Мне не пришлось подгонять Маришку. Она скакала что было мочи, словно все понимала. Сидя на Чудене, поспевал и Мурка. А первей всех был Клюв.

Вошли мы в деревню и сразу на простолюд взъерошенный наткнулись. Все собрались на сходе у костра и давай ругаться кто о чем. Прислушался, но из гомона ничего понятно не стало.

Наш чудной отряд быстро заметили. И если в мужике с кобылой и совой ничего странного не было, то мертвяк верхом на звере всех распугал. Народ, молясь Создателю, разбежался кто куда. Один старик Серема все крутился вокруг нас, вопя, что предупреждал, мол, от меня одни только беды.

– Какие еще беды?! Не моими ли силами было побеждено Злое зло? – обратился я ко всем попрятавшимся в домишках жителям.

– Какое еще Злое зло? – послышался вопрос из кустов.

– Как это какое? Мертвяки! Вот, такие, как он. – Я указал на Мурку. Он оглядел себя. – Ну… только с мясом смрадным. И кожей облезлой. И волосами. – Мурка задумчиво потер белоснежную черепушку. – Не вы ли ими пуганы были?

– Мы отродясь мертвяков не видели! – ответила теперь какая-то бабуля, высунув голову из окошка.

– Это ты сюда привел мертвяка! – добавила другая.

Я задумчиво сунул пятерню в бороду и почесал.

– Дык ко мне Марфа приходила. Сказала, кошмарят вас живые мертвяки! Я ради вас на край земли нашей пошел! Полчище мертвяков своими руками загубил!

– Хватит сказки выдумывать, деревенщина! – ответил кто-то из дома.

– Да какие сказки?! А ну, выходи, народ честной, ответ держать! Что за чертовщина тут происходит? И где Марфа?

– Перестань ругать крестьян, царюшка, – услышал я бабий голос. Развернулся и увидел Шушу. – Коль раньше не ругал, то и начинать незачем.

– Какой еще царюшка? – возмутился Серема.

– Выходи, простолюд Хвойного. Нас проведать пришел царь Владислав Непобедимый, – объявила она. – Он же, в песне по новине распеваемой, Бурею зовется. Последним богатырем. Иль первым за многие века, тут уж как считать.

– Это царь? – послышался вопрос от старика.

– Последний богатырь? – спросил мальчишка, слезавший с яблони.

– И это, стало быть, его прославленный чудной отряд. – Шуша обвела рукой мою дружину. – Одолевший и лесовика, и навь-утопленницу, и войско Проклятого царя. Защитники народа простого.

– И вправду, братцы! – Старик, подтянув штаны, указал на нас пальцем: – Все тут! И зверь – не бык, не кабан, не волк, и сова с разноцветными очами, и мертвяк… только кобыла не похожа на царского боевого скакуна.

Маришка на слова эти нос вздернула, и старик в толпе спрятался.

– Замолчите все! – крикнул Серема и, когда тишина нависла над Хвойной, подошел ближе ко мне. – Ты и вправду царюшка наш, Владислав, за которого все пять сыновей моих жизни отдали?

Тяжело было смотреть в его глаза, полные слез. Отвернулся я и ответил:

– Я. Устал от всего. Сыну царствие отдал, а сам тихую жизнь начал у болота… – Я оглядел простолюд. Не нашел ни радости, ни злобы. – И умереть хотел тут! Но пришла ко мне Марфа, сказала, что мертвяки объявились тут и что помощь вам нужна, вот и отправились мы в поход. Братцы, нет у меня времени сказки и песни обсуждать. Скажите, где Марфа?

– Царевы посланцы пришли собирать дань не по сроку, – ответила Шуша.

– Царевы? – переспросил я.

– Еремея Побежденного!

– Еремея Однорукого!

– Еремы Глупца!

– Сына твоего!

Повалили со всех сторон обидные прозвания.

– Он для нового похода опять мужей собирает, – продолжила она. – Дык нет уже у нас никого. Старичье да детки.

Я снова оглядел окружающий меня простолюд.

– Не нашли никого дельного, решили Лютоборушку хотя бы забрать. А ему только вчера тринадцать исполнилось.

Сразу вспомнился мне хиленький мальчишка с дерзким взглядом, в ларьке огородиной торговавший. Мечтал он в царское войско вступить, да вот рановато мечта сбылась. Такие по храбрости своей ряды не держат, вперед бегут и стрелы первыми ловят. Если встречал детвору в отрядах своих, старшин без разбирательств на год в темницу сажал. Детям в войнах делать нечего. Только ворон кормить почем зря.

– И чего? Продолжай, Шуша.

– Да вступилась она за него. Не отдавала. Они достали мечи и давай угрожать. Тут-то и ясно стало все про Марфушеньку нашу.

– Ведьма она! – выкрикнул кто-то.

– Околдовала нас! – добавил другой.

– Добрая душа она! – влез третий.

– Никто никого не околдовывал, – вступилась Шуша. – Превратила палочку свою в посох и давай посланцев отпугивать ведьмовством своим. Те убежали, но с дружиною вернулись. Обещали деревню нашу огню предать и каждого несогласного головы лишить.

– Где Марфа?! – повторил я и сам со страху оглядываться начал.

Не погубили ли ее? Ведь указ был мой: брать на меч за любое колдовство, без разговоров. Пытался я по просьбе Лизоньки миром все решить, предложил Темнолику уйти из долины и дочерей своих проклятых забрать. Но тот оказался плохим договорщиком, и решилось все, как и ожидал я. Мечами, вилами да высокими кострами.

– Казнить собирались на месте, но решили, что царь Еремей за мать свою, Елизавету Ясную, сам отомстить захочет. Увели в Солнцеград.

– В Солнцеград, – повторил я слова Шуши. – Туда и направлюсь. Вызволю Марфу мо… – я чуть было не назвал ее своею и сам испугался мысли этой, – старосту вашу и домой верну.

– А ты успеешь? – спросила девочка, прячась за Шушиным платьем.

– Успею, – ответил я. – Иль не Буря я никакой, не защитник простого народа.