Глава 14

— А ты прямо-таки рвешься в бой, Энджел. — Доктор Леблан одарил меня любопытным взглядом, беря в руки свой планшет.

Я уже была полностью запечатана в защитный костюм и, слава богу, с длинными рукавами и перчатки, чтобы скрыть тот факт, что я умудрилась потерять еще один ноготь. Мне чуть было не пришлось нацепить еще и маску, после того как я совершила глупость и почесала щеку. Я почувствовала, как кожа начинает отваливаться, и остановилась буквально в последний миг, едва не устроив себе сияющий кратер прямо посреди физиономии. Вот это было бы зрелище, да?

Несколько панических минут в туалете с тонной косметики и, боже упаси, лака для волос помогли соорудить временную заплатку. Прямо сейчас это выглядело так, будто я пытаюсь замазать жесткое прыщавое месиво. Ну или проказу.

Тело тоже было готово: раздето, под лопатки подложен специальный блок, чтобы было проще вскрыть грудину и изучить ливер. Я не хотела терять ни единой гребаной секунды.

— Вы же меня знаете, док. Обожаю мертвечину! — выдала я с нарочито дерзкой ухмылкой, и он рассмеялся в ответ.

— К счастью, мы можем удовлетворить твою страсть. — Он сделал пометки и приступил к Y-образному разрезу.

Я изо всех сил изображала Супер-Санитара Морга. Я подавала патологоанатому каждый инструмент еще до того, как он успевал открыть свой рот. И мне пришлось буквально прикусить язык, чтобы не завыть от радости, когда он наконец дал отмашку вскрывать череп. Честно говоря, предвкушение было настолько диким, что мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь в руках и нормально сделать надрез по макушке. Повезло, что доктор Леблан был слишком занят шинковкой органов и ничего не заметил.

Когда я вскрыла черепную коробку, запах мозгов накрыл меня такой мощной волной, что мне пришлось вцепиться в край стола, чтобы не рухнуть. Голод взвился внутри, как бешеная пиранья. Я до хруста сжала зубы, подавляя дикое желание зарыться лицом прямо в эти извилины и сожрать всё подчистую. Мелко дыша, я аккуратно вытащила мозг из черепа, опустила его на весы и перекинула доктору Леблану, как только он зафиксировал вес.

Он буркнул спасибо и склонился над столом, начав делать надрезы. Я зашла к нему за спину и тайком облизала пальцы. Глупый шаг, потому что это лишь окончательно разбудило мой аппетит. До этого, оказывается, я еще не была голодна.

Целую вечность спустя доктор Леблан швырнул образец мозга в баночку с формалином, а остатки скинул в пластиковый пакет.

— Ладно, зашивай его, — сказал он, стягивая перчатки и бросая их в бак для биоотходов. — Мне нужно бежать на дачу показаний, так что тот безголовый труп я вскрою уже ближе к вечеру.

Не доверяя собственному голосу, я просто кивнула и шагнула к столу, стоило ему отойти. На безголового мне было абсолютно насрать. Нет мозга — нет гребаного интереса с моей стороны. Взявшись за иголку с ниткой, я ждала, а моё сердце колотилось в такт удаляющимся шагам доктора Леблана. Наконец, я быстро запустила руку в пакет и зажала в кулаке кусок мозга. Он был небольшим, размером с грецкий орех, но когда я присела, делая вид, будто завязываю шнурок, он проскочил в моё горло как жидкое золото. Голод выдал последний жалобный вопль и утих, временно удовлетворенный подачкой. Этого не хватило, чтобы вернуть меня в норму, но, по крайней мере, я снова могла соображать и закончить работу.

Я умудрилась перехватить еще один кусок, прежде чем зашила тело и засунула его обратно в холодильник. А затем я поступила умнее: лично проверила, что в морге больше никого, блядь, не осталось. Доктор Леблан ушел в главное здание, а Ника и Пита на смене не было. Вот теперь я могла жрать так, словно от этого зависела моя жизнь.

Я быстро дернула молнию мешка и развязала пакет. Я уже наловчилась находить все ошметки мозга и перекладывать их в банку с минимумом грязи и суеты. Стоя у открытой двери холодильника, я держала ушки на макушке, готовая услышать любого, кто войдет, пока сама вовсю уминала мозг прямо из банки. В обычное время я бы дождалась, пока уйду из морга, но не сейчас.

Облегченный вздох вырвался у меня из груди, когда я ощутила кайф от возвращающихся чувств, включая странное, щекочущее ощущение того, как мои ногти и кожа нарастают обратно. Место на щеке снова зачесалось, но на этот раз из-за того дурацкого месива из косметики и лака для волос, которое туда присохло. Улыбаясь, я содрала эту корку и щелчком отправила её в мусорное ведро.

В банке оставалось всего несколько мелких кусочков. Ничего удивительного, что я в один присест сожрала почти весь мозг, учитывая, какой голодной я была. Этого должно хватить на несколько дней. К тому моменту, как мне снова понадобятся припасы, через нас сто процентов пройдут новые жмурики. Мне позарез нужно собрать заначку. Я больше не могу позволить себе докатиться до такого отчаянного состояния.

Внезапный резкий звук дверного зуммера заставил меня вздрогнуть. Я чуть не выронила банку с остатками содержимого. Сука. Зуммер звенел с черного входа в морг, а это значило, что кто-то из похоронного бюро приехал забирать тело. Это была еще одна часть моей гребаной работы. Как только доктор Леблан вскрывал тело и давал добро на выдачу, представители выбранного родственниками ритуального агентства приезжали к нам на погрузку. Если тела выдавали прямо на месте вызова, что случалось часто, особенно со старыми пердунами, похоронка забирала их прямо оттуда. Это экономило мне кучу сил: если бы мне приходилось собирать каждого жмурика в округе, я бы моталась за трупами без остановки круглые сутки.

Сделав глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце, я быстро выглянула в коридор. Убедившись на все сто, что я одна, я поспешно опрокинула банку и заглотнула последние куски. Завернув пустую тару в охапку бумажных полотенец, я швырнула всё это дерьмо в мусорный бак, когда зуммер зазвенел снова.

— Иду! — крикнула я, подавляя вспышку раздражения.

Схватив еще одно бумажное полотенце, я с силой вытерла лицо, чтобы убрать возможные следы крови или мозгового сока с подбородка, а затем прошлась языком по зубам — надо было убедиться, что в моей улыбке не застряли какие-нибудь палевные ошметки. Не то чтобы я думала, будто люди с ходу поймут, что у меня между зубов застряли именно мозги, но всё равно любая застрявшая в зубах херня выглядит омерзительно.

Я полубегом бросилась к задней двери и с силой толкнула её. Эта дверь выходила на широкий крытый переход длиной около двадцати футов, за которым располагалась парковка, способная вместить десяток машин. Обычно я парковалась именно здесь, так как всё равно проводила большую часть времени в морге. В главное здание я теперь наведывалась разве что на общие собрания или чтобы забрать чек с зарплатой.

В конце перехода был припаркован фургон похоронного бюро, а у стены рядом с дверью стоял, прислонившись, парень азиатской внешности. Пустая каталка сиротливо замерла на тротуаре прямо перед ним. На вид ему было лет двадцать пять, и, как по мне, он больше походил на какого-то гота-панка или рокера, чем на сотрудника похоронки. Его волосы были подстрижены торчащим ежиком, а одна длинная прядь свисала прямо на лицо. Одет он был в черные штаны, сплошь увешанные декоративными молниями и цепочками. Обычная черная футболка на этом фоне смотрелась даже как-то консервативно, хотя секунду спустя я решила, что шмотки с черепами на его работе начальство могло бы и не оценить. Наверное, я пару секунд откровенно и тупо на него пялилась, пока он не отлепился от стены и не схватился за каталку.

— Привет. Извини, — выдохнула я, придерживая дверь, пока он затаскивал каталку внутрь. — Только-только закончила прибираться после вскрытия. Надеюсь, ты не долго проторчал.

Я плотно сжала губы, чтобы не заулыбаться, когда заметила в его левом ухе крошечную сережку в виде черепа. Ого, дорогуша, ты, походу, реально тащишься по всей этой теме со смертью, да?

— Да без проблем, — небрежно пожал он плечами.

В его речи слышался едва заметный акцент, признак того, что родился он, скорее всего, не здесь. Но акцент был настолько слабым, что, видимо, в Штаты он попал еще ребенком.

— Я увидел фургон, — продолжил он, — так что понял, что внутри кто-то есть. Подумал, что ты просто занята по уши.

— За кем приехал? — спросила я, закрывая за ним дверь.

Он вытащил из кармана бумажку и прошелся по ней взглядом:

— Фауст, Дэниел.

Я сдержала улыбку. Фауст Дэниел — это был как раз тот самый прекрасный джентльмен, чьи мозги я только что благополучно сожрала.

— Принято. Сейчас выкачу.

Я забрала тело из холодильника, вывезла каталку в главный зал и плюхнулась в компьютерное кресло. Внутри меня распирала дурацкая гордость от того, что я без особых проблем освоила эту компьютерную систему, хотя печатала я по-прежнему просто через жопу.

— Так, Фауст, Дэниел… — Я вскинула взгляд на парня из похоронки. — Из какого ты агентства?

— Ритуальные услуги Скотта.

Его тон был странно спокойным, а взгляд оставался прикованным ко мне. В другой ситуации это, наверное, должно было напрячь, но я была под завязку заправлена свежими мозгами, кайфовала, и мне было абсолютно похеру на любой дискомфорт.

Я вбила нужные данные и пустила квитанцию на печать. Поднявшись, я сдернула бумагу с принтера и протянула ему с придурковатым пафосным жестом:

— Распишись здесь, и он целиком твой, — заявила я.

— Ты ведь новенькая здесь, да? — На его лице заиграла легкая улыбка, пока он подписывал бумагу.

— Чуть больше месяца, — ответила я.

— А кто-нибудь еще новый в штате появился?

Я качнула головой:

— Нет, только я.

Он выпрямился, и его глаза прошлись по мне странным, оценивающим взглядом:

— Значит, ты, скорее всего, как раз тот самый человек, который может сказать мне, куда, блядь, делись все мозги.

В этот момент я почувствовала себя так, словно мне со всей дури прописали под дых. Я была уверена, что стою перед ним с абсолютно перекошенной от ужаса и шока рожей.

— Я… э-э… в каком смысле? — выдавила я, но голос предательски дрогнул. Я понимала, что звучу виновато. Сука. Я-то наивно полагала, что их пропажу вообще никто не заметит! Ник ведь сам говорил мне, что похоронные бюро никогда ничего не делают с этим пакетом с органами.

Кожа вокруг его глаз раздраженно натянулась:

— Ты что, блядь, думала, что никто не обратит внимания? Это так не работает. Тебе что, никто не объяснил?

— Не объяснил что? — еле выговорила я ломающимся голосом.

— Мозги из морга должны поступать ко мне в похоронное бюро, — произнес он с покровительственной, сука, медлительностью, как для тупых. — А уже потом я распределяю их дальше.

Мой начальный шок и ужас испарились, уступив место какому-то странному облегчению. Но раскрывать все карты сразу я не рисковала. Всегда оставался шанс, что этот чувак работает в какой-нибудь службе донорства органов, и если я сейчас выдам: «О, так ты тоже зомби?», то буду выглядеть как полная психопатка.

— Ты вообще кто такой, блядь? — вместо этого спросила я. — И на хрен тебе сдались мозги? Кому ты их там распределяешь?

Он прислонился к шкафу с картотекой и засунул большие пальцы в карманы штанов.

— Ты ведь новенькая, да?

— Я же сказала тебе, мудак, — огрызнулась я, — я устроилась сюда месяц назад.

Он покачал головой:

— Я не про работу. Ты ведь только недавно стала зомби, верно?

Клянусь, у меня подкосились колени, и мне пришлось схватиться за стол позади себя, чтобы не пиздануться.

— О боже, слава яйцам! — воскликнула я прежде, чем успела подумать. — Чёрт, клянусь, какая-то часть меня была уверена, что у меня просто поехала кукуха. Ну, в смысле, мне хочется жрать… ну, сам понимаешь что.

Я поняла, что опять начинаю тараторить как ненормальная, и заставила себя заткнуться и сделать глубокий вдох.

— Это… реально? Я правда такая?

Вместо ужаса от подтверждения этой дичи я ощутила просто запредельное облегчение. Я не сумасшедшая. А ведь этот крошечный червячок сомнения меня всё-таки грыз. Ладно, пускай я монстр. И знаете, это, сука, куда проще принять, чем осознание того, что ты просто ебанулась.

Он склонил голову набок:

— Ты реально ни хрена не знаешь? А как, по-твоему, почему тебя тянет на мозги?

Мой привычный дерзкий характер начал постепенно возвращаться на место:

— Ну и откуда, блядь, я должна была это узнать? Я думала, что сошла с ума! — Затем я подозрительно прищурилась: — Значит, ты тоже из наших?

— Именно. — Он протянул мне руку: — Я Джон Кэнг. Все зовут меня просто Кэнг.

Я пожала его ладонь:

— Энджел Кроуфорд. Будем знакомы.

На ощупь он не казался мертвецом, нежитью или чем-то в таком духе. Кожа была теплой, и выглядел он абсолютно живым. Значит ли это, что он недавно пожрал?

Тут до меня дошло, и я резко выдохнула:

— Это ты оставил ту записку!

Он озадаченно посмотрел на меня:

— Записку?

— Ну да, записку в приемном покое и у меня на фургоне… — Я осеклась, видя, что его лицо остается абсолютно пустым.

Внутри всё ухнуло от разочарования. Ну да, это было бы слишком просто. Я качнула головой:

— Ладно, проехали.

Он помолчал несколько секунд, внимательно меня разглядывая:

— Кто, блядь, тебя обратил?

— Обратил? В смысле? Ты хочешь сказать, кто-то сделал меня такой нарочно?

— Ну естественно. Такое дерьмо не происходит случайно. Ты должна быть уже на волосок от смерти, потом тебя должен искусать другой зомби, чтобы занести вирус в кровь, а после этого тебе нужно почти сразу сожрать мозги, чтобы этот вирус подпитать.

— Да откуда мне было знать такие тонкости! — чуть не зарычала я, чувствуя, как раздражение готово выплеснуться через край. — Я думала, меня случайно кто-то цапнул или типа того. Чёрт, я вообще без понятия, что произошло.

Значит ли это, что тот, кто оставлял мне записки, и был тем мудаком, который меня обратил? Но зачем? И раз это вирус, то существует ли от него какое-то блядское лечение?

— Может, ты уже расскажешь мне, какого хуя здесь вообще творится?!

— Без проблем, — ответил Кэнг. — Но сначала ты должна выкатить мне мозги.

Я несколько секунд тупо хлопала глазами:

— Погоди… Ты хочешь сказать, что я должна сдавать все мозги тебе? С какого, блядь, перепугу?

Лицо Кэнга помрачнело:

— Потому что так здесь устроены дела. Я забираю мозги, а потом распределяю их.

— Кому?

— Другим зомби. Кому еще, по-твоему?

Я прищурилась:

— Ага, конечно. И под словом «распределяю» ты имеешь в виду, что открыл благотворительную столовку для местных зомбаков, которые ищут, чем бы поживиться? Или ты их, сука, продаешь?

У меня было стойкое ощущение, что ответ я уже знаю. Зик, тот зомби, который умудрился подстроить мне ловушку с деревом на дороге, не стал бы так отчаянно бросаться на труп, если бы в городе было место, где можно раздобыть бесплатные мозги.

— Я их продаю, — ответил он, буквально выплюнув эти слова.

Я видела, что моя неготовность тут же прогнуться под его требования начинает его знатно вымораживать.

— И ты забираешь их из других похоронных бюро тоже?

Он неопределенно передернул плечом. Надо отдать ему должное, он изо всех сил старался держать себя в руках.

— Я забираю столько, сколько могу. Послушай, у нас тут налажена четкая и эффективная система. И мне на хрен не нужно, чтобы приперлась ты и всё мне испортила.

Я скрестила руки на груди:

— То есть ты хочешь сказать, что ты единственный зомби, который устроился работать в похоронку?

— Я единственный, кто в состоянии позаботиться обо всех остальных, — отрезал он, — и если ты думаешь, что придешь сюда и отожмешь мой бизнес, то ты крупно ошибаешься, дура.

— Так, давай сразу проясним одну вещь, говнюк. У меня нет ни малейшего желания лезть в твой блядский бизнес, усек? Но и вытирать об себя ноги я тебе тоже не позволю.

Я поймала себя на том, что ухмыляюсь. В подобных переделках мне уже доводилось бывать, пусть речь раньше шла и не о человеческих мозгах. Похоже, моё ни хрена не радужное криминальное прошлое всё-таки сослужит мне хорошую службу.

— Смотри, как я это вижу: ты хочешь, чтобы я сливала тебе все мозги от тех тел, которые обычно не попадают в твое похоронное бюро. Потому что прямо сейчас до тебя доходит дай бог если пятая часть от всех жмуриков, которые проходят через этот морг, я права?

Его недовольная мина подсказала мне, что я попала в самую точку.

— Но ты явно не страдаешь от дефицита товара. В смысле, вы же забираете кучу покойников напрямую, в обход этого места. Из домов престарелых, больниц, хосписов…

Я заметила, как у него дернулся желвак на челюсти.

— Ты понятия не имеешь, как здесь всё устроено.

Я пожала плечами:

— Да, может и так. Но я с такими типами, как ты, уже сталкивалась. И знаю, что ты не единственный зомби в этом бизнесе.

На самом деле я ни хрена не знала наверняка — оставался шанс, что Зик вообще единственный, кроме нас. Но чем больше я об этом думала, тем логичнее казалось, что зомбаки сами собой будут тянуться к работе, где можно раздобыть мозги с минимальным геморроем.

— И я думаю, что прямо сейчас ты просто ведешь себя как говнюк. Пытаешься нажать на меня, чтобы я сливала всё тебе, а всех остальных оставила за бортом, включая себя саму. — Я развела руками. — Я что, блядь, реально выгляжу такой дурой?

Губа Кэнга презрительно дернулась:

— Да ты еще пять минут назад даже не знала, что ты зомби.

— Ну и хули с того? Я была не в курсе, но я не конченая дебилка. С какого хера я должна отдавать это дерьмо тебе, чтобы потом у тебя же его и перекупать? — Я облокотилась на стойку. — Дорогой мой, ты связался не с той цыпочкой. Я слишком долго тёрлась среди дилеров, чтобы повестись на такой блядский развод.

К моему шоку, он внезапно заржал.

— Дилеры? Ну, это интересная аналогия. — Он покачал головой, но холодная ухмылка так и осталась на его лице. — Ладно, признаю, я тебя недооценил. Так ты серьезно не хочешь долю в бизнесе?

Я замялась. Я и так неслабо рисковала, подворовывая мозги для личного пользования. Если меня еще и поймают на продаже этого добра… Это казалось каким-то стрёмным, хотя чисто логически это было не более зашкварно, чем когда ресторан берет деньги за еду.

— Да. Мне это на хрен не сдалось.

— Но ты всё равно урезаешь мои поставки, — заметил он.

— Ладно, как насчет такого: я не трогаю мозги в тех мешках, которые едут в похоронку Скотта. Так что для тебя ничего не изменится. А если я попаду в блудняк или типа того, ты мне помогаешь, и наоборот.

— А всё остальное ты будешь оставлять себе? — он удивленно вскинул бровь.

— Именно так, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально борзо. — Через наш морг проходит не так уж много тел. Вы в своих похоронных бюро получаете целый хренов вагон жмуриков.

Он поморщился:

— Ну да, только большинство из них — старики. И на вкус они тоже как залежалое старье.

Я подавила желание выдать какую-нибудь колкость вроде «завали ебало и жри что дают». Было ясно, что он не в восторге, но, похоже, он сообразил, что лучшей сделки ему не видать.

— Так что, ты расскажешь мне про зомби и как вся эта херня у вас устроена? — спросила я вместо этого.

Он начал толкать каталку к выходу.

— Ты зомби, — отрезал он сухим, резким тоном. — Ты жрешь мозги. Какого хуя тебе еще нужно знать?

Я на долю секунды опешила от такой наглости, а затем рванула вперед, чтобы перекрыть ему дорогу к двери.

— Ты серьезно, блядь?! — это слово буквально вылетело из меня, когда я уперлась руками в противоположный край каталки и заставила его остановиться. — Можешь ты, сука, выключить режим говнюка хоть на пару секунд? Я уже сказала, что не собираюсь переходить тебе дорогу. Не заставляй меня пожалеть об этом!

Он злобно зыркнул на меня.

— Ладно, — выдавил он наконец. — Только быстро. Мне пора возвращаться.

Я прикусила язык, чтобы не съязвить в ответ.

— Ты сказал, что распределяешь мозги. Это ведь значит, что ты знаешь, кто остальные зомбаки в округе, верно?

— Только нескольких, — пожал он плечами. — И поверь мне, никто из моих знакомых не стал бы тебя обращать. Они слишком скрытные, до усрачки боятся, что их раскроют. Большинство зомби на хрен не хотят, чтобы о них кто-то знал. — Его рот скривился. — Да чёрт, большинство из них ленивые до безобразия. Ты тратишь меньше мозгов, если целый день пердишь в диван и пялишься в телек.

Я моргнула. С такой стороны я об этом как-то не думала. В моей голове тут же всплыла картина: жирный зомби-маргинал сидит на диване, смотрит футбол и точит мозги вместо попкорна. Мне пришлось приложить усилия, чтобы тупо не заржать.

— А те, кого я снабжаю и кто при этом не ленивые уебки, — продолжил он, — это либо люди, которые вкалывают исключительно ради того, чтобы заработать бабла на очередную порцию мозгов, либо те, кто не хочет марать руки и может позволить себе оплатить доставку.

— Я так понимаю, животные мозги не катят? — спросила я.

Кэнг издал сухой смешок:

— Если бы это было так, зомбаков вокруг было бы в разы больше. Но нет, только человеческие мозги дают то, что нам нужно. И, если тебе вдруг интересно, мозги других зомби тоже ни хрена не работают. — Он пожал плечами. — Вот почему плохо, когда слишком много наших собирается в одном месте. Мозги на дороге не валяются, а лишнее внимание никому из нас на хрен не нужно.

У меня по спине пробежал холодок, пока я переваривала его слова, но он резко дернул каталку, вырывая меня из размышлений.

— Можем мы, блядь, отложить эту викторину «сто вопросов ко одному» на другой раз? — бросил он с наглой ухмылочкой. — Мне надо возвращаться к работе.

Хоть я и понимала, что у меня к нему еще миллион вопросов, в тот момент я просто не смогла облечь их в слова. Я отпустила каталку и отошла в сторону. В следующее мгновение он уже выскочил за дверь, оставив мои мысли крутиться в хаотичном, взвинченном цикле.