Глава 22. Молоко и мед

Дамир Морозов

На какой черт я это сделал?! Зачем ее поцеловал?

Не знаю. Я не понимаю! Но страх за Настю, злость на нее в в какой–то момент так меня захлестнули, что из двух вариантов – прибить или присвоить, я выбрал второй.

И я даю себе ещё несколько мгновений насладиться мягким, женским вкусом, прежде чем мы с Настей разлетаемся и трескаемся, как перегретое стекло.

Она шокировано хлопает глазами и закрывает губы пальчиками.

Ну давай, Морозов! Время говорить что–нибудь вразумительное!

А лучше что–нибудь уничижительное. Отмораживающее…

–Шоковая терапия, – хриплю. – Ты как себя чувствуешь?

Настя смотрит на меня, как на чокнутого.

–Сумку верните.

–Э – нет! – Усмехаюсь. – Она у меня теперь в заложниках, чтобы ее хозяйка даже, мать ее, не помышляла о вольных передвижениях! Особенно по ночам!

–Сейчас только шесть вечера.

–Вот именно! – Рявкаю. – И до восьми у тебя смена!

–Меня отстранила от работы Луиза!

–Что? Какого черта?

Слишком много она последнее время на себя берет.

–Потому что у меня нет до сих пор медицинской книжки. Пришлось ехать в клинику и делать. А сюда для очистки совести…

–И как? Очистилась? Или святой водой добавить?

–А вы сами что здесь делаете? – Вдруг переходит девушка в наступление. – Может быть, приехали к романтическому ужину купить лепешек? Мм? Очень жаль, Дамир Алексеевич, что вы так быстро забыли… – осекается.

–Что я забыл? Опять какие–то сплетни обо мне!?

–Нету никаких сплетен ! – Взмахивает руками. – Только факты! Мамочки!

Настя подпрыгивает на месте, потому что мимо проезжает редкая машина и обдает дорожку, на которой мы стоим, грязью.

Отряхиваю свое пальто и подхватываю девушку под руку.

–Ну пойдём. Доделаем твое дело.

–Откуда вы знаете, какое у меня дело?

–А у тебя на лбу строка бегущая.

Крепко держа за куртку, веду девчонку вдоль улицы.

Настя возмущенно пыхтит.

–Да что вы себе позволяете? Почему ведете себя, будто я ваша собственность?!

А действительно, Морозов?! М?

–Может быть потому, – рычу, – что работа, дом, безопасность – все это в твоей жизни завязано на мне? А обязанности без права владения – это рабство, моя дорогая!

–Я на вас эти обязательства не вешала! И могу съехать. И из ресторана уйти! И в обычную больницу вернуться, если вы меня собираетесь этим попрекать.

Останавливаюсь и разворачиваю Настю рывком к себе.

–Остынь. Все.

Ну не готов я к ее самостоятельности. Влип…

И тело мое дурное подрагивает радостно от возможности касаться.

Хочу.…

Хочешь чужую жену?

–Когда у тебя развод, Настя?

–Вообще, через неделю, но я пока не уверена, что он состоится…

–Ясно, – обрываю ее.

Не уверенна она!

–А мужу твоему не интересно, где живет все это время его беременная женщина? – Спрашиваю зло. – Что она ест? Как спит?

–Сомневаюсь, Дамир Алексеевич, что ему это интересно.

–Тогда почему не будет развода?

Я, признаться, теряю адекватность уже. Только холодный воздух остужает мозги.

–Да потому что пока я замужем, закон защищает моего ребёнка! – Всплескивает руками Настя.

Да, Морозов! Она может страдать по отцу ребёнка, если ты забыл, как это бывает!

Мы выходим на нужную площадь. Она освещена светом мягких, желтых фонарей. Работает три киоска из шести, и в каждом есть небольшая очередь из работяг и водил. Они бурно обсуждают проблемы движков и начальников.

–В какую станем? – Развожу руками.

Закусив губу, Настя оглядывается, а после решительно идет к правому лотку.

В окошке суетится мальчишка. Сам отдает лепешки, сам решает вопрос по сдаче.

–Эй, малой! – Засовывает голову в окошко раздачи один из мужиков. – Тетка где? Ты скажи, что если она аренду мне завтра не принесет, я ее выставлю. Ты понял?

–Понял. Брать что–то будете?

–Лавашей мне шесть штук заверни.

Когда мужик отчаливает от окна, Настя тянет руку к своей сумке.

–Можно?

–Зачем? – Хмурюсь.

–Там деньги…

Достаю из бумажника свои.

–Парень!

–Здравствуйте…. – смеряет настороженным взглядом. – Что–то купить хотите?

–А тетка где твоя?

–Отошла, – врет, не моргнув глазом.

–А если честно?

–А вам зачем?

–Ну вы же его пугаете… – отталкивает меня Настя. – Привет, мы с тобой сегодня возле ресторана виделись. Ты оставил хлеб. Мы его съели и принесли деньги. Твоя тетя очень вкусно готовит.

Выдергивает из моих пальцев купюры и протягивает мальчику.

–Спасибо большое вам.

Пацан ошарашено хлопает глазами.

–Визитку мою тетке передай, – оставляю рядом с купюрами свой номер телефона. – Если она захочет о работе поговорить.

–В ресторане? – Шепчет парень.

–В ресторане, – киваю.

Ты, Морозов, сошел никак с ума?

Но восхищенный взгляд Насти доставляет мне столько удовольствия, что отказать себе в этом жесте я не могу.

В конце концов, вдруг и правда что хорошее получится.

А если не получится, то послать никогда не поздно.

–И две лепешки нам заверни.

–А я быстро, – суетится парень. – Вот. Прямо из печи.

Мы получаем горячую, ароматную выпечку и отходим от ларька в сторону.

–Ну, ты теперь спокойна? – Спрашиваю Настю.

Отрицательно мотает головой и облизывает губы.

–И что же не так?

–Можно мне укусить? – Смотрит она с вожделением на хлеб и вдруг начинает смеяться. – Простите, Дамир Алексеевич, я сама в шоке немного. Никогда ничего не хотела так сильно…

Протягиваю ей лепешки. Настя вгрызается в теплую мякоть и, постанывая, закрывает глаза.

Мда…. я кажется тоже. Ничего ТАК сильно не хотел!

Забираю у Насти хлеб и тоже кусаю.

–И молоком топленым запить, – облизывается моя женщина. – С медом.

А я уже согласен и на молоко. И на мед.

–Поехали, – киваю.

–Куда?

–За молоком и медом.