6. Маленькая птичка

– Я не понимаю зачем это вам, – нервно помешивает чай в кружке. Сахара там нет. Она просто волнуется. И на то есть причины.

Она превратила меня из холодного и брутального января в розововолосого няшу. Несмотря на это, не могу выкинуть ее из дома и только что сообщил, что она может жить здесь сколько потребуется. Потому что правила, мля! Но Юля неожиданно решила сопротивляться.

– Тебе, – поправляю.

– Тебе.

– Считай благотворительность. Котика во дворе обидел, вот карму тобой полирую.

– Да что вы…

– Ты.

– Ты!

Сидим. Чай пьем. Почти мирно. Кое-как не прибил эту заразу утром.

Она опять лила бесконечный поток своих мыслей, пришлось принудительно отключить. Но даже тут она не смогла остановиться и влезла в мой сон! Зараза! Футболка эта ее полупрозрачная…

– Нет. Я так не могу.

– Почему же?

– Вы… – давится своей вежливостью, поймав мой взгляд. Прикусывает губу, прячет взгляд и снова начинает греметь дурацкой ложкой. – Ты практически незнакомый мне мужчина. Мало ли что ты тут хочешь. Ну… – неопределенно машет руками в воздухе, подбирая подходящее слово. И не находит.

– Что “ну”? Синичка? У меня уже были сотни возможностей для всех твоих “ну”, – и мыслей было много. Очень. И почему-то все фантазии неизменно начинаются с порки ее прекрасной задницы. – Я не юный сопляк, к которым ты привыкла. Уже взрослый дядя. Умею себя в руках держать. В отличие от тебя.

– А я что? – встрепенувшись, отрывается от жадного разглядывания моей руки на подлокотнике кресла. Нравлюсь я тебе значит, да?

– Вот это самое. Кажется, я должен переживать о своей безопасности, – хмурюсь, чтобы казаться серьезным, а она краснеет. Великолепное зрелище. Красивая зараза.

И снова она вышла в одной футболке. Без белья. А я злюсь сильнее, чем думал, потому что по всем признакам девочка замерзла. Молчит из-за собственного упрямства, но ее выдает собственное тело. Я все еще серьезный и взрослый, но очень хочется, не снимая футболки, прикусить ее торчащие…

– Ты бы лучше по поводу соседки переживал… – кусается, прерывая мои фантазии.

– Да какая мне теперь соседка с такой шевелюрой? Как исправлять будешь?

– А вы к соседке сходите. У нее роскошный пепельный блонд. Она точно знает, что с этим делать, – наконец перестает мучить ложку и отворачивается к окну. Слишком громко думает: “Я бы зеленого добавила”. Ну что за зараза. Как с ней мирно уживаться?

– Ревнивая ты птичка-синичка. Со мной это не соседка сделала.

– Я тоже не делала! И я не синичка! – выпаливает слишком резво, а я молча ставлю перед ней свою бутылку с шампунем. Ставлю спокойно, даже не разбив в крошку стеклянный столик, стоящий между нами. Что за выдержка у меня? Ангел во плоти! Сам собой горжусь.

– Ладно. Это я делала. Но я думала, это прошлые жильцы просто шампунь забыли! Им без надобности почти пустая бутылочка, а мне нужно было в чем-то смешать ополаскиватель и… краситель.

– Как долго?

– Мне вещи собирать? Да не очень, я успе…

– Как долго это держится на волосах, – держусь за подлокотники, чтобы не снять с себя ремень и не начать воплощать одну из заветных фантазий.

– Обычно не дольше двух месяцев… Но вы же… – девочка пугается стона антикварной мебели под моими пальцами. – Ты же смыл сразу? Тогда пару-тройку недель…

– Синичка, мать твою волшебницу! – теряю контроль.

– Ой, – она опять берется за ложку в кружке, но та больше не звякает. Она крепко стоит, скованная льдом из чая. Потому что нельзя вот так безнаказанно дразнить январь! – Это как так вышло?