Спали мы плохо. Точнее, мы с Яной вообще не спали в отличие от Сергея, который вырубился через час. Я искренне ему завидовала. Завидовала тому, что он может набраться сил перед предстоящим днем.
Кровать на самом деле была большой, и мы с Яной, две некрупные девушки, разместились на ней с комфортом. Но это не помогло. Птичка всю ночь тихо рыдала в подушку, а я смотрела в потолок.
Морщусь, когда лучи солнца пробрались сквозь приоткрытые шторы. Чувствую себя выжатой и очень уставшей, словно заболела.
В глаза будто насыпали песка, моргание дается с трудом. В висках пульсирует монотонная боль. Очень хочется пить, и одновременно мучит тошнота, то ли от голода, то ли от стресса. Там, в коридоре за дверью, снова слышатся тяжелые шаги. Они глухие, но кажутся громкими настолько, что хочется зажать уши руками.
Подруга, которая обнимает мою руку, выглядит не лучше. Мы обе разбиты и напуганы. И только Сергей до сих пор спит. Хочется плакать, но слез больше нет ни у Яны, ни у меня.
Шагов в коридоре становится больше, к ним добавляются голоса, и мы с Яной одновременно облегченно выдыхаем, когда понимаем, что эти голоса принадлежат Майору и Елене.
Стук в дверь заставляет нас замереть, но будит Сергея, который протирает глаза и осматривается, словно не понимает, где он находится.
– Это Олег! – раздается с той стороны.
Сергей поднимается с кровати и идет открывать.
– Подали завтрак, рекомендую пройти в столовую и поесть, – сообщает Майор.
– Да, мы будем, – отвечает Сергей, закрывает дверь и оборачивается к нам. – Я в душ, без меня не уходите, – буднично говорит он.
Киваю. Все, что случилось между нами вчера, уже стерлось. Сейчас это неважно. Обиды могут быть там, за периметром этого жуткого квеста.
– Ему вообще не страшно? – шепотом спрашивает у меня Яна, когда Сергей скрывается в ванной.
– Не знаю, каждый по-своему реагирует на стресс. Кто-то должен оставаться в адеквате, – выдыхаю я. Подруга кивает, прикрыв глаза.
Через полчаса мы привели себя в относительный порядок, умылись и расчесались, собрали волосы в простые хвосты. Смотреть на себя в зеркало страшно, и я не смотрю. Мне в общем плевать, как я выгляжу и что моя одежда помялась.
В коридоре витает аромат сладких женских духов, и я, кажется, догадываюсь, кому они принадлежат. Только Королева может в этой обстановке заботиться о том, как она пахнет.
В столовой стол уже накрыт к завтраку. Сырная нарезка, ветчина, свежие булочки, масло, джемы, фрукты. Соки в графинах, вода, и пахнет свежим, ароматным кофе. У каждого порция каши и омлета.
Надо поесть. От обилия блюд выделяется слюна, но желудок снова скручивает. Все уже собрались за столом, на тех же местах, что и вчера. Кроме Акционера. Его нет, и, похоже, это никого не волнует. Наши места между Антоном и Тенью. Но Сергей, опередив меня, садится рядом с мужчиной в маске.
Не понимаю, зачем Тень ходит на эти ритуальные принятия пищи, если ничего не ест из-за своей чертовой маски. Все больше прихожу к выводу, что Сергей прав. Тень – часть декораций этого квеста. Как и Рейчел. Или, возможно, Королева просто недалекая.
Прохожу мимо Тени и отчего-то вдруг вспоминаю звуки из первой комнаты, когда Рейчел и Тень занимались сексом.
Насколько надо быть безбашенными, чтобы думать в такой обстановке о физических потребностях?
Вопрос риторический, я не хочу знать ответ.
– Доброе утро,– зачем-то здороваюсь я, прежде чем сесть между Яной и Сергеем.
На самом деле утро отвратительное. Все хмуро кивают, кроме Рейчел, которая пьет кофе и рассматривает меня, словно впервые видит.
– Поешь, – приказывает Сергей, пододвигая мне кашу. Сам он докладывает к своему омлету сыр, ветчину и с удовольствием поглощает завтрак. И это правильно. Нам нужны силы. Только я никак не могу договориться со своим организмом. Он отказывается все это принимать.
Беру графин и наливаю себе и Яне сок. Подруга с жадностью пьет. Ее, как и меня, мучит жажда. Беру ложку каши и запихиваю ее в себя. Возможно, она вкусная, но я ничего, кроме тошноты, не ощущаю.
– Акционера не будет? – спрашивает Пикси, посматривая на дверь столовой.
– Я заглядывал к нему, – отвечает Майор. – Он отмахнулся, продолжил валяться в кровати. Ему нездоровится. Елена, сходите к нему после завтрака, оцените состояние.
Доктор кивнула, продолжив пить кофе.
– А вы лицемеры, господа, – произносит Рейчел, насаживая на вилку кусочек сыра.
Все собравшиеся за столом в той же одежде, что и вчера. Никто не привез с собой багаж. В отличие от Рейчел. Сегодня на ней черное кружевное боди с длинными рукавами и высоким горлом. Но эта одежда не скрывает ее тело. Боди прозрачное. Прикрыты только соски, и далеко не бюстгальтером, а специальными накладками телесного цвета. Низ ее лука состоит из кожаных шорт. Красные волосы собраны в высокий тугой хвост, что делает ее хищные глаза еще уже. На ее запястьях звенят браслеты, а в ушах мерцают длинные серьги.
Чтобы так одеться и размалеваться, она потратила по меньшей мере час. И теперь мне все больше кажется, что она не сумасшедшая, а подсадная утка. Какой вменяемый человек в этой ситуации будет заботиться о своей внешности? И то, что окружающие обсуждают при ней план действий, выглядит абсурдно.
– Вы все будете рады, если Акционер не проснется. Так к чему эта притворная забота? – продолжает она.
– Ошибаетесь, – сухо обращается к ней Елена, с грохотом поставив свою чашку на блюдце. – Отсутствие Михаила за столом – не повод для злорадства. Это повод для тревоги. Вчера мы наблюдали у Михаила классические признаки острого стресса, переходящего в паническое расстройство. – Ее голос ровный, не громкий, но слышен каждому. – Его агрессия – это защитная реакция на неконтролируемую угрозу. Его попытка «купить» свободу была иррациональна в данных условиях, но абсолютно логична для его психики, сформированной в мире, где деньги решают все. Это его щит, который был разрушен грубым физическим насилием. Следующая стадия – изоляция от внешних угроз и, возможно, составление плана дальнейших действий. Как успешный бизнесмен, он не привык сдаваться.
Доктор отодвинула от себя еду и сцепила руки в замок, расправив плечи. Все-таки она прекрасный психолог, который в первую очередь умеет держать в руках себя. И я ей завидую. Я так не умею.
– И это, поверьте, очень тревожный знак, если вы вообще понимаете, о чем я. – Доктор окидывает всех серьезным взглядом. – Так что нет, дорогая моя Рейчел, это не лицемерие. Его состояние – бомба замедленного действия, и, если мы ее не обезвредим, она рванет.
Тишина, собравшиеся продолжают есть, лишь Королева расплывается в ядовитой улыбке, словно предвкушает, когда эта бомба рванет.
Но я никак не ожидала, что бомба рванет именно на мне. И настолько скоро.
Пытаюсь протолкнуть в себя очередную ложку каши, которая кажется пластиком. Вздрагиваю, когда дверь в столовую резко распахивается. Все поднимают головы, когда в столовую входит Акционер. Он останавливается на пороге, скользнув по всем мутными, воспаленными глазами. От вчерашнего лоска и стати не осталось и следа. Он выглядит больным и изможденным. Дорогая рубашка измята и расстегнута на груди, а волосы взъерошены. Полон невменяемости бегающий по нам взгляд.
Яна вцепляется под столом в мою руку и больно сжимает. И я еще раз убеждаюсь, что правильно сделала, когда не позволила подруге ночевать с этим мужчиной.
Акционер направился к столу, засунув руки в карманы. Но не на свое место напротив Тени, а в нашу сторону.
Я ничего не успеваю сообразить, как его рука дергается, в ней блестит столовый серебряный нож со вчерашнего ужина. Пытаюсь вскочить, но поздно.
Внезапно нож оказывается приставленным к моему горлу. Холодный металл ранит тонкую кожу, развенчивая миф о том, что столовые ножи тупые.
Больно, но я боюсь даже вскрикнуть, чтобы лезвие не перерезало мне горло. Левая рука Акционера больно цепляет мой хвост, дернув его, вынуждая еще больше обнажить горло. Меня парализует от ужаса. Губы немеют, а тело становится ватным. Я боюсь даже дышать. От Акционера пахнет потом, и мой желудок скручивается в приступе тошноты.
Слышу, как опрокидывается стул со стороны Сергея, который вскакивает с места.
– Дернешься – и твой Ангел забрызгает все вокруг кровью! – хрипит Акционер.
Я окидываю взглядом окружающих. Рейчел замерла с вилкой у рта, но в ее взгляде чистый интерес, словно она смотрит захватывающий фильм. Яна от меня отскочила. Глаза Елены полны ужаса, так же как мои. Остальных не видно, ибо боюсь шелохнуться.
– Вставай! – как зверь, рычит мне на ухо Акционер.
Поднимаюсь, ощущая, как нож ранит кожу сильнее. Порез неглубокий, всего лишь царапина, но от страха трудно дышать и кружится голова.
Акционер, пятясь, тащит меня к стене, по пути задевает вазу, которая разбивается у нас под ногами. И вот мы уже топчем чертовы белые орхидеи. Теперь я вижу, что все присутствующие уже на ногах, кроме Рейчел и Тени. Я смотрю в глаза Доктору, изучая ее расширенные зрачки и чувствуя, как над верхней губой появляется испарина.
– Слышишь, Мастер! – выплевывает Акционер, брызжа слюной. – Я знаю, ты слышишь, – маниакально усмехается он. – Выпусти меня! Иначе я ее прирежу!
А в ответ тишина. Нет даже лакеев, которые так бдительно следили за порядком вчера.
Майор дергается в нашу сторону.
– Стоять, пес! – приказывает Акционер. – Я не шучу! Или я вскрою вашему Ангелу глотку!
Майор замирает.
– Михаил, – сдержанно произносит он, – отпусти девочку. Это не выход, – он качает головой. – Ее смерть не даст тебе свободы, только усугубит положение. Нас всех загнали в ловушку. Мы тебя понимаем.
– Мастер, мать твою, ты меня слышишь?!– продолжает вопить Акционер куда-то в потолок.
Даже если его и слышат, то отвечать никто не спешит.
Пальцы, сжимающие нож, дрожат, отчего мой ужас перерастает во внутреннюю истерику. Хватаюсь за руку мужчины, пытаясь ее от себя оторвать, но он сильнее меня, так что это просто невозможно. И я беспомощно всхлипываю, а потом прикусываю нижнюю губу так, что она лопается, оставляя металлический вкус крови на языке.
Лезвие сильнее вжимается в мое горло, и, зажмурившись, я начинаю задыхаться от паники.
Рядом чувствуется какое-то движение, я распахиваю глаза и вижу Тень. Он возник словно ниоткуда, хотя еще полминуты назад спокойно сидел на своем стуле. Его ладонь хватает руку с ножом, приставленным к моему горлу, и почти с хрустом сжимает запястье Акционера. Еще один рывок, и запястье Акционера выворачивается, а нож со звоном падает на мраморный пол.
Акционер издает истошный хрипящий вопль и выпускает мои волосы. Отскакиваю от поехавшего крышей мужчины подальше, спотыкаюсь о стул, но падаю в руки Сергея, который прижимает меня к себе.
Тень не останавливается. Он хватает вопящего Акционера за грудки и ударяет его о стену. Потом наклоняется, поднимает нож, ловит стекающего по стене Акционера, вжимает его в стену и приставляет лезвие уже к его горлу.
Женщины вскрикивают, полагая, что Тень сейчас убьет Акционера. Но этого, слава богу, не происходит. Тень меняет направление и втыкает нож Михаилу в плечо. Четко, резко и безжалостно. Глубоко, по самую рукоять. Акционер хрипло кричит. Тень отпускает его, и тот падает на пол, хватаясь за рукоять ножа. Его белая мятая рубашка тут же пропитывается кровью. Кажется, меня сейчас стошнит. Сглатываю позывы, закрыв глаза, чтобы не видеть кровь.
Наступает гробовая тишина. Ее нарушают только хрипы и стоны Акционера. Распахиваю глаза, когда слышу шаги, которые направляются прямо ко мне. Вжимаюсь в спину Сергея, когда понимаю, что ко мне приближается Тень. Он останавливается всего в нескольких сантиметрах, настолько близко, что я чувствую морозный запах его парфюма и тону в черной бездне его горящих глаз.
– С этого момента, – начинает Тень, вперившись взглядом в Сергея, а я понимаю, что впервые слышу его глубокий, низкий, немного грубоватый голос, – она всегда сидит рядом со мной! – Мужчина звучит настолько убедительно, что Сергей не смеет возразить. Тень снова переводит на меня темный взгляд.
Сжимаюсь, когда он вскидывает руку и дотрагивается до моей прокушенной губы. Замираю, чувствую прикосновение. Он отнимает пальцы, растирая в них мою кровь, а потом размазывает ее по своей маске, словно облизывая. И мне, так же как Акционеру, хочется сползти на пол.
Тень разворачивается, переступает через окровавленного Михаила и выходит из столовой.
– Браво! – Всех приводит в себя восторженный голос Королевы. Она начинает аплодировать, улыбаясь. – Какое шоу!
– Заткнись, конченая! – грубо обрывает ее Пикси и кидается на Королеву с кулаками. Эта баба кого угодно сведет с ума.
– Тихо, Пикси, – преграждает ей путь Майор, останавливая. – Достаточно насилия.