Глава 5

Глава 5

Тамара.

Я опустила шляпку на перила крыльца, провела рукой по волосам, сбившимся за дорогу, и вдруг, сама от себя не ожидая, сказала:

– Оставайтесь на чай. Я хоть и без света, но чайник на газовой горелке вскипятить смогу. Вы заслужили.

Он помолчал, словно оценивая, насколько это уместно, затем кивнул:

– Чай – это хорошо.

Мы прошли на веранду, где перед отъездом сдвинула чехлы с плетёной мебели. Стол я протёрла, насколько позволяла вода из старого колодца. Сейчас, в неверном вечернем свете, веранда выглядела почти как в моих юношеских мечтах: тихо, уютно, пахнет сиренью, а напротив сидит мужчина, который смотрит на тебя не как на дорогую вещь.

Я заварила чай в старом фарфоровом чайнике, найденном среди кухонной утвари, разлила по чашкам. Пётр взял свою осторожно, большими, огрубевшими от работы руками, и эта чашка в его ладонях казалась почти игрушечной.

– Как вы жили всё это время? – спросила, размешивая сахар. – После того, как ушли из поместья?

Он отхлебнул, посмотрел куда-то в сторону сада.

– По-разному. Сначала нанимался к соседям вашего мужа, потом уехал в город, работал в питомнике. А недавно вернулся сюда, в посёлок. Дом деда остался, решил привести в порядок. А тут ваше объявление.

Я кивнула, всматриваясь в его лицо, подсвеченное мягкими сумерками. Он не был красив глянцевой красотой, к которой я привыкла в окружении Виктора. В нём было что-то настоящее, грубоватое, тёплое. И это странно успокаивало.

– А вы? – спросил он негромко, не сводя с меня серых глаз. – Почему вы здесь одна?

Я усмехнулась, отставила чашку. Рассказывать не хотелось, но, видимо, этот человек располагал к откровенности. Или я просто устала держать всё в себе.

– Я подала на развод, – сказала спокойно, но каждое слово падало в тишину тяжело, как камень в воду. – Застала Виктора с другой. Он даже не отпирался. А потом попытался убедить меня, что это «недоразумение». И что я должна вернуться, потому что я – часть его имиджа.

Я замолчала, перевела дыхание. Пётр слушал, не перебивая. Я видела, как на его скулах заходили желваки, но он сдержался.

– Он угрожал, – продолжила, глядя в свою чашку. – Сказал, что уничтожит меня, отберёт всё, включая эту дачу. А я подписала бумаги и ушла. И знаете, Пётр, мне впервые за много лет не страшно.

Подняла на него взгляд. Он сидел, подавшись вперёд, локти на коленях, сцепленные руки. Он долго молчал, а потом произнёс тихо, но так, словно каждое слово обжигало:

– Будь я на его месте, всю жизнь бы любил только вас. Не веря, что на меня обратила внимание такая женщина.

Эти слова повисли в воздухе, как последний луч заката, пронзивший заросли сирени. Я замерла, не в силах ни ответить, ни пошевелиться.