Алёшка сразу поверил, что будет сказка. Ведь он был поэт, хотя и маленький. А все поэты — и маленькие, и большие — в глубине души верят в сказки.

Но улица, по которой он шёл, была очень обыкновенная. Проезжали мимо обыкновенные автобусы, шли навстречу обыкновенные люди, прокатила вдоль асфальта обыкновенная поливальная машина и обдала всех брызгами. Прохожие обыкновенно заругались ей вслед. И забор у стадиона был обычный, старый, из неструганых серых досок.

Одна доска оказалась оторванной, и Алёшка пролез в щель (тоже обыкновенное дело). Он отыскал проход под рассохшимися деревянными трибунами и вышел на поле.

Стадион был старый, давно уже на нём не проводились игры. Поле заросло высокой травой.

В траве паслись лошади. Белые, гнедые и вороные. Они бродили далеко, но едва Алёшка ступил в траву, как все они подняли головы. Будто по сигналу. И стали смотреть в Алёшкину сторону. Ему даже не по себе стало. Он задержал шаги. Тогда золотисто-коричневая лошадь, осторожно ступая, направилась к Алёшке и остановилась в трёх шагах. У неё была красивая гордая голова и добрые глаза. Лошадь посмотрела на Алёшку вопросительно и немного печально.

И он понял её. Не услышал, а именно понял. Она спрашивала:

— Простите, пожалуйста, вы не тот мальчик, который ищет коня, чтобы скакать в Тридевятое царство?

«Вот это да! Начинается», — с лёгким замиранием подумал Алёшка. А вслух сказал:

— Нет. Понимаете, у меня другая дорога.

— Извините, — вздохнула лошадь и медленно отошла.

Другие лошади сначала выжидательно смотрели на неё, а потом принялись щипать траву.

Над стадионом повисла тишина — стеклянная, звонкая. В ней прятались тайны и стрекотали кузнечики. Кузнечиков было множество. Они прыскали во все стороны, когда Алёшка раздвигал ногами шелковистую траву.

Алёшка перешёл поле, отыскал в заборе дыру и оказался на улице Полярных Капитанов. Улица была тихая, незаметная, с одноэтажными и двухэтажными домами.

Дом номер двадцать два тоже был старый. Его построил, наверно, в прошлом веке какой-нибудь купец. Вверху у купца было жильё, внизу — магазин.

Над парадной дверью, на чугунной решётке балкона, Алёшка увидел длинную голубую вывеску:

ТРАНСПОРТНОЕ АГЕНТСТВО

В окнах первого этажа пестрели плакаты Аэрофлота и висела на капроновой леске модель самолёта «ИЛ-62».

Алёшка надавил плечом тяжёлую дверь.

Внутри всё было обыкновенно. И пусто. Под потолком лениво вертелся большой вентилятор. На стенах — расписания самолётов и поездов. Табличка: «У нас не курят». Написанное красным карандашом объявление: про какие-то экскурсии. Алёшка пригляделся. И у него холодок прошёл по спине.

ЗАЯВКИ НА ЭКСКУРСИИ

НА КОВРАХ-САМОЛЕТАХ

НЕ ПРИНИМАЮТСЯ

до 15 августа.

Администрация

У дальней стены стоял высокий барьер с окошечками. Окошечки были закрыты. Лишь в одном, с номером два, была заметна щель. Алёшка подошёл, вздохнул, набираясь храбрости, и постучал.

Окошко распахнулось, и показалась голова кассирши.

Алёшка оробел ещё больше: кассирша очень похожа была на учительницу географии Клавдию Михайловну. Такая же гладкая седая причёска, строгие очки и внимательные глаза. Когда на Алёшку смотрели такими глазами, он чувствовал себя прозрачным.

— Я тебя слушаю, — сказала кассирша.

— Извините… Мне сказали, что здесь можно купить билет до Ветрогорска.

У кассирши слегка поднялись брови.

— Можно… Но любопытно узнать, кто тебе это сказал?

— В справочном бюро. То есть это не совсем справочное бюро, а такая будочка. Там дедушка работает…

Глаза у кассирши подобрели.

— Понимаю. Дедушка. Значит, у тебя важное дело в Ветрогорске?

— Да!

— Хорошо. На твоё счастье, остался ещё один билет. На сегодняшний поезд. Поторопись, отправление через тридцать пять минут.

— А сколько стоит билет? — спохватился Алёшка. Он только сейчас сообразил, что мама оставила ему на личные расходы всего пять рублей. Вдруг не хватит?

— Четыре рубля девяносто копеек. Общее место. Придётся ехать без плацкарты.

Алёшка обрадованно кивнул и полез в карман за деньгами.

Денег не было. Мало того — на привычном месте не было и кармана. И Алёшка понял: он же переоделся вчера вечером, а деньги остались в кармане старых брюк.

— Мальчик, что с тобой? У тебя такое лицо…

— Деньги забыл, — шёпотом сказал Алёшка. — Теперь уж ни за что не успеть.

Кассирша тоже расстроилась:

— Ну какие же вы все рассеянные, мальчишки. Несобранные. Недисциплинированные. И когда это кончится?

Алёшка молча стоял у окошечка, хотя стоять было уже бесполезно.

— Ну что с тобой теперь делать? — сказала кассирша.

У Алёшки появилась надежда.

— Расскажи, какое у тебя дело в Ветрогорске, — велела кассирша.

Алёшка почувствовал, что уши у него стали тёплыми. И, наверно, розовыми.

— Ну… есть одна девочка. У неё день рождения скоро… А в Ветрогорске есть музей…

Кассирша чуть заметно улыбнулась.

— Ясно. Это — особый случай. Тебе необходим Зелёный билет на все виды транспорта туда и обратно. Ведь тебе послезавтра нужно вернуться.

Алёшка огорчённо пожал плечами. Не всё ли равно? Денег-то нет. Ведь особый билет наверняка стоит ещё дороже простого.

— У Зелёного билета нет постоянной цены, — объяснила кассирша. — Но стоит он очень дорого: ровно столько, сколько у пассажира есть с собой денег. До последней копейки… Есть у тебя хоть сколько-нибудь?

Алёшка торопливо запустил пальцы в боковой карманчик у пояса. И нащупал трёхкопеечную монетку. Она лежала там с прошлого года. Тогда, в Крыму, Алёшка все серебряные монетки бросил на прощание в море, а эта — медная — осталась.

— Вот… — нерешительно сказал Алёшка. — Но это ведь…

— Давай, — перебила кассирша. Потом громыхнула тяжёлым компостером и подала Алёшке кусочек зелёного картона.

— Билет действителен до четырёх часов послезавтрашнего дня.

— Спасибо! До свидания! — крикнул Алёшка и кинулся от кассы.

— Мальчик! Подожди!

— Но ведь поезд…

— Не спеши. Поезд теперь тебе не нужен… Отсюда, переулками, мимо старой церкви и кинотеатра «Космос» ты выйдешь на улицу Дальнюю…

Алёшка кивнул. Про улицу Дальнюю он не слышал, но кинотеатр «Космос» знал.

— Ты пойдёшь по этой улице до конца. Когда она кончится, всё равно ступай вперёд по тропинке. И выйдешь на берег реки. Сиди и жди. В четыре часа подойдёт пароход…

— Пароход? — изумился Алёшка. — Но ведь речка у нас маленькая совсем. Там даже лодки на мель садятся!

— Не спорь, Алёша, — утомлённо сказала кассирша. — Ступай. Не спеши, но и не мешкай. Пароход придёт ровно в четыре.

Алёшка вспомнил про лошадей на стадионе, про объявление о коврах-самолётах и понял, что спорить глупо.

«Я ещё успею собраться в дорогу, — подумал он. — А тёте Даше скажу, что поехал на дачу к Валерке Яковлеву».