Пароход отвалил от берега и зашлёпал вниз по реке. Алёшка помахал ему вслед. Потом забросил на плечо куртку и зашагал по тропинке.

Тропинка прыгала по пригоркам, виляла среди громадных валунов. На валунах блестели крапинки слюды. Среди камней густо цвёл шиповник. Иногда его кусты закрывали тропинку, и приходилось продираться.

Алёшка прошагал с километр и выбрался на лужайку, жёлтую от одуванчиков. На лужайке стоял каменный столб. Он был четырёхгранный, могучий, похожий на основание старого памятника. В разных местах на столбе нарисованы были белые стрелы, а рядом с ними виднелись надписи:

ТРИДЕСЯТОЕ ГОСУДАРСТВО

СОВХОЗ «ОТРАДНОЕ»

ЗАПОВЕДНЫЙ ЛЕС

РУСАЛКИНА ЗАВОДЬ

АВТОБАЗА №4

И так далее. В общем, весь столб изрисован был белыми стрелами.

— Ну и ну, — сказал Алёшка. Но не очень удивился.

Внизу, у самых одуванчиков, он отыскал стрелу со словами

«ЧИСТОЕ ПОЛЕ».

Слово «Чистое» было зачёркнуто, а сверху белела свежая надпись:

«Лётное».

Алёшка прикинул направление и опять зашагал среди камней и шиповника.

Шёл он недолго. С пригорка увидел заросшее ромашками поле, а на дальнем его краю светло-коричневый домик с высокой антенной и ещё один домик — разрисованный в крупную шахматную клетку, красную и белую. Над клетчатым домиком висела на длинном шесте «колбаса» для указания ветра: длинный белый сачок с поперечными чёрными полосками. Ветер был слабый, «колбаса» повисла и еле качалась.

Через траву и ромашки пошёл Алёшка к домикам. То ли в этой траве, то ли в небе чвиркали птицы. И воздух был тёплый и ласковый, и солнце припекало. Всё было хорошо. Но странная тревога появилась у Алёшки. Он сперва не понял отчего. А потом догадался: на поле не было самолётов.

Ни одного самолёта, совсем пусто.

На чём же он полетит?

Лишь недалеко от домиков Алёшка увидел один самолёт. Но это был не пассажирский. Спортивный, наверно, или учебный. Маленький, лёгкий, весь какой-то полупрозрачный. Высокая трава наполовину закрывала самолёт, и Алёшка не разглядел его как следует. Он торопился найти людей и узнать, как добраться до Ветрогорска.

Рядом с коричневым домиком росли две берёзы. Между ними висели качели, и на качелях сидел мальчик. Светловолосый такой, слегка лохматый мальчишка. Небольшой, поменьше Алёшки. В белой футболке с голубой полоской у воротника. И сильно загорелый. На коленях он держал штурманскую сумку-планшетку, и эта коричневая планшетка была лишь чуть-чуть темнее худых и поцарапанных мальчишкиных ног.

«Ух какой обжаренный! — подумал Алёшка. — И волосы все выцвели. Наверно, он сын лётчика и прилетел с Юга. В наших краях только к концу лета можно так загореть, да и то, если очень постараешься. А в июне — ни за что».

Мальчик Алёшку не видел. Он сидел с опущенной головой и лениво качался: дотянется носком сандалии до земли, толкнётся — покачается немного.

«Может быть, спросить у него, как тут с самолётами до Ветрогорска?» — подумал Алёшка. Но в это время он заметил на двери домика две синие таблички. На одной было написано «Касса», на другой — «Диспетчерская».

Алёшка взбежал на крыльцо и толкнул дверь.

В коридоре он увидел окошечко кассы. Оно было закрыто. Алёшка нерешительно постучал. Касса не открылась. Алёшка повернулся к внутренней двери. На чёрной клеёнке белела фанерка с надписью:

«Посторонним вход воспрещён».

Ну что тут делать? Идти спрашивать у мальчишки? Но он ведь не кассир и не диспетчер. Алёшка набрался смелости и потянул дверь.

В комнате, уставленной непонятными аппаратами, радиопередатчиками и телефонами, сидел за столом Диспетчер. Он был в белой рубашке. Его синий пиджак с нашивками висел на спинке стула, а форменная фуражка лежала на груде бумаг. Диспетчер сердито жевал яблоко и черкал красным карандашом в большой тетради. Алёшку он не заметил.

— Здравствуйте, — сказал Алёшка с порога, обращаясь к лысине Диспетчера.

Диспетчер перестал жевать, но черкать не перестал. И спросил:

— Что надо?

По всем правилам от такой нелюбезности Алёшка должен был растеряться. Но он не растерялся, а слегка рассердился.

— В город Ветрогорск мне надо! — громко сказал он.

— Вот как? А что ещё?

— Ну… и всё, — ответил Алёшка уже не так громко.

— Тогда при чём здесь я?

— Ну… я хотел отметить билет, а касса закрыта. Я хотел спросить у вас…

— Самолётов сегодня нет, — сказал Диспетчер. Поднял голову и надел фуражку. У него были густые брови и могучий квадратный подбородок.

«Суровый человек, — подумал Алёшка. — Наверно, бывший лётчик полярной авиации». В общем, лицо Диспетчера ему понравилось. Но слова не понравились.

— Нет самолётов. Ясно? Вот так.

— Как же быть? — жалобно спросил Алёшка.

— Вот уж не знаю.

— Но мне очень надо в Ветрогорск.

— Те, кому очень надо, приходят вовремя. И летят в соответствии с расписанием. У нас все рейсы — утренние.

— Я не знал. Мне сказали, что можно в любое время.

— Кто сказал такую чушь?

Алёшка хотел объяснить, что говорил это Капитан, но подумал: Диспетчера не убедишь. Что ему какой-то незнакомый Капитан.

— Нет самолётов сегодня, — повторил Диспетчер. — Ни одного.

Алёшке стало обидно, и он опять немного рассердился.

— Ну уж ни одного! Один-то я видел. Тут стоит, недалеко.

— Ишь ты! Видел. Этот самолёт специальный, для особых случаев.

— A y меня как раз особый случай!

— Надо же, — усмехнулся Диспетчер. — А какие у тебя есть доказательства?

— У меня есть билет, — смело сказал Алёшка. — Вот такой.

Он шагнул к столу и положил Зелёный билет перед Диспетчером.

— М-да… — сказал Диспетчер. И почесал карандашом левую бровь. Потом он округлил глаза и оглушительно крикнул: — Маша!

Из-за аппаратов появилась девушка в голубой пилотке.

— Слушаю вас, товарищ Диспетчер.

— Маша, — сказал Диспетчер строгим голосом, — пожалуйста, выйдите на поле и попросите кого-нибудь или постарайтесь сами найти и пригласить ко мне Лётчика для Особых Поручений.

«Ух ты!» — подумал Алёшка.

— Да? Хорошо, — растерянно сказала девушка. Застучала каблучками к двери, а у порога обернулась и вопросительно взглянула на Диспетчера. Тот возвёл брови под козырёк и слегка пожал плечами, будто хотел сказать: «А что я могу сделать?»

Девушка вышла.

«Вот это да! — думал Алёшка. — Значит, я полечу с Лётчиком для Особых Поручений!» Он представил, как сейчас войдёт в диспетчерскую высокий пилот в синей форме с золотыми нашивками, с большими перчатками в одной руке, с очкастым шлемом в другой. Войдёт и скажет: «Я готов. Где пассажир?»

А вдруг не скажет? Вдруг не согласится везти Алёшку?

Вошёл мальчик. Тот, которого Алёшка видел на качелях. В опущенной руке он держал планшетку на длинном ремешке, и она цеплялась за половицы.

Мальчик встал посреди комнаты, посмотрел на Диспетчера.

«Сейчас Диспетчер пошлёт его искать Лётчика», — подумал Алёшка.

Диспетчер сказал:

— Ветрогорск — это где?

Мальчик чуть улыбнулся, стал глядеть в сторону и вытянул в трубочку губы: то ли свистнуть хотел, то ли сказать «у-у…».

— Ясно, — сказал Диспетчер. — На карте есть?

— На моей есть, — звонко ответил мальчик.

— Я спрашиваю про нормальные карты, — раздражённо сказал Диспетчер.

— Не-а…

— Сколько времени надо лететь?

Мальчик толкнул ногой планшетку, и она закачалась, будто маятник.

— Кто же знает, сколько времени, — неторопливо ответил мальчик. — Это по-разному получается. Вы же понимаете…

— Ничего я не понимаю в этих ваших штучках… И вообще не хотел я тебя пускать. За все твои фокусы.

— А что я сделал? — невинно сказал мальчик и опять поддел ногой планшетку.

— А кто пикировал на грузовик? Может, я?

— А зачем они украли собаку у ребят?!

— Ты загнал грузовик в кювет.

— Туда ему и дорога.

— Дело могло кончиться несчастным случаем. Ты это понимаешь?

— Вот если бы ребята без щенка остались, это был бы несчастный случай. Это вы понимаете? — дерзко сказал мальчишка.

У Диспетчера стали краснеть уши и нос. А мальчик снова толкнул планшетку носком сандалии и внимательно смотрел, как она крутится на ремешке.

Он Алёшке понравился. Смелый такой мальчишка, хотя и небольшой. Славный. Но разговор его с Диспетчером был Алёшке непонятен. Ясно только, что мальчик что-то натворил, чуть-чуть не вляпался в аварию с каким-то грузовиком, и за это его не хотят куда-то пускать. Может, в кино? В конце концов, это не Алёшкино дело.

«Где же Лётчик?» — думал Алёшка.

Диспетчер сказал мальчику с лёгким рычанием:

— Пер-рестань лягать казённую сумку. И встань как следует, когда разговариваешь с дежурным Диспетчером.

— Есть! — быстро откликнулся мальчик. Ловко бросил на плечо ремень планшетки, сдвинул пятки, поддёрнул свои синие штанишки с клёпками на карманах и опустил руки.

— Вот так, — проворчал Диспетчер. — А то совсем разболтался.

Тихо, но отчётливо мальчик сказал:

— Я стою как следует. Пожалуйста, обращайтесь на «Вы», когда говорите с Лётчиком для Особых Поручений.

«Мамочка!» — ахнул про себя Алёшка.

А у Диспетчера нос и уши стали фиолетовыми. Со скрипом поднялся он из-за стола. Алёшке показалось, что он сейчас зарычит медведем. Но Диспетчер обиженным басом произнёс:

— Слушай-те задание.

— Есть! — сказал Лётчик для Особых Поручений.

— Вам… следует доставить в город Ветрогорск пассажира с Зелёным билетом. И вернуться… Когда… вы… сможете вернуться?

— Трудно сказать. Как получится.

— И вернуться при первой возможности. Понятно?

— Понятно, товарищ Диспетчер. Могу идти?

— Може-те…

Маленький пилот повернулся к Алёшке. Посмотрел серьёзно и сказал:

— Идём. Билет не забудь.

Они пошли к самолёту. Лётчик шагал впереди. Сбивал планшеткой головки ромашек. Алёшке было не по себе.

Лётчик обернулся, остановился и тихо спросил:

— Боишься?

— Да нет… Только я не ожидал. Не думал, что ты — Лётчик.

— Не бойся. У меня хороший самолёт. С ним никогда ничего не случится.

Лишь сейчас Алёшка разглядел как следует его лицо. Ну, обыкновенное лицо, чуточку даже знакомое. Большеглазый такой парнишка, смотрит ясно, без насмешки. Мог бы ведь ухмыльнуться или поглядеть снисходительно: «Что, струсил?» Мог бы погордиться перед испуганным пассажиром: ведь он — Лётчик. Но он ни капельки не задаётся.

— Не бойся. Вот увидишь, долетим нормально.

— Я не боюсь, — успокоенно сказал Алёшка. — Просто я удивился.

— А ты давно в дороге?

— Второй день.

Лётчик засмеялся:

— И всё ещё удивляешься?

— Ага, — сказал Алёшка и тоже засмеялся.

Самолёт был обтянут чем-то серебристым. Хвост и крылья блестели на солнце. А на корпусе тёмные рейки просвечивали сквозь обшивку.

«Игрушка, — подумал Алёшка. — Наверно, одной рукой поднять можно». Однако он уже не боялся. Почти.

На хвостовом стабилизаторе были нарисованы три голубые буквы:

ОСА.

— Это значит: Особая Служба Авиации, — объяснил Лётчик. — И все самолёт называют «Оса». Из-за этих букв. По-моему, глупо. Он и не похож вовсе.

— Конечно, не похож, — сказал Алёшка. — Оса вся полосатая и кусачая. А твой самолёт — красивый.

— Он у меня называется «Стрекозка», — смущённо сказал Лётчик.

Он откинул прозрачный колпак над кабиной, открыл дверцу.

— Садись в заднее кресло. Я мотор запущу.

Алёшка полез в кабину. Самолёт присел и пружинисто закачался под ним. Кресло оказалось жестковатым, пластмассовым, но ничего, сидеть можно.

Лётчик подошёл к носу самолёта. Подпрыгнул, ухватился за лопасть винта и повис, болтая ногами. Лопасть медленно опустилась к траве. Лётчик поднапрягся и качнул её в сторону. Пропеллер вдруг рванулся и сразу почти исчез — превратился в прозрачный круг, пересыпанный кое-где солнечными искрами. Лётчик отскочил и засмеялся. Трава под крыльями полегла и прижалась к земле. Кабина задрожала, наполнилась негромким шумом и стрекотом.

Лётчик подошёл к дверце. Воздух от винта рванул его волосы. Лётчик повернулся к домику, поднял руку. Потом прыгнул в кабину, хлопнул дверцей и опустил колпак.

— Поехали, — весело сказал он.