Как и во всякой элитной школе, спортом в Академии Фловердью не пренебрегали. Можно было записаться на один или на несколько по желанию, и я, как и многие, выбрала фехтование. Говорили, что это красиво и благородно, тренирует стрессоустойчивость, координацию и стратегическое мышление, учит сохранять хладнокровие в критических ситуациях — ну ни дать, ни взять вид спорта для министров, президентов и их помощников! Правда, пока мы (все до одного начинающие) занимались в основном тем, что ходили вприсядку вперёд и назад, напрягали колени, совершали прыжки вперёд неудобным образом и уныло тыкали в мишень. В нескольких боях я уже всё-таки успела побывать, однако особого удовлетворения и азарта мне это не принесло: кроме новенькой красивой белой экипировки, душной сетчатой маски и маленькой безобидной рапиры, я обзавелась десятком синяков на правой ноге.

В день, следующий за тем, когда начался и закончился Клементинин "восьмиминутный роман" с Фернандо, у нас как раз был урок фехтования. В зале нас было шестнадцать человек, и тренер предложил провести небольшой турнир по простейшим правилам: разбившись на пары случайным образом, мы проводим поединки, проигравшие выбывают, а победившие вновь делятся на пары и сражаются между собой. Особый интерес был в том, чтобы не снимать масок до конце мероприятия, чтобы ни на одном из этапов бойцы не понимали, с кем сражаются: дело в том, что, если все мы были в полной (и одинаковой) экипировке, кое-кого можно было опознать, конечно, по стилю двигаться и по телосложению — однако не любому наблюдателю, не всех и не всегда. В одинаковости нашей было нечто и забавное, и вроде бы зловещее: униформа и маски как будто напоминали о том, что все мы скоро вступим в орден иллюминатов и будем принадлежать тайному обществу, владеющему миром, чьи участники, даже если и затевают для населения войны между своими странами, остаются братьями и равными...

Я выбыла в первом же круге. Устроилась на скамейке в углу зала и стала наблюдать за поединками других, не снимая маски, как условились, и стараясь догадаться, кто есть кто. Другие выбывшие делали то же самое, болтали, слонялись по залу, уходили в раздевалку, возвращались. Наверно, поэтому я не заметила, как возле меня оказался один крепкого телосложения фехтовальщик.

— Как дела, котёнок? — неожиданно поинтересовался он голосом Виктора.

— Я не котёнок, — ответила я машинально.

С дорожки раздался звон скрещиваемых клинков и тренер объявил: "парад — репост!". Я невольно повернула голову.

— Может, перестанешь уже дуться за то, что было? — продолжала, между тем, говорить "маска". — Обещаю больше никогда не читать твою почту и не лезть в комнату без разрешения.

— Виктор! Найди себе какую-нибудь другую девчонку.

— Зачем другая? Я уже нашел тебя.

Не видя его лица, я была уверена, что сейчас он снова плотоядно улыбается.

— Мои наблюдения показывают, что ты не очень разборчив в связях. Так что уверена: переключить внимание на другой объект тебе не составит труда... Кстати, я тебя что-то не видела на разминке.

— О, да ты ревнуешь! Да ещё и высматривала на разминке меня! Хороший признак, хе-хе. Нет, я был там. Стоял прямо за тобой. Знаешь, в стойке твоя попа...

— Прекрати!

— Пойдешь на вечеринку? Она сегодня вечером уже. Впечатлений будет море, обещаю!

— Отвяжись.

— Пошли! Не пожалеешь.

Я уже хотела было встать и просто переместиться в другой конец зала, поближе к кому-нибудь, кто помешает Виктору продолжать лезть со своими домогательствами... Как вдруг мне пришел в голову один способ проверить мою гипотезу.

— А скажи второй закон Ньютона.

— Угораешь? — спросил Виктор.

Его было не пронять ни аргументами, ни грубостями, ни обращением к здравому смыслу. Но теперь он, похоже, впервые за время общения со мной растерялся.

— Серьезно. Если не помнишь, как будет словами, давай просто формулу.

— Ты ненормальная?

— Я пойду с тобой на вечеринку, если скажешь мне второй закон Ньютона.

Тут Виктор расхохотался:

— Я знал, что ты заучка, но не думал, что настолько! Сумасшедшая.

— Так что же? Ты не хочешь оказаться сегодня вечером в моём обществе?

— Хочу, но вот без этого занудства. Я в физике не силён.

— Ну тогда скажи, сколько штатов изначально было в США.

— Двадцать пять.

— Неверно.

— Да и пофиг.

— А что делает в клетке рибосома?

— Я, что, на экзамен попал?!

Голос Виктора был раздраженным всё больше и больше.

— Это школьная программа.

— Ну и что? Я эту гребаную школу три года назад закончил. И не собираюсь вспоминать ее!

— Так значит, ты не можешь ответить ни на один из этих вопросов? — спросила я.

— Да какого черта ты решила играть в училку?!

— Виктор, я просто хочу понять правду. Ты признаешься, что влез в мою комнату, но путаешься в деталях. Утверждаешь, что ты сын водителя президента, но не помнишь ничего из школы. Будь ты принцем, это было бы нормально. Но простые, как я, попадают сюда только при условии самой блестящей учебы в школе! А отличники — я имею в виду настоящих отличников — не забывают школьную программу по всем предметам через три года.

— Настоящие отличники, как ты?! — Возопил Виктор. — Нифигасе самомнение! Решила, что самая умная, да?! Сучка драная!

Он выкрикнул это так громко, что несколько фехтовальщиков повернулись в нашу сторону, а тренер даже на него прикрикнул, чтоб тот заткнулся.

— Внимание! Финальный поединок! — объявил он после этого.

Два бойца, оставшихся на дорожке, были самыми высокими в нашей группе — что и говорить длина рук и ног в этом спорте могла быть решающей, а особенно среди нас, ничему ещё толком не научившихся. Первый боец без конца бегал взад и вперёд: он был полон азарта, и, кажется получал настоящее удовольствие от процесса. Второй раз за разом атаковал, но никак не в силах достать второго, заметно нервничал и, похоже, уже начал уставать. Один раз первому удалось сделать удачный выпад; второй укол он нанес с помощью внезапного скрестного шага. После этого второй совсем раскис и запыхался, так что нанести и третий укол первому особенного труда не составило.

Когда совершилось рукопожатие, и тренер торжественно объявил победителя, пришло время открыть лица. Из-под маски второго бойца появилась взъерошенная, вспотевшая и немного расстроенная физиономия Корнелиуса. Когда снял маску первый, то по белой экипировке красиво рассыпались оранжевые кудри Клементины. "Ого!" — вздохнули несколько парней. Я, честно говоря, узнавшая финалистов ещё под масками, была рада и гордилась за обоих.

И только когда общие эмоции по поводу победителя поутихли, вспомнила про Виктора. Обернулась — а его и след простыл.

— Здорово она тебя уделала! — Сообщила я Корнелиусу, когда тренер объявил десятиминутный перерыв. — Ты ни разу не попал даже!

— Ничего. Я ещё попадув неё... — Отозвался тот, ничуть не обиженный. — Тренер сказал, после перерыва можно будет сразиться, кто с кем пожелает. Вот сейчас отдохну и...

— Не хочешь на Виктор стресс снять? Я смотрю, ты уже круто научился, а эта хамская физиономия так и напрашивается получить железной палкой в своё пузо.

— Это он сейчас ругался? О, я слышал. Совсем обнаглел этот типчик!

— Корнелиус, он разозлился на то, что я задала ему несколько вопросов по школьной программе! Он не смог ответить ни на один. Это точно не отличник! Как не отличник попал сюда, если он сын простого водителя!

— Ну, скажем, не простого, а президентского...

— Да всё равно! Зачем кому-то из власть предержащих устраивать сюда лоботряса, который им даже не друг и не родственник?

— Мало ли.

— Да врёт он, очевидно же! Не пойму только зачем... И как по-правде...

— Сестрёнка, я думаю, ты преувеличиваешь важность своих школьных знаний, — покровительственный тоном сказал Корнелиус. — Посмотрел бы я на тот экзамен, что ты ему устроила, ха-ха-ха!

— Ничего смешного нет!

— Ну, есть вообще-то. Мирра, нормальный человек забывает то, что он учил в школе, сразу после контрольной. Ну край — после выпуска!.. Но это, конечно, не давало ему права обзывать тебя. Надо и правда найти этого субчика и отточить на нём своё неумение!

Корнелиус вознамерился вызвать Виктора на поединок и несколько раз (как будто по неумению) попасть ему в те места, уколы в которые не засчитываются правилами и при этом максимально неприятны: то есть, в ноги, а если удастся, и в руки.

— Или просто хлестнуть пару раз его жирную ляжку, а потом сделать вид, что случайно так вышло, ха-ха

Однако Виктор, который как мы думали, отлучился в туалет или в раздевалку или попить, на второй половине занятия не появился. Он исчез бесследно.