В Чистый понедельник я проснулся от собственных мыслей. Так странно получилось: уже во сне я начал думать о пасхальном письме, которое хранилось у нас дома. В последний предреволюционный год мой прадед отправился паломником в Иерусалим. И описал все, что его волновало, на что откликалась его душа. И я подумал, что ни разу не приезжал в Вечный город для себя. Всегда это была работа, всегда я прилетал туда как журналист, по делам, чтобы снять фильм или сделать репортажи. А вот так, как мой дед, – такого в моей жизни еще не было. Я стал разыскивать его письмо среди семейных бумаг. Вот он, желто-голубой конверт с императорскими печатями от апреля 1916 года.

«Христос Воскресе, дорогой мой брат Ефрем. Поздравляю тебя и твою семью с праздником Воскресения Господня. Я пишу, а слезы текут по моим щекам от счастья, потому что в этот раз Господь сподобил меня встретить Светлый праздник в Иерусалиме, познать настоящую пасхальную радость. И как бы я мечтал, чтобы настали времена, когда мои дети и внуки смогут повторить мой маршрут по Святой Земле в эти особые для каждого сердца дни Страстной седмицы».

Так вот почему меня стали одолевать эти мысли! В письме прадед словно звал меня, чтобы я повторил его маршрут.

И я подумал: почему бы и нет?

Правда, на весь Великий пост я уехать не сумею, а вот на Страстную седмицу и на Пасху – идея хорошая.

И надо сказать, что мысли о предстоящей поездке не отпускали меня. Я только этим и жил. А зима в этом году была не столько холодная, сколько промозглая. И вот идешь в воскресенье на раннюю литургию, а тебя всего так и пронизывает ветер насквозь. А подумаешь о жарком Иерусалиме – и вроде бы уже не так холодно. И постные дни с этими мечтами о поездке пролетали легче. И вот время отъезда приблизилось. Все бы ничего, да к Пасхе наши авиакомпании так взвинтили цены на билеты! В Иерусалим в эти дни паломников летит много, а за ажиотажный спрос на билеты приходится переплачивать.

Я взял пасхальное письмо моего прадеда вместо путеводителя, чтобы попробовать пройти его маршрутом. Правда, с небольшими современными корректировками. Например, сейчас редко кто прибывает на кораблях на Святую Землю, как в начале ХХ века. Это долго и дорого. Сейчас все проще: самолет – такси – и через несколько часов вы уже – очарованный странник у стен Вечного города. Как написано в письме прадеда, он приехал сюда для того, чтобы узнать, прочувствовать настоящую небесную пасхальную благодать. А ради этого нужно серьезно потрудиться. Мало спать, мало отдыхать и много успевать.

В самом Иерусалиме для меня гостиницы не нашлось: все было переполнено. Оставались заоблачно дорогие отели, которые не подходили паломникам ни прежде, ни сейчас. Вспомнилось, как не нашлось места для ночлега Деве Марии и Иосифу. И когда я было отчаялся, вдруг позвонили из Русской Духовной Миссии, где я на всякий случай оставил своей телефон, и сообщили, что нашлось одно место, но не здесь, а в нашей гостинице, построенной в Вифлееме. Кто-то не смог приехать, и я мог заселиться вместо этого несостоявшегося паломника. И Вифлеем меня совершенно не смутил. Это близко, в восьми километрах от Иерусалима. Но зато это город, где Иисус Христос появился на свет. Одно плохо: надо каждый раз предъявлять документы на контрольно-пропускном пункте – ведь Вифлеем находится на палестинской территории.

В вифлеемской гостинице было душевно. Особенно в первый день, когда я только заселился. Чем ближе к Пасхе, тем меньше будет оставаться времени на беседы, а пока в трапезной среди других паломников мы начали говорить о Спасителе. Я спросил:

– Четыре Евангелия – это основной источник всего, что мы знаем об Иисусе Христе. И как это ни странно, ни в одном Евангелии нет описания Его внешности. Ни малейшего намека на рост, вес, овал лица, цвет глаз. Хотя, казалось бы, внешность Сына Бога не менее важна, чем Его слова и действия. И в то же время каждый современный человек сможет составить Его портрет. И эти описания совпадут. Откуда все люди знают, как выглядел Иисус Христос?

Все отвечали по-разному.

Кто-то утверждал, что описание можно сделать по Туринской плащанице. Она дает представление о росте, о пропорциях Иисуса. Совершенно очевидно, что у Спасителя были длинные волосы, удлиненное лицо, прямой пробор. Он был атлетического сложения и своей внешностью выделялся среди других людей.

Проживающие в гостинице специалисты по археологии были уверены, что от большинства людей Христос не отличался, был человеком восточного облика, темноволосый, небольшого роста и очень худой, как большинство тогдашних иудеев.

Сразу несколько паломников сошлись на том, что мы знаем, как выглядел Иисус, благодаря синайскому образу Христа Пантократора, иконе шестого века из египетского монастыря святой Екатерины. И очень важно, что внутри этого образа заключено богословие – половина образа смотрит на тебя строго, как судья, а вторая половина выражает милосердие.

А один батюшка очень горячо доказывал, что в православной традиции не принято создавать образы. За ними стоит только наше воображение, и Христос был, как все, и ничем не отличался от прочих людей, кроме одного: в Нем не было греха. Это был совершенный человек и истинный Бог.

Затем зашел спор о благоразумном разбойнике, который был распят по правую руку от Христа. Это был случайный человек или их пути со Спасителем уже пересекались? Оказалось, что есть предание об отъезде Святого Семейства из Вифлеема в Египет накануне избиения младенцев воинами Ирода. Египет в то время был основным местом убежища для всех жителей Палестины, укрывавшихся от преследования римскими властями. Перебежать туда было можно в три дня. На этой территории заканчивались владения Ирода. Правда, было много других опасностей. Например, дикие звери, которые встречались им на пути и которые тут же становились кроткими и безопасными, как только к ним приближался ослик, на котором Иосиф вез Деву Марию и маленького Иисуса. Кроме зверей на дорогах Египта было много разбойников и беглых людей, скрывающихся от правосудия. Предания говорят, как один разбойник не позволил своим товарищам ограбить Святое Семейство, и тогда Пречистая Дева пообещала ему, что Божественный Младенец со временем отплатит ему за это. И это был тот самый разбойник, которому Господь через тридцать три года скажет: «Днесь со Мною будешь в раю».

В Старом городе Иерусалима понимаешь, что сколько бы лет и даже столетий ни прошло, сколько бы в нашей жизни ни было перемен, паломники почти не меняются. Как и раньше, у каждого пилигрима сильнее бьется сердце на улицах Старого Города, губы шепчут те же молитвы, что десятилетия или даже столетия назад. И сокровенные просьбы, с которыми человек сегодня приходит к Богу, тоже вряд ли сильно изменились.

Мой прадед наверняка просил о своих близких, я прошу о своих. И в Страстной четверг он, как и я, встал пораньше, чтобы обязательно успеть на площадь перед Храмом Гроба Господня на чин омовения ног. Вот как он писал об этом своему брату:

«Мой дорогой Ефрем! Не думал я, что в Иерусалиме столько наших людей. Всюду слышна русская речь. А площадь перед Храмом Воскресения наполнена народом. Обряд священного умовения начался между 8 и 9 часами утра. Я увидел патриарха Иерусалимского, который прислуживал своим архиереям, так же как Спаситель омывал ноги ученикам, показывая, что в Царствии Небесном все равны и там не будет ни слуг, ни хозяев».

Чтобы ничего не пропустить, я пришел к Храму Гроба Господня пораньше, к семи утра. Мне казалось, этого достаточно, чтобы занять место поблизости к предстоящей церемонии. Был уверен, что здесь еще никого не будет. Ну какой же я наивный!

Народу было столько, что мне пришлось забраться на специальную смотровую площадку на крыше Храма Гроба Господня. И хотя там тоже было немало людей, все-таки что-то разглядеть удалось. Какая-то непонятная деталь все время отвлекала мое внимание. Я сразу даже не сообразил что. Сверху видно, как над ступеньками, которые ведут к площади перед Храмом Воскресения, построена полукруглая арка. И прямо посередине этой арки лежала, видно сорванная ветром с какой-то туристической головы, красная бейсболка. Эта кепка так выделялась на общем иерусалимском фоне, где все, как правило, известковых оттенков. И глаз все как будто спотыкался о нее.

В Чистый четверг в Старом городе много чего происходит, всюду хочется успеть, а главное, шаг за шагом, от места к месту восстановить всю хронологию последних дней жизни Спасителя. Ведь все страсти Христовы, описанные в Евангелии, происходили прямо здесь. История словно приоткрывает свои двери, чтобы подпустить богомольцев к самым сокровенным и самым трагическим событиям.

Александровское подворье находится очень близко, всего лишь в 70 метрах от Храма Воскресения. В XIX веке нашими соотечественниками на императорские деньги в этих местах проводились раскопки. И в результате были обнаружены настоящие археологические сокровища, ради которых обязательно нужно сюда зайти. Особенно сегодня. Потому что день здесь начинается с торжественного построения сестер и трудников Александровского подворья в честь Чистого четверга.

Раз в год с молитвой и благоговением, чтобы помыть и почистить, они открывают главную находку, совершенную здесь, на русских раскопках, – Порог Судных Врат. Это тот самый порог, который во времена Иисуса находился на выходе из города. И когда осужденного вели на казнь, у этого порога ему зачитывали смертный приговор, и больше приказ о казни не имел обратной силы. Считается, что через этот порог проходил Спаситель со Своим крестом. И этих камней касались Его ноги. И назад пути не было. А впереди Его ждала Голгофа. Для христианского мира Порог Судных Врат, найденный в непосредственной близости от Голгофы, стал самым весомым доказательством, что место казни Христа определено правильно, что география последних шагов Спасителя и места Его смерти не условна, а реальна.

В обычные дни Порог Судных Врат закрыт прозрачным стеклом. А в этот день его ненадолго открывают. И тем, кто участвует в его омовении, а также тем, кто пришел к открытию подворья, дается редкая возможность – приложиться к этим святыням напрямую.

Здесь же находится фрагмент Иерусалимской стены времен Ирода – древняя иллюстрация притчи Христа о том, что легче верблюду пройти сквозь игольные уши, чем богатому войти в Царствие Небесное. Небольшое отверстие в стене – это и есть игольное ушко. Путник, опоздавший к закрытию городских ворот, еще мог через эту расщелину протиснуться в Иерусалим, а его верблюд или ослик с поклажей должен был оставаться снаружи. Мне рассказали, что за последние годы сложилось суеверие: паломнику, который протиснется через игольное ушко, прощаются все грехи. Скорее всего, это суеверие распространяют экскурсоводы, сопровождающие группы. И иногда у стены стоит настоящий плач, если кто-то не может пролезть через отверстие. Бывает, что его начинают проталкивать всей группой. А ведь рядом есть святыни, которым не надо обрастать легендами.

Большой кусок Голгофы в тяжелые безденежные времена был тайно продан Русскому Палестинскому обществу греческим братством Гроба Господня. В Храме Гроба Господня к Голгофе, как правило, стоит очередь. И не всегда есть возможность эту очередь выстоять. А здесь можно спокойно приложиться и, о чем надо, поговорить со Спасителем. (После повторного обретения своего крестника я все чаще стал с Господом разговаривать, объяснять Ему, что и почему я прошу.)

Оттуда я отправился по улице Виа Долороса на Елеонскую гору, в монастырь Марии Магдалины. Это минут двадцать-тридцать пешком. Золотые купола этой обители в оливковых деревьях Гефсиманского сада видны издалека. Сейчас в монастыре хлопотно: на кухне готовят куличи и пасхи к празднику. Готовят по старинному рецепту: творог, яичные желтки, масло, сгущенное молоко, ваниль и немного лимонной цедры. Дух захватывает от мысли, что если во время своего приезда в 1916 году мой прадед после Пасхальной службы зашел именно сюда разговеться, то его угощали яствами, приготовленными точно так же, как и сегодня!

Гостеприимные монахини угостили меня кофе и предложили, чтобы на разговение после Пасхальной службы я пришел только к ним! А вечером здесь будут читать Страстные Евангелия. Двенадцать самых скорбных текстов из Священного Писания.

Я спрашиваю матушек, где находится земля горшечника, которую купили за тридцать сребреников Иуды. О ней вспоминают часто, а показать мне ее до сих пор так и не смогли. Одна монахиня предлагает туда пройтись, потому что это совсем недалеко от Елеонской горы.

У Елеонской горы, которая находится с восточной стороны Иерусалима через Кедронский поток от Вечного города, много названий. Еще эту гору называют Масличной, потому что склоны всегда были засажены оливковыми деревьями. Именуют ее горой Вознесения, потому что с ее вершины Спаситель ушел в небо, оставив на камне отпечаток Своей ноги. Сюда Иисус Христос любил приходить со Своими учениками. Здесь часто бывал в одиночестве. На Елеонской горе произошло много и самых сокровенных, и самых драматичных событий в Его короткой земной жизни.

Мы идем с монахиней под палящим иерусалимским солнцем и рассуждаем, насколько велика или мала была эта сумма – тридцать сребреников. Моя спутница говорит, что во времена Спасителя столько стоили рабы. Предательство случилось в четверг. Во время Тайной Вечери человечество получило новый путь взаимоотношений с Богом – Причастие, таинство, которое с этого момента будет определять жизнь всех христиан. Это чудо, доступное каждому человеку, когда вино становится Кровью Христовой, а хлеб – Его Телом. Иуде Иисус открыто говорит, что знает о его измене, а Петру – о том, что этой ночью до третьих петухов он трижды отречется от Него. Христос подчеркивает, что Свою жертву Он приносит ради всех людей. Это нам нужно, чтобы все совершилось: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не придет к вам (Ин. 17, 7).

– Но зачем, чтобы предать, нужно было целовать Иисуса? Что за издевательство?

– Ну как же! – удивляется моему непониманию инокиня. – Иисус вместе с учениками собрались на празднование Пасхи, а этот склон Елеонской горы был естественным местом, где люди, которым негде спать, могли переночевать. То есть это было многолюдное место. И паломники мало отличались друг от друга – примерно одинакового роста, с усами и бородой. И нужен был человек, который хорошо знал Спасителя, чтобы Его ни с кем не перепутать. Поцелуй был тем знаком, который позволил опознать Иисуса.

И мы увидели этот довольно внушительный участок выжженной земли, на котором почти не растут деревья, громоздятся горы мусора и носится неуправляемая арабская детвора. На этой земле никто ничего не строит, ее не продают и не покупают. Тяжелое, грязное, неприятное место. Долго там невозможно находиться. Говорят, раньше здесь можно было увидеть дерево, на котором повесился Иуда, но несколько лет назад арабские дети его сломали. На этой земле не о чем разговаривать. Душе здесь неуютно, ей хочется в другие места.

Мы возвращаемся на Елеонскую гору, потому что я обязательно должен зайти в русский монастырь, который расположен в нескольких шагах от места Вознесения Христа. Знакомый монах обещал мне срезать один из обильно растущих на территории обители кустов целебного алоэ. Дома я перетру его с медом, поставлю в холодильник и буду защищаться от простуд и исцеляться во время московских эпидемий гриппа. А еще этот монах обещал поспособствовать тому, чтобы я поднялся на Вознесенскую колокольню.

Это особая колокольня. Ее строительство – смелый шаг, который позволил себе талантливый и деятельный пятый начальник Русской Духовной Миссии архимандрит Антонин (Капустин). Это он скупил многочисленные участки для русских паломников на вершине Елеонской горы, организовал там обитель, наладил быт и кухню, к которым наши люди привыкли на родине. Строительство Вознесенского монастыря вызвало настоящий скандал в Иерусалиме: мало того что отец Антонин скупил огромную территорию Елеонской горы, на самой ее высокой точке он затеял строительство самой высокой постройки в Иерусалиме – 64-метровой колокольни. Ее первой видели русские паломники, когда приближались к Вечному городу. «Русской свечой» назвали ее наши богомольцы и ориентировались на нее, как на маяк. А ведь ее было не только видно, но и слышно.

Пятитонный колокол с размахом больше двух метров пожертвовал близкий друг отца Антонина соликамский купец Рязанцев. Когда в августе 1885 года этот пятитонный колокол прибыл в порт Яффы, отец Антонин обратился к русским людям: «Не найдутся ли христолюбцы для возведения иерусалимского Ивана Великого на горе Вознесения?» На его призыв откликнулись 105 человек. Две трети из них были женщины. От Яффы до Иерусалима – как от Москвы до Троице-Сергиевой лавры. Весь путь до Елеонской горы они несли колокол на руках. На это им потребовалось 7 дней. Ударами этого колокола Россия на Святой Земле заговорила во весь голос.

И на эту колокольню мне разрешили взойти. Открыли старинный замок XIX века огромным ключом. Затем по скрипящей лесенке я залез на самую вершину. И вот для чего: с такой высоты Святую Землю до постройки «Русской свечи» паломники еще не видели. С вершины колокольни весь земной путь Христа – как на ладони. Отсюда можно как бы окинуть взглядом все события, изменившие мир. Паломники называют путь Спасителя по Святой Земле «Пятым Евангелием», которое можно не читать, а вот так увидеть, а затем пройти своими ногами. Вон там находится Вифлеем – место рождения Спасителя, а там – Назарет, где прошли Его детство и юность, вон течет Иордан, в котором Иисус был крещен, а вот там – Галилейское море, свидетель многих чудес, связанных с Иисусом Христом. А здесь – Иерусалим. Я стоял один на «Русской свече», и Святая Земля рассказывала мне самую трагическую историю, которая случилась в судьбе человечества. Там, на колокольне, я встретил закат. Казалось, я парил над Вечным городом. Но надо было спускаться вниз, потому что во всех православных храмах начинались чтения Двенадцати Евангелий, и никаких праздных людей нигде быть не должно. Душа стремилась туда, в храм, где всем миром по Святому Писанию вспоминали события, происходившие прямо здесь, где я сейчас находился. Душа управляла мною, а я слушал ее, как сто лет назад в такой же вечер к своей душе прислушивался мой прадед.

«Мой дорогой Ефрем, вечером, в Великий Четверток, все русские люди собрались в Русской Духовной Миссии в соборе Святой Троицы на чтение страстных Евангелий. И знаешь, мой любезный друг, здесь знакомые строчки воспринимаются совсем иначе. Я слушал и воспоминал все места, о которых рассказывало Священное Писание. Ведь я только что видел их своими глазами. И когда чтение завершилось, мы, не сговариваясь, со своими свечами пошли по ночным улицам древнего Иерусалима к Храму Гроба Господня, потому что никто бы из нас не смог заснуть в эту ночь».

Теперь это уже традиция: когда в русском монастыре Марии Магдалины на Елеонской горе заканчивается чтение одиннадцати глав Евангелия, рассказывающих о страданиях Спасителя, богомольцы со свечами в руках идут по направлению к Старому городу. Издалека кажется, что мерцающие огоньки плывут над землей. Это очень тихое и сокровенное шествие. Крестоходцы проходят через Гефсиманский сад, через те места, где Иисус молился до кровавого пота, чтобы страдания миновали Его, где Его предательски поцеловал Иуда и стражники первосвященника арестовали Его.

Сейчас все, происходящее с Иисусом Христом, специалисты расписали по минутам: где-то в седьмом часу начинается Тайная Вечеря. Она длится довольно долго и заканчивается около полуночи. Оттуда Спаситель и Его ученики направляются в Гефсиманию, на Елеон. Идти с переходом Кедронской долины не менее 40–50 минут. Примерно в полпервого начинается моление о Чаше, ученики засыпают. Христос их трижды будит с упреком, что единого часа они не смогли с Ним молиться. В полвторого – около двух появляется Иуда с солдатами и слугами первосвященника. Иисуса хватают и ведут в город. Допрос начинается сразу – примерно в два часа. И длится он не менее двух часов, потому что мы знаем, что во дворе, где находится Петр, трижды услышали, как прокричал петух. Петухи начинают петь около четырех.

От Елеонской горы все движутся по улице Виа Долороса, чтобы последнее двенадцатое Евангелие прочитать, стоя на коленях, рядом с Храмом Воскресения, в Александровском подворье.

А между тем на нас и на всех жителей Иерусалима с неумолимой грозовой давящей силой надвигалась Страстная Пятница.

Мой прадед писал о ней:

«Вечером, дорогой мой Ефрем, накануне Великого Пятка, я со своими спутниками зашел в местную лавку, чтобы купить деревянные крестики. Мы договорились утром пораньше повторить скорбный путь Христа от Претории, где Он находился под стражей, до Голгофы. Как же мы были удивлены, когда, казалось, весь мир мы встретили на этом пути: коптов, эфиопов, сербов, а также множество людей из России».

В Страстную Пятницу на самой скорбной улице мира Виа Долороса многолюдно, как никогда. Православные христиане приезжают сюда со всего света – от Индии до Австралии. Пройти по камням скорбного пути Спасителя каждый считает своим долгом.

Чтобы не получилось давки, полиция дает проход пилигримам из разных стран по графику.

Пока идут копты и эфиопы, ждут своей очереди русские, украинцы, белорусы, греки и христиане из Индии. Год от года увеличивается число сербских паломников. Их легко узнать по большим крестам. В последнее время у них появилась традиция: если кто-то едет на Святую Землю, он привозит оттуда большой крест и дарит его своему храму.

Находясь среди этих людей, я думал о том, что сюда никто, ни один человек не пришел просто ради любопытства или оттого, что сегодня так положено – принять участие в крестном ходе.