Кабинет Вэнса, куда я пришла после фехтования, показался мне сегодня островком спокойствия и уюта. Здесь никто на меня не орал, не тыкал в ноги металлическим прутом, а пахло не потом спортсменов, а кофе и чуточку — одеколоном начальника. Он был сегодня опять в темно-сером костюме и белой рубашке, но на этот раз с зелёным галстуком.

Меня Вэнс снова подрядил заниматься анкетами. Это было скучно, но зато не напрягало. Получаться у меня стало быстрее, чем вчера, я несколько расслабилась. А когда за окном грянул ливень, и с теннисного корта, вид на который как раз открывался из кабинета, бросились врассыпную промокшие игроки (среди которых были Арчи и Давид), заварила кофе и почувствовала себя победительницей...

...В общем, обнаружила внезапную уверенность в себе, и, когда шеф в очередной раз вышел, осмелилась покопаться в его столе. Ну, в смысле, не прямо копаться, конечно, а просто взглянуть, что где есть: выдвинула несколько ящиков и бросила парочку взглядов на их содержимое. Полстола было забито теми самыми анкетами: работа мне, похоже, обеспечена до самого выпуска! В одном ящике был список нашей группы с прикрепленными к нему рукописными заметками об успехах и о необходимости пересдач: под ним наверняка имелись списки двух других групп, но рыть дальше я не стала. Ещё один ящик наполнили ручки, карандаши, точилки и прочие атрибуты старинной жизни; в углу его хранилась связка из четырех ключей, два из которых были помечены буквами "К" и "А". В третьем был гигантский циркуль и линейка — как в учебнике масонства. Наконец, в самом нижнем лежали счета из химчистки (да, на острове имелась своя собственная!), страховое свидетельство, какие-то квитанции, письмо... Похоже, здесь Вэнс хранил бумаги личного характера.

Осознав это, я устыдилась и быстро закрыла ящик. Какого чёрта я вообще сюда полезла?! Делать нечего?! Веду себя как Элисон! Ах, да, Элисон же требует от меня личную информацию про начальника. Наверняка ее можно найти в этом самом ящике... Но копаться в нем я, разумеется, не буду. Просто как личный помощник должна знать, что где тут лежит. Да-да, точно. Просто знать. Ориентироваться. Мало ли.

Когда Вэнс пришел, я уже всё закрыла, вернулась к анкетам и даже благополучно выбросила из головы Элисон и нижний ящик. Интереснее был тот, где находились наши списки. Наверняка я могла бы найти там фамилию Виктора; скорее всего, он всё-таки был во второй или в третьей группе, просто либо Корнелиус, либо Клементина что-то напутали. Фамилия этого типа дала бы мне шанс отыскать его в соцсетях и, возможно, понять, кто он есть. А понять это могло быть вопросом не праздного любопытства, а безопасности: судя по тому, что отказов Виктор не понимает, появляется возле меня самым странным образом, а сегодня на фехтовании от неуклюжего флирта перешёл к открытой агрессии, он мог вскоре превратиться в чокнутого преследователя-хейтера...

Да, пожалуй, пускать на самотёк эту историю не стоит... Я поёжилась, представив, что могло происходить на этой самой "секретной вечеринке", куда он меня так настойчиво звал. Потом зачем-то вспомнилась нашумевшая история фотомодели, которая ехала на свидание с миллионером, а потом нашлась в лесу без головы... Нет, ну этого, конечно быть не может, да и леса у нас нет на этом острове...

И всё-таки...

— Мистер Вэнс, — осмелилась я подать голос.

— Мм?

— Сэр, вы не помните случайно фамилию Виктора? Он ходит на ваш семинар либо во второй, либо в третьей группе.

— Виктора? — Шеф посмотрел на меня с любопытством. — Какого ещё Виктора? Только не говорите, мисс Вуксанович, что это объект ваших воздыханий. Мне не нужно, чтоб вы тратили на мальчишек время, которое можете посвятить работе или учебе.

— О, нет-нет, ни в коем случае! Как раз наоборот, сэр!

— Что, навязчивый поклонник? — спросил Вэнс, и я снова подивилась его догадливости.

— В общем, да.

— Сожалею, но я не имею понятия, о ком идёт речь. Думаю, вам известно, что я не обращаюсь к студентам на ты и по именам.

— Он такой, знаете, крепкий, не очень высокий... похож на медведя... ещё волосы кудрявые...

— Рассматривать фигуры и прически студентов также не входит в мои привычки, — ответил Вэнс, слегка меня смутив. — А что такое? Для чего вам понадобилась его фамилия? Хотите поискать в интернете сведения о капиталах его семейства?

— О нет, он как раз из простых! Он мне сам так сказал. Только знаете, сэр, мне сдаётся, что это неправда! Он вообще говорит много такого, что между собой не стыкуется! — разоткровенничалась я неожиданно.

— Ах вот как! Это что же, интересно?

Я рассказала. Вэнс слушал, прищурившись, вроде как с любопытством. Потом его брови поползли вверх, а выражение лица стало говорить что-то среднее между "Да как он посмел?!" и "А ты сообразительная!". В общем, мне стало приятно. Шефу вроде как не всё равно на мои проблемы и мои поиски.

— Вторжение в почту и в комнату — это совершенно неприемлемо, конечно же, — сказал он в конце концов.

— Он меня ещё и "сучкой драной" обозвал. Сегодня утром.

— С чего это?!

— За то, что спросила, что делает рибосома, — я улыбнулась.

— Его чем-то оскорбил синтез белка?

— Наверно, так, сэр, — я хихикнула. — Хотя я его много о чем спрашивала. Например ещё, сколько штатов было в США изначально.

— О, так теперь всё понятно! — сказал мистер Вэнс, улыбнувшись. — Этот тип просто суеверный. У него трискайдекафобия — боязнь числа 13. Наверно, он страдает религиозными предрассудками.

Мы вместе посмеялись. Остроумно Вэнс ответил.

— А если серьезно, — сказал он, — то вам следует подать на этого субъекта официальную жалобу руководству Академии. То есть, мне, например.

— Да? А как ее писать, сэр?

— У меня где-то был образец... — Он открыл один из ящик стола и заглянул туда. — Ну, в целом в таком духе: "Довожу до вашего сведения, что такой-то студент по такой-то фамилии"...

Вэнс нашел образец и выложил на стол листок бумаги.

— Ручки там, — указал он на ящик, и я сделала вид, будто понятия не имела об их местоположении до этого.

Впрочем, дело, конечно же, было не ручках.

— Так ведь фамилии его я как раз и не знаю, сэр!

— А. Да. Тогда незадача... — сказал Вэнс. — Тогда вам придется повременить с заявлением до тех пор, пока не узнаете.

— Сэр, а можно в ваших списках посмотреть? — осмелела я окончательно.

— Сожалею, мисс Вуксанович, но нет. Личные данные студентов, включая сведениях об их академических успехах и неуспехах, — это конфиденциальная информация, — ответил Вэнс таким же жёстким голосом, каким обычно разговаривал на парах. А потом добавил уже мягче: — У меня к тому же в списках нет имен, одни инициалы. Но если неформально, между нами: ткните пальцем мне в этого Виктора, как подвернётся возможность! Я приму свои меры.

— Спасибо!

Что это за меры будут, я не стала спрашивать, а просто с удовольствием представила, как Вэнс специально валит на экзамене этого недоумка. А до этого ещё несколько раз задаёт ему особо каверзные вопросы на семинаре и сопровождает их какими-нибудь колкими комментариями. Вообще, кто бы мог подумать, что этот Вэнс, такой жёсткий на семинарах, обычный самодовольный вредина, на первый взгляд, окажется таким чутким к моим проблемам! Да с ним и поговорить приятно: шутит метко, да и темы поддержать может самые неожиданные! Элисон, конечно, ведётся чисто на его внешность, но ведь он реально умный! И он выбрал меня в ассистентки! Меня, не кого-то! Хаха, ну конечно, он умный: глупый не смог бы найти такой замечательный вариант!

Мысленно похихикав над тем, каким ловким образом похвалила сама себя, я продолжила работу. Ещё с полчаса мы сидели в молчании, слушая дождь за окном и занимаясь каждый своими делами.

Потом Вэнс пошел сварить кофе, и я, поняв, что он сейчас не занят, вновь осмелилась спросить:

— Сэр! А можно узнать? Что это вообще за анкеты такие странные?

— Это моя научная работа, — расслабленно отозвался начальник. — Я исследую эффективность заваливания населенцев различной взаимоисключающие информацией в качестве способа контроля над сознанием. Новый способ промывания мозгов ищу, короче. В фокус-группах проводят анкетирование до и после спецвоздействия. Анкеты мне с большой земли привозят.

— А. Понятно. А вот тут вот есть анкета, мистер Вэнс, где зачеркнуты все варианты во всех вопросах. И ещё от руки накалякано что-то, никак не пойму...

Вэнс поставил чашку с кофе и приблизился ко мне. Встав за спиной, он взглянул на анкету. Одеколон, соединившись с запахом теплой кожи, заиграл новыми нотами. Макушка моя ощутила чужое дыхание. Зелёный галстук опустился на плечо, и на секунду в этом прикосновении куска ткани мне почудилось нечто интимное.

— "Вы тут совсем рехнулись", — прочитал Вэнс на анкете.

Потом забрал этот листок из общей кучи, скомкал его и выбросил в мусорную корзину.