Глава 26. Доноры и реципиенты

Дамир Морозов

Получив, наконец, законный повод не покидать квартиру, жарю на кухне картошку.

Сто лет этого не делал. Еще с военной учебки. Но сегодня мне хочется.

Настя спит рядом на диване под успокоительными. Я отвечаю на звонки ее телефона.

–Да, прошу прощения, она не успела вас предупредить попала в больницу, – сообщаю директору детского сада.

–И что вы мне прикажете делать? – Возмущается женщина.

–Ну а что обычно делают в таких случаях? Вызывают сменщика или доплачивают охранному предприятию за дежурного представителя. .

–Я все понимаю, но у меня на счету каждая копейка!

–Сегодняшнюю копейку я могу вам возместить. Но далее – это нормальные риски работодателя.

–Я правильно понимаю, что до конца месяца Анастасия не вернется?

–Да, вы правильно понимаете.

–Тогда мне потребуется ее больничный или заявление по собственному желанию. Поймите, трудовая меня съест за беременную, а оплачивать ещё один длительный больничный я просто не могу.

–Не переживайте. У вас будет заявление.

Настя точно не захочет, чтобы из–за нее кто–то чувствовал себя стесненно. Скорее, побежит на работу в ночь, а в мои планы спать с ней раздельно больше не входит.

А что входит в твои планы, Морозов?

Выключаю плиту и накрываю сковороду крышкой.

Оглядываюсь на спящую в свете ночника Настю.

Входит в твои планы ещё одна спасенная от суровой реальности женщина, которая не сильно уверенна, что ты ей тоже нужен.

С ней, конечно, не будет драмы желания ребёнка. Как вспомню несчастные глаза бывшей жены, так до сих пор пробирает. Но будет что–то другое… не сразу. А когда занятость малышом и благодарность к тебе утихнут.

Тогда зачем ты, мужик, опять в это гиблое дело полез? Помогал бы… без ожиданий.

Да уж. Легко сказать. Просто осточертели связи без чувств! Хочется так, чтобы в груди трепетало и голову отрывало, когда касаешься.

Вот мне и оторвало…

Смотрю на часы. Что–то долго моя барышня коматозит. Пора бы просыпаться.

Подхожу к дивану и присаживаюсь на край.

Осторожно веду костяшками Насте по лицу. Она улыбается и морщит нос.

–Эй… – немного тормошу за плечо. – Спящая красавица, пора вставать. Нужно выпить лекарство и поесть.

Оказывается, эта «звезда» с утра ничего не ела. Еле засунул в нее в больнице омлет.

Настя открывает глаза и застывает на мне растерянным взглядом.

У меня внутри все успевает за эти секунды перевернуться, и я будто лечу с высоты вниз, ожидая болезненного удара спиной, но его не случается… Потому что Настя смущено краснеет и трется щекой о мою ладонь.

–Привет… – шепчет, прячась в плед. – Мне очень стыдно. Я создала тебе столько проблем!

В больнице остаться наедине и поговорить у нас возможности не было. Да и Настя была не в том состоянии.

Не понимая, что мне с ней делать, пожимаю плечами. А хочется целовать…

И все стоклятые проблемы как–то меркнут, сужая мой мир до здесь и сейчас.

–Как ты себя чувствуешь?

–Нормально, – кивает Настя. – Главное, что с ребёнком всё хорошо. Я так испугалась. Обещала же себе больше не нервничать, но вот… не получилось.

–Я понимаю. Видеть близкого человека с другим – это непросто…

–Нет, все не так, – запальчиво перебивает меня Настя и резко хватает за руку. – Дамир… мне… видеть тебя с той женщиной было гораздо больнее, чем встретить бывшего мужа. Ты знаешь, если бы он не начал плеваться гадостями и просто ушел, я бы может быть, даже ничего не стала ему говорить. Просто поставила бы в голове точку. А он начал оскорблять, и мне просто стало очень обидно. По–человечески. Захотелось просто справедливости. У меня же никогда кроме него никого не было. Я считала, что у нас семья. Такая, что и в горе и в радости. Но радости он решил разделить с другой. И ты понимаешь… не женятся же люди после месяца знакомства! Ну не бывает такого! А значит, он мне давно изменял. Просто искал повод и беременность моя была ему, как кость в горле. Стоп…

Замечаю, как у Насти распахиваются глаза.

–О, Господи… Господи! Как же я сразу не поняла?!

–Настя, Настя успокойся! – Я перехватываю ее жестче и прижимаю к себе.

Сердце под моей рукой снова трепещет на предельной скорости.

–Настя, если ты сейчас же успокоишься, – говорю строго. – Я уложу тебя в больницу. Ты слышишь?

–Да… да! – Она падает лбом в мое плечо. – Они хотели, чтобы ребёнка не было, Дамир. Хотели, чтобы случился выкидыш.

–Да ну… – глажу ее по спине, а сам охуе… в шоке я. – Это уже глупости.

–Понимаешь, – отталкивается от меня Настя и прикладывает ладонь ко лбу. – Резус–конфликт на раннем сроке обнаруживают редко. Только если пара в курсе, ну это когда оба сдают анализы.

–Так… – киваю. – Я в этом ничего не понимаю. Хочешь, мы завтра ещё раз поговорим с врачом?

–Да дослушай, – сверкает она глазами. – Когда я попала в больницу, меня врачи спросили, знала ли я о беременности. Я о ней знала, потому что уже стояла на учете в консультации. Вот только вопрос они мне этот задали, потому что нашли в крови следы противозачаточных. У меня стремительно падал ХГЧ и началось кровотечение. Фактически, именно оно и спасло ребёнка!

–Подожди, ты хочешь сказать, что тебя муж пытался отравить?

–Он или его мать… Но это догадка. Бредовая, может быть, я схожу с ума! – нервно усмехается Настя. – Ты понимаешь, что пока кровь матери и ребёнка не встречаются, резус–конфликт определить нельзя! А когда эта идея не вышла, они придумали бред про тест на отцовство!

–Что за тест? – Нахмуриваюсь ещё сильнее.

К сожалению, а вопросах совместимости крови я немного специалист. Да и вообще, история с беременностью становится все мутнее.

–Мой бывший муж уверен, что ребёнок не от него. Я не понимаю, как это вообще могло прийти им в голову?

–Подожди, ты же сказала, что вы сдавали анализы.

–Да. Мы оба отрицательные. Я даже пробовалась быть донором, когда бывший муж болел.

–Болел?

–Да, я же говорила.

–Я не обратил внимания тогда.

–У него был острый лейкоз.

От прилива жара по телу рву пуговицы рубашки.

–Так, раз вы решились на зачатие, то значит, он выздоровел? Выглядит мудак здоровым и упитанным.

–О, да! – Грустно фыркает Настя. – Год я плясала вокруг него. Практически не отходила от кровати.

–Что помогло?

–Пересадка костного мозга. Просто повезло! Человек, которого готовили к операции умер и срочно нужно было найти другого. Чтобы не пропал материал.

–А когда это было?

–Чуть больше двух лет назад. Потом ещё пол года реабилитации. Понимаешь, я и подумать не могла, что он мне вот так отплатит!

–Настя, а в какой больнице он проходил лечение?

–В областном центре на Зорина.

–А лечащий врач был не Ермолин?

–Нет. Доронин.

–Хмм…

–Дамир, а почему ты спрашиваешь? – Настороженно спрашивает Настя.

–Мой брат тоже лечился в этой больнице, – отвечаю, не желая пока просвещать ее в свои мысли, чтобы не волновать лишними догадками.

Ведь я могу ошибаться. Надо сначала все проверить…

–Так, – хлопаю себя по коленям и выдавливаю беспечную, на сколько это возможно, улыбку. – Давай–ка ужинать. Хватит разговоров о твоем бывшем…

Встаю с дивана, нащупывая в кармане телефон.

–А ты куда? – Смотрит на меня Настя.

–А я сделаю звонок и присоединюсь к тебе. Сама можешь встать. Или принести ужин?

–Нет, я встану. Я уже все бока отлежала.

Прихватив сигареты, ухожу на балкон.

Плотнее прикрываю дверь и набираю Ермолина.

У него, конечно, может операция, да и время уже позднее, но мои вопросы слишком принципиальные, чтобы ждать утра.

Но профессор неожиданно берет трубку.

–Алло, добрый вечер, Дамир Алексеевич!

–Здравствуйте, Степан Александрович. Удобно?

–Вполне. Вот, только собрался выпить кофе.

–Прошу прощения. Перезвоните?

–Нет, Дамир Алексеевич, давайте поговорим. Вы, наверное хотели спросить о Вере Петровне?

–Да, о ней тоже, но сначала о другом.

–Слушаю… – удивлённо.

–Скажите, как звали того человека, для кого я стал донором?

–Дамир Алексеевич, вы же знаете, что эта информация конфиденциальна. Единственное, что я вам могу сказать, это то, что реципиент жив и абсолютно здоров.

–Значит, никак встретиться я с ним не смогу?

–Так.… – задумчиво. – Если следовать букве закона, и учитывая обстоятельство, что с момента пересадки прошло два года, вы можете отправить реципиенту анонимное письмо с предложением о встрече. Если он будет согласен, то сам вам назначит время и место встречи.

–То есть, это всё–таки возможно? – Спрашиваю давяще.

–Только в том формате, который я озвучил.

–Понял. Тогда я хотел бы заехать и передать письмо. Скажем, завтра. И ещё… моя мать просила вас отпустить ее домой на Новый год. Скажите, что для этого нужно. Понимаете, больничные стены очень деморализуют человека.

–Об этом, мои друзья, можно будет говорить через пару дней, когда придут контрольные анализы. Госпиталь на карантине. Сами понимаете. Любая инфекция для людей со сниженным иммунитетом может стать смертельной.

–Я понимаю.

–Ну вот если мы сможем перевести Веру Петровну на дневной стационар в санаторий, то ваша просьба вполне вероятно будет иметь положительный ответ.

–Я понял. И последний вопрос, Степан Александрович…

–Весь во внимании.

–Может ли измениться группа крови реципиента после пересадки костного мозга? Чисто гипотетически? Резус фактор с положительного на отрицательный?

–Если у донора был отрицательный – да. Случается достаточно часто. Что–то тесните вы, Дамир Алексеевич… У вас что–то случилось?

–Нет. Это так… вопрос в качестве ликбеза.

–Да? Ну тогда позвольте откланяться. Кофе, понимаете ли… – с улыбкой.

–Да, конечно, спасибо большое!

Прощаюсь и смотрю в темноту двора, зажав в кулак телефон.

Неужели, ты, Морозов, серьёзно предпочитаешь, что подарил жизнь ублюдку?

Нет, это, конечно, мысль из раздела фантастических совпадений. Но тем не менее…

Хорошо, а если это он? Что ты думаешь делать? Да ничего. Главное, что теперь у юристов, которые будут работать по разводу Насти будет за что зацепиться в истории с резусом фактором. И разденут гадскую семейку, как липку!

Я просто так это не оставлю!

–Дамир.…

Заглядывает на балкон Настя.

–М? – Оборачиваюсь.

–Ты долго… – улыбается смущенно. – А я тебе тоже ужин наложила. Не хочу одна…

В порыве притягиваю ее к себе за талию и вжимаюсь губами в бровь.

–Ну тогда пойдем. Будем все делать вместе…