Я выбрался на верхнюю палубу. Думалось, что Голицыну может понадобиться и мой резерв магии тоже: он как самый опытный военный волшебник на борту уже работал с эфиром, взяв на себя роль координатора. Боевой опыт наверняка сыграл решающую роль: так-то в океане, наверное, логичнее было бы использовать возможности гидроманта… Но — усатый опричник обладал неоспоримым преимуществом: он знал, что делать!

Остальные волшебники — всего двадцать три, считая и полных магов, и пустоцветов — образовали вокруг него кольцо.

В отличие от меня это были опытные, обученные чародеи. Им не нужно было держаться за руки, чтобы обмениваться маной, — мощная эфирная фигура, похожая на тележное колесо со спицами, вращалась над головами магов, несколько толстых жгутов эфира протянулись к накопителям, которые я только что наполнил.

Артиллерийские орудия «Крузенштерна» были полностью готовы к бою, их стволы следили за авалонским рейдером… Я с ужасом подумал: если вступят в дело пушки — нам всем кранты. Такие скорострелки распиливают корабль надвое за полминуты! Ну да, у нас имелась магия…

На нее и была вся надежда.

С шелестом пролетел мимо черный флаер, за ним — еще один. Белоснежный корабль лег на перпендикулярный нашему курс и с его носа раздался мелодичный громовой голос:

— A tiro, i lhûn ú-aníron! A edhanno a chogo i mâth i chîr i geliaith, an i Nath i Aranath Awalón!

Мой баритонический тенор и рядом не стоял. Этот мог бы петь арии без микрофона — его километров за пять будет слышно без колонок и аудиосистемы. Аж завидно стало: вот это голосина! Услышали его все, и никто ни хрена не понял. Кроме меня, похоже. И, может быть, Ксении Ивановны.

На верхнем этаже надстройки атомохода открылось окно (очевидно — там находилась капитанская рубка), из него по пояс высунулся Шелихов и, найдя меня взглядом, спросил:

— Ваша светлость, что он там несет? Почему не говорит по-авалонски?

— Похоже, это эльдар, и он так демонстрирует свое презрение к нам. Обращается на высокоэльдарском варианте ламбе, — откликнулся я. — Скорее всего, ему просто пофиг, что мы ответим.

— А чего он хочет? — поинтересовался капитан так, чтобы все слышали.

— Делает вид, что не знает, что это за корабль и кому он принадлежит. Требует принять на борт досмотровую группу, потому что мы якобы находимся в зоне интересов королевства Авалон, — развел руками я.

— Совсем берега потеряли! Тут нейтральные воды! Вон — Орел и Медведица на флагштоке реют! Как это он не знает, чей корабль? — раздались возмущенные голоса с палубы.

— Послать его на хрен? — поинтересовался я.

— А и пошлите его, ваша светлость! Мы принимаем бой! — решительно заявил Шелихов, дождавшись кивка от Голицына.

— Мегафон бы… — засомневался я. — Не докричу!

— Я сделаю, — раздался голос Ксении Ивановны, которая стояла среди магов, в кругу. — Вдохните, арнель!

Не отвлекаясь от работы с массивами маны, она указала на меня пальцем, я вдохнул и закашлялся на секунду, как будто проглотил огромный кусок мороженого.

— A tiro, i lhûn ú-aníron! Edhanno a chogo i mâth! — снова прогремел эльдар.

— Hwain lûg bragol! — откликнулся я, и голос мой был подобен трубе иерихонской.

Кажется, авалонский рейдер даже ход замедлил от неожиданности. Не разговаривают такими словами авалонские эльфы, но прекрасно их понимают.

— А что ты сказал-то? — уточнил капитан из окна.

— Да хрен там плавал! — таким же рокочущим голосом продублировал я.

— А-а-а-атлично! Орудия к бою, щит на максимум, господа маги — будьте готовы к демонстрации наших возможностей!

В этот момент от рейдера отделилось несколько обтекаемых силуэтов: в нашу строну рванули небольшие катера, флаеры прикрывали их сверху, постепенно приближаясь к нашему ледоколу.

Захотелось съежиться, спрятаться, спустится обратно в трюм — но желание это было иррациональным: толстые борта не спасут от противокорабельных ракет и боевых заклинаний. Я сделал над собой усилие — и остался на палубе, вцепился в перила у борта и впервые в жизни наблюдал морское сражение с применением магии.

Волны вокруг белого авалонского корабля вдруг приобрели форму таких же снежно-белых лошадей — буйных скакунов из морской пены! Раздалось громкое многоголосое ржание, и целый табун их лихим галопом поскакал по подернутому рябью океану к «Крузенштерну», обгоняя рейдер и катера. У меня аж сердце зашлось — так это было страшно и красиво одновременно.

— Оп! — гаркнул Голицын, и защитная сфера вокруг корабля вдруг выросла раза в три, диаметр ее увеличился, да и само поле подернулось радужной пленкой, явно уплотнилось.

Столкновение призрачного табуна с нашим магполем не заметить было невозможно. Как будто само мироздание вздрогнуло! Концентрические круги волн разошлись в обе стороны от места удара, «Крузенштерн» качнуло — это при его-то габаритах! — а рейдер и вовсе чуть ли не подбросило!

— Гаси! — выкрикнул Голицын, и магполе, и без того значительно просевшее от столкновения с эльдарским чародейством, погасло.

Катера и флаеры авалонцев рванули вперед, гавкнула один раз орудийная башня рейдера — снаряд поднял целый фонтан воды перед носом атомохода. Они там подумали, что ухайдакали нашу защиту, но я сам лично заряжал накопители — маны в них плескалось еще предостаточно! Ай да я, ай да сукин сын!

И ай да Голицын — у него точно был план.

— Оп! — снова выдохнул поручик, когда катера с десантом и два черных летуна приблизились к «Крузенштерну» метров на сто.

И защитное поле наше засияло с новой силой, отрезав мобильные силы авалонцев от головного корабля.

— А-а-а-агонь! — в своей манере скомандовал Голицын, и я впервые в жизни увидел, что такое «площадное заклинание».

Не знаю, как это называлось, но выглядело, будто огненные столбы выросли от поверхности воды и до небес! Рев пламени, шипение пара, взрывы от попавших под удар катеров… Мощность и точность заклинаний впечатляли: пяти или семи метров в толщину, колонны пламени били или прямо по катерам, или в десятке-другом метров от цели — и этого вполне хватало! Кипяток вместо воды, страшное волнение, ударные волны — все это выводило из строя вражеские суденышки одно за другим.

Рухнули в море и оба флаера, один — с дымящимся хвостом, и второй — очевидно с поврежденными приборами, по более настильной траектории.

— Уходят! Они уходят! — заорал кто-то.

Эльдарский рейдер совершал крутой разворот и набирал скорость, удаляясь. Похоже, Голицын был прав: запредельная магическая мощь, которая вдруг обнаружилась на борту ледокола, стала для авалонцев неприятным сюрпризом.

— Н-н-на! — Голицын согнул руку в локте в неприличном жесте. — Куда ж вы драпаете? У короля ж много!

— Спустите шлюпки на воду! — скомандовал Шелихов. — Поищите выживших, они могут пригодиться компании для обмена пленными. Это победа, дамы и господа! Победа!

— Ура, ура, ура-а-а-а-а!!! — заорали маги и все, кто наблюдал за сражением из иллюминаторов, с галереи и палубы.

Больше всего надрывались гражданские, опричники сохраняли настороженность.

— Капитан Шелихов — я попрошу вас не отключать защитное поле… — раздался отрезвляющий голос поручика. — Эльдарка гадит, это аксиома, господа…

— Хватит и стандартной мощности, — прокомментировал со своего поста Шелихов. — Дождемся шлюпок — и полный вперед на Кадьяк!

Ледокол дернулся, замедляясь, загремели цепи на кранбалках, три моторных надувных шлюпки — небольшие суденышки оранжевого цвета — опустились на воду. Защитная сфера перестала сиять всеми цветами радуги, снова стала почти прозрачной.

Рейдер эльдаров отдалялся от нас быстро: его белый силуэт уже едва можно было различить на горизонте.

Народ с палубы расходился, спустя несколько минут здесь остались только члены экипажа, готовые принять шлюпки на борт, доктор из «цивильного» лазарета — видимо для возможного оказания помощи пленным, — я и Голицын с Ксенией Ивановной. Поручик только-только отпустил от себя азиатского вида опричника — его фамилия была Вакутагин, он что-то быстро докладывал командиру, а потом рассмеялся и живо ушел с палубы.

Я наблюдал за океаном сквозь эфир. Мертвая вода — моих рук дело — уже перемешалась с живой, и различить последствия бездумного заимствования сил у природы было уже практически невозможно.

Мне слышался какой-то басовитый злой голос, который грозился и обещал отмщение, но я не мог различить — откуда он исходит. Чайки, напуганные расправой над их товаркой, наконец оставили меня в покое и разлетались в стороны, стоило мне только появиться на палубе. Других птиц и животных на корабле не было, разве что крысы в трюме — но это очень вряд ли, в трюме ведь у нас реактор располагался…

Можно было грешить на рыб, но рыбы не разговаривали, в этом я был уверен! По крайней мере, моих эльфийских суперспособностей на это не хватало.

— У вас напряженный вид, ваша светлость, — проговорила Ксения Ивановна, подходя ко мне. — Что-то тревожит вас? Мы победили, враг понес потери и отступает… Костя ждет подлости, но капитан Шелихов и его люди спокойны…

У меня снова заломило в висках, и я вдруг подумал, что приступы мигрени случаются, когда рядом находится Смарагдова. Интересно, что бы это могло значить? Что за странная реакция? Но, в конце концов, день был тяжелый, шутка ли — четыре накопителя наполнить! Болит себе голова и болит, всякое бывает, тем более Ксения Ивановна — женщина во всех отношениях положительная и никакой шкоды против меня вроде как не умышляла. Если бы захотела — по щелчку ее пальцев опричники меня бы в котлету превратили, это я уже понял. Она точно была птицей очень-очень высокого полета.

— Мне чудится голос, — сказал я правду неожиданно для себя. — Я — лесной галадрим, глава клана Мордуин, арнель Болотных Ялин. Такие, как я, умеют кое-что с самого детства… Мы понимаем язык птиц и зверей.

— Вот как! — удивилась она. — И что же говорят птицы и звери?

— О, в основном — всякую ерунду, Ксения Ивановна. Точно так же, как и люди, и орки, и даже эльфы. Но иногда среди них попадаются любопытные экземпляры…

— И что же голос?

— Голос…

Я прислушался.

— Месть, смерть и преисподняя!!! — Могучий бас раздавался откуда-то из глубины океана, и ему как будто вторил второй — чуть менее громко.

— Кажется, он хочет нас прикончить, — развел руками я. — Это не рыба и не хтоническая тварь — этих я не понимаю. Но кто тогда?

— Не хтоническая тварь? — Она призадумалась.

Матросы на шлюпках уже выудили из воды четверых авалонцев в оранжевых жилетах, больше никого на поверхности не обнаружили и теперь двигали в сторону «Крузенштерна».

— Повинен смерти!!! — раздался грохочущий гул, и в этот самый момент от страшного удара защитное поле просело едва ли не до нуля, и второй удар — чуть слабее — добил его окончательно.

У меня волосы дыбом встали, когда я увидел огромное красное пятно, которое расплывалось на поверхности океана. Кровь, потоки крови!

— Больно!!!

— Ма-а-ам, почему так больно?!!

— Курва! — Меня как молнией ударило. — Это кит! Два кита, мать и ребенок! Эльдар натравил на нас китов. Не стреляйте, не стреляйте, не смейте, не… Ксения Ивановна, он задурил головы китам, они не виноваты!

Орудийные башни уже поворачивались в сторону огромной туши, которая всплыла на поверхность. Гигантские млекопитающие — синие полосатики, самка и малыш — они разбили себе… Морды? Наверное — морды. Защита сработала, и теперь два величественных, прекрасных создания погибали прямо у нас на глазах.

— Дура! — заорал я. Мне было жалко до слез. — Чего ты сюда поперлась? И малого зачем потащила⁈

— СТАРШИЙ БРАТ? ЗДЕСЬ? ОТЧИМ СКАЗАЛ — ЭТО КОРАБЛЬ, КОТОРЫЙ УБИВАЕТ ДЕТЕЙ, СКАЗАЛ — ЭТОТ КОРАБЛЬ УБИЛ МОЕГО ОЭССИО! ОН ОБМАНУЛ? И ТЕПЕРЬ УМИРАЕТ МОЙ АОМО!

— Это не китобой, здесь люди с одной суши плывут на другую! — крикнул я. — Здесь полно магов, вы ничего не смогли бы сделать!

— МЫ УМРЕМ ЗРЯ. Я И МОЕ ДИТЯ. ЗА НАМИ УЖЕ ИДУТ АКУЛЫ…

Я стянул с себя ботинки, скинул штормовку и сунул все это в руки ошарашенному Голицыну.

— Я должен закрыть долг. Слишком много мы взяли в океане… Она сказала про акул, эта китиха, я постараюсь подлечить и ее, и ребенка до их появления. Если не успею — прикройте меня, а?

И полез через фальшборт. Высоко было до одури, прыгать отсюда в ледяные воды — идея очень не охренительная, но, Мелькор меня задери, какой из меня эльфийский принц, если я не спасу младшую сестру и ее мелкого?

Я обратился к средоточию в груди — и почуял, как разливается мана по всему телу. Теперь я был готов!

Конечно же, ни хрена я не был готов.

— Ку-р-р-р-ва-а-а-а-а-а!!! — с диким воплем я сиганул в океан и — о чудо — сумел сгруппироваться и вошел как положено, щучкой, почти не ощутив удара о воду. Я плыл, ориентируясь на угасающий огонь жизни впереди, глядя сквозь эфир. Океан был красным от крови.

— Я иду, сестра, иду!

— СПАСИ АОМО, СТАРШИЙ БРАТ, СПАСИ ЕГО, ОН НЕ ПРОЖИЛ И ГОДА…

Мелкий Аомо — здоровенная туша величиной с автобус — был чуть ближе ко мне, и я в несколько гребков оказался рядом с китенком. Его морда представляла собой кровавое месиво, он уже едва шевелился, так что ухватить его за плавник мне не составило труда.

— Н-н-н-на, племянничек! — Мощный поток заемной жизни, которая через край бурлила внутри меня после заполнения накопителей, хлынул в искалеченный организм китенка.

— УИ-И-И-И-И! ДЯДЬКО! СПАСИБО, ДЯДЬКО! — Он радовался, как ребенок, и, ей-Эру, у меня слезы потекли из глаз, смешиваясь с соленным океаном. — МАМКУ СПАСИ, ДЯДЬКО!

Эльфы — сентиментальный народ. Но в такой ситуации и поплакать не грешно.

— ЗАЩИТИ ЕГО, СТАРШИЙ БРАТ, ЗАЩИТИ! ПУСТЬ ОНИ ЕДЯТ МЕНЯ! — Она уже чуяла приближение акул.

— Спокойно, сестрица! Спокойно! — Я вынырнул и глянул в сторону «Крузенштерна». — У нас есть пулеметы и магия, мы задолжали океану — и отдадим долг! Я и тебя спасу, у меня маны — цистерна, я сдохну, если не солью ее кому-то… Иди сюда, сестрица, иди!

Уже через минуту гремели выстрелы: опричники выцеливали акул, а я восседал на спине у синего кита. Точнее — китихи, конечно. Ее звали Моэоссо, и она была умницей, красавицей и настоящей богатыршей. Шикарная женщина, ей-Эру…

А тот эльдар — ублюдок. Найду — уши отрежу скотине такой. Одно дело — планктон, всякие елочки-сосеночки и рыбы безмозглые! Другое — живое, разумное существо! Еще и с ребенком! Разве ж так можно, а?

Первая волна жизни из моих рук затянула ей раны, полученные при ударе о защитное поле, — и я почувствовал, что начинаю мерзнуть. Вторая волна — гораздо менее мощная — выправила внутренние повреждения мягких тканей, и я понял, что сейчас потеряю сознание.

— СТАРШИЙ БРАТ! НЕ СПИ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СПАТЬ В ВОДЕ, СТАРШИЙ БРАТ!

— Подвези меня к борту, сестрица… — просипел я.

Волны перехлестывали через меня, я нахлебался воды и едва дышал.

Акулы жрали своих подстреленных сородичей, киты медленно приблизились к борту «Крузенштерна». На тросе за мной спустился какой-то матрос, ухватил меня подмышки и крикнул:

— Поднимайте!

Потом я лежал на палубе и блевал океанической водой пополам с китовой кровью и, кажется, слышал, как прощаются со мной Моэссо и Аомо — большие тихоокеанские синие киты. И казалось мне, что долг мой закрыт — как минимум наполовину.

— Ну ты псих, конечно, арнель, — покачал головой Голицын.

— Слушай, а что бы ты сделал, поручик, если бы увидел, как какой-то урод послал на верную смерть женщину и ребенка? — Я перевернулся на спину и смотрел на опричника снизу-вверх.

— А что — прям так? Прям женщина с ребенком? — удивился он.

— Сестра с племянником, — пояснила ему Ксения Ивановна, и я ни разу не удивился, что она знает об этом. — Для него они — младшая сестра и племянник.

— А, ну… Тогда ты, конечно, молодцом… если сестра с племянником. До каюты тебе помочь дойти?

— А и проводите… Только глянь, чтоб там никого не было. А так-то меня шланг покараулит. И не будите до Кадьяка, ладно? — попросил я.

Шланг уже был тут как тут, он скрутился у моих ног и жалобно терся о колено. Мол — как же это я, скотина такая, без него китов спасать полез. Он же волновался!

— Встанешь? — Поручик протянул мне руку.

Я с трудом встал и, опираясь на него, поковылял в каюту. Никого там, слава Эру, не было, так что, попрощавшись с опричниками, я разделся, зашвырнул одежду в дальний угол, облился из душа, чтобы смыть с себя соль и кровь, замотался в одеяло и рухнул на кровать, тут же провалившись в сон.

Может быть, я спал пятнадцать или двадцать часов, не знаю. Проснулся совершенно внезапно, резко. Меня разбудило громкое, радостное многоголосье.

Неохотно открыв глаза, я пытался осознать, что происходит.

Понадобилось минуты три, чтобы я пришёл в себя. В иллюминатор светило солнце, блики гуляли по безбрежному океану. Я встал как был — в одеяле, — пересёк каюту, повернул ручку, открыл круглое окошко и высунул наружу голову.

Впереди, километрах в трех, виднелся высокий зеленый берег. Земля!

Я прислушался.

— Америка! — кричали люди и нелюди с верхней палубы. — Америка!!!

Конец первого тома.

следующий том — примерно через неделю, крайний срок −10 сентября. он уже пишется, просто хочу насобирать глав для ежедневной выкладки.