило о правильности моих действий. Они могли сколь угодно злиться и зубоскалить за спиной, но шансов переманить герцога на свою сторону у них никаких.

«Пока Его Светлость гостит в Таленбурге», — поспешил я уточнить.

«Преданность» Совета давно на нуле — тут комментировать, только портить. Вместе с герцогским гарнизоном «в гости», наконец, добрались дети высокопоставленных мужей, так что на отрезке пары дней все змеи расползутся по своим норам подальше от Таленбурга. Нечего им тут шипеть — пусть работают на благо Ровниных. А пока я гасил их когнитивку «Градиентом», чтобы выглядели тупее обычного и не смели вякать.

Ермолай Яр и воспитанники кадетского корпуса постарались на славу. За короткий срок они возвели на пустыре приличные укрепления с военным городком. Роскоши мало, но зато у гридней теперь есть крыша над головой, полевые кухни с парой десятков наёмных работников, наспех сколоченные конюшни, тренировочный плац с чучелами и многое другое. Чего не хватает, можно закупить в Ростове или у нас — расстояния примерно одинаковые.

Демьян сиял от довольства.

— Ваша Светлость, великолепная армия, — похвалил я его, когда мы верхом объезжали построенных в ряды гридней. — Держу пари, вы прирождённый полководец и стратег.

— Как и все из рода Ровниных, — ответил он с гордо поднятым подбородком, иногда малец по-отечески махал оторванным от своих занятий воинам, думая, что те боготворят его.

Преданность к «Д. Г. Ровнину» (7/100)

Преданность к «Д. Г. Ровнину» (2/100)

Преданность к «Д. Г. Ровнину» (5/100)

Преданность к «Д. Г. Ровнину» (10/100)

Преданность к «Д. Г. Ровнину» (1/100)

…

При этом солдаты души не чаяли в его погибшем отце. Их тоже можно было понять: у старика-герцога было столько достойных сыновей, но выжил почему-то самый несуразный и без перспектив. К тому же смертельно больной.

— Смотрю на них и налюбоваться не могу, орлы! Вот только, как быть, Демьян Гаврилович? Если не заплатить им или, не дай бог, провизия кончится, они эдак Ростов разграбят быстрее, чем некроманты.

— А у нас что нет денег? — побелев, тихо спросил герцог.

— У меня есть, а вот у вас…

— Не томите.

— Боюсь, ваши средства раздроблены по всему Черноморью, и собрать такую сумму за раз выйдет долго. Покойный герцог не доверял банкам. Да и у меня нет столько денег на провиант. Первое время им хватит, а вот дальше, ох, не знаю…

— Что же теперь делать?

— Вам надо решить эту проблему.

— Но как я… Я не умею, — от стыда юноша перекрасился в красный. — Едемте, Владимир, пусть они как-нибудь сами… — он незаметно дёрнул меня за рукав.

— Вы чего? Так нельзя.

— Умоляю вас, барон, придумайте за меня.

— Из нас герцог здесь вы, и это ваша армия, а не моя.

Перспектива растерять единственную защиту от врагов паникой заволокла ум мальчишки, а я в довесок на 5% снизил ему критическое мышление. Пусть поварится в собственном соку, богатенький бездельник.

— Что делать? — он с бараньими глазами посмотрел на меня. — Вы ведь обещали помогать…

— Обещал, но я не в силах быть с вами круглыми сутками, поймите. Какие-то проблемы придётся решать самому, и отвечать за них, — добавил я. — Вот если бы вы не пропускали занятия у отца Филарета, знали бы всё о военном искусстве, о провиантском снабжении в том числе.

— Да что какой-то там священник смыслит в войне? — возмутился Демьян

— Как, а вы не в курсе?

— О чём?

— Отец Филарет, в миру Степан Колокольцев, у кого только не служил по молодости: и у герцогов, и у баронов — всякого лиха повидал, и повоевать пришлось. В этом деле он собаку съел, Ваша Светлость.

— Я и не знал, — опустил глаза Демьян, на лице отобразился редкий для юноши мыслительный процесс, он прикусил губу и спросил. — А я могу, ну…

— Вернуться?

— Да.

— Конечно, я поговорю со святым отцом, он вам не откажет, — заверил я герцога. — Теперь понимаете, какая ответственность на вас лежит и почему нельзя быть беспечным?

Демьян кивнул.

— Спасибо за урок, Владимир.

Я с облегчением выдохнул и хотел было праздновать, восхваляя свою находчивость, но герцог вдруг развернулся на коне и поспешил обратно к строю.

— Слушайте все сюда! Слушайте мой первый приказ! — привлёк он внимание офицеров и рядовых.

Крутнувшись на месте, Демьян продолжил.

— Вы присягнули мне и роду Ровниных на верность. Ближайшие свои годы я проведу здесь, в Ростовском графстве, потому оно станет и вашим домом! Мой славный друг и вассал, барон Черноярский любезно согласился принять меня своим гостем. Он знает об этих местах лучше, чем кто-либо из вас, даже лучше меня!

У меня закралось смутное и тревожное подозрение.

— Потому я назначаю его интендантом Ростовского гарнизона! — громко объявил Ровнин. — Отныне ваш резерв переходит под прямое руководство барона Черноярского в вопросах расквартирования, довольствия и дисциплины.

Довольный собой не в меру, он придурковато помахал рукой, призывая подъехать поближе.

«За что мне это всë?»