— Матушка, успокойтесь, — я подалась вперед, с тревогой глядя на ее побледневшее лицо. — Расскажите, что произошло?
Леди Уилмор сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с собой.
— Поверенный герцога… этот ужасный человек! — она промокнула глаза платочком. — Такой холодный, такой… деловитый. Говорил о твоем будущем браке, словно о торговой сделке!
Я молча ждала продолжения, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия.
— Джеймс… — леди Уилмор поджала губы, и в ее голосе прозвучала горечь. — Твой брат даже не дослушал условия до конца. Сразу заявил, что согласен на все. Представляешь? На все! Даже не попытался… — она осеклась и снова принялась теребить платок.
— Какие условия? — тихо спросила я, хотя уже догадывалась, что ничего хорошего услышать не придется.
— Герцог… — леди Уилмор запнулась, словно подбирая слова. — Герцог настаивает на особом пункте в брачном контракте. Если в течение трех лет ты не подаришь ему наследника, брак будет расторгнут.
— И что тогда? — мой голос прозвучал хрипло.
— Монастырь святой Евфимии, — прошептала леди Уилмор. — Тот самый, в горах… О нем ходят ужасные слухи. Говорят, там почти весь год лежит снег, а в кельях нет очагов и даже одеял. По словам сестер — это закаляет дух. Службы начинаются еще до рассвета, а пост длится круглый год. А настоятельница… — ее глаза расширились от ужаса, — она когда-то служила в королевской тюрьме, пока не обратилась к вере. С тех пор её рвение в искоренении греха не знает границ. Практически никто из благородных дам, попавших в это место, не продержался и пары лет.
Она разрыдалась, уткнувшись в платок. А я сидела, оцепенев, и пыталась осознать услышанное. Три года… Либо я рожаю наследника человеку, который меня ненавидит, либо меня ждет медленная смерть в холодном горном монастыре.
— А Джеймс? — наконец выдавила я. — Что сказал Джеймс?
Леди Уилмор горько усмехнулась сквозь слезы.
— «Прекрасные условия», — процедила она, явно цитируя. — «Надеюсь, моя дорогая сестрица оценит такую… щедрость». И подписал. Даже не торгуясь о приданом!
Она снова всхлипнула.
— Ты же знаешь своего брата, милая, — леди Уилмор промокнула глаза. — Джеймс всегда был… слишком принципиальным. А ты… — она запнулась, подбирая слова. — Ты никогда не прислушивалась к его советам.
Я молчала, чувствуя, как в памяти всплывают обрывки чужих воспоминаний: гневные отповеди брата, его тяжелый взгляд.
— Когда свадьба? — спросила я механически.
— Через месяц, — леди Уилмор тяжело вздохнула. — Поверенный сказал, его светлость не видит причин затягивать с церемонией.
Я замерла, осмысливая все сказанное. Розали разыграла свой план, как по нотам, вот только цена оказалась слишком высока.
— Матушка, — проговорила я, поднимаясь из кресла, — мне нужно поговорить с братом.
Леди Уилмор оторвалась от своего платка и уставилась на меня так, словно я предложила станцевать на столе.
— С Джеймсом? — она нервно стиснула пальцы. — Милая, зачем? Ты же знаешь своего брата. Он не станет слушать…
— И всё же я должна попытаться.
— Розали, — в её голосе появились умоляющие нотки, — прошу тебя, не усложняй всё ещё больше. Джеймс в своём худшем расположении духа. Когда он такой…
Я не стала дослушивать и направилась к выходу из библиотеки, пытаясь достать из памяти хоть какую-то информацию о расположении кабинета брата Розали. В голове шумело от волнения, мысли путались. В памяти всплывали какие-то смутные образы: анфилады комнат, длинные коридоры, но всё расплывалось, стоило попытаться сосредоточиться.
В коридоре я остановилась и постаралась рассуждать логически. Весь второй этаж занимали спальни: хозяйские и гостевые. Вряд ли здесь стали бы устраивать кабинет. Должно быть, он на первом этаже — так удобнее принимать посетителей по делам поместья. Я пошла по коридору, пока не нашла лестницу и стала спускаться.
Оказавшись на первом этаже я явственно различила вдалеке голос брата. Резкий тон Джеймса откликнулся внутри глухой неприязнью.
— …в последний раз предупреждаю! Если подобное повторится…
Я пошла на звук, стараясь ступать как можно тише. В конце длинной галереи обнаружилась массивная дубовая дверь, приоткрытая на пару дюймов. Я замедлила шаг, не решаясь подойти ближе.
Из кабинета торопливо выскочил молодой лакей — бледный, с дрожащими руками. Он был так расстроен, что даже не заметил меня, почти бегом устремившись прочь по коридору.
Я остановилась в нерешительности, здравый смысл подсказывал, что сейчас далеко не лучший момент для разговора, но другого может и не быть.
Собравшись с духом, я постучала.
Джеймс сидел за массивным столом, заваленным бумагами, и даже не поднял головы, когда я вошла. В камине потрескивал огонь, отбрасывая неровные тени на его светлые волосы — такие же золотистые, как у меня… то есть, у Розали.
— Если ты пришла жаловаться на условия контракта, — проговорил он, не отрываясь от документов, — можешь не утруждаться. Решение принято.
— Я не жаловаться, — тихо сказала я. — Я хотела поговорить.
Он поднял голову, и его холодные голубые глаза впились в мое лицо.
— Поговорить? — в его голосе прозвучала насмешка. — О чем же? О том, как жестоко я с тобой обошелся? Или о том, что теперь весь свет будет судачить о твоем поспешном браке?
— О том, что ты был прав, — слова дались мне нелегко, но я должна была попытаться.
— Прав? — он резко поднялся из-за стола. — И в чем же я был прав, дорогая сестрица? В том, что ты ведешь себя как избалованная девчонка? В том, что твое тщеславие однажды погубит тебя? — Он издал короткий смешок. — Что ж, похоже, этот день наконец настал.
— Джеймс, я знаю, что вела себя неразумно…
— Неразумно? — он резко оборвал меня. — Ты опозорила нашу семью! Вся столица только и говорит о том, как старшая из дочерей Уилмор заманила герцога в ловушку. И теперь ты хочешь поговорить?
— Я понимаю…
— Ты ничего не понимаешь! — в его голосе прозвучала настоящая ярость. — Тебе ведь плевать на всех, кроме себя, не так ли? Плевать на то, что теперь никто не захочет свататься к Маргарет. А ведь ей уже восемнадцать, самое время подыскивать достойную партию. Но кто возьмет в жены сестру такой особы? — Он издал короткий злой смешок. — «Младшая мисс Уилмор? О нет, благодарю покорно. Мы наслышаны о её старшей сестре».
Он принялся расхаживать по кабинету.
— А Элизабет? Бедняжке через год выходить в свет. Но теперь, после твоих выходок, её дебют обещает стать настоящим кошмаром. Впрочем, — он остановился и пригвоздил меня ледяным взглядом, — тебя ведь это не волнует, не так ли? Ты всегда думала только о себе. О своих нарядах, о своих амбициях.
Я сделала шаг назад — его гнев был почти осязаемым.
— Я думала, может быть…
— Может быть что? — он подошел ближе, возвышаясь надо мной. — Думала, я смягчусь? Позволю тебе вернуться домой, если твой план провалится? — Он покачал головой. — Нет, дорогая сестра. Ты сама выбрала свой путь. Теперь у тебя есть только два варианта: либо ты рожаешь герцогу столько наследников, сколько он пожелает, либо отправляешься в монастырь. И поверь мне, — его голос стал совсем ледяным, — если ты окажешься в монастыре святой Евфимии, я лично прослежу, чтобы ты никогда оттуда не вышла.
— Но почему? — выдохнула я. — Почему ты так ненавидишь меня?
— Ненавижу? — его глаза полыхнули гневом. — Я пытался образумить тебя годами! Сколько раз я гасил твои долги модистке? Сколько раз улаживал скандалы после твоих выходок на балах? Весь высший свет судачит о том, как старшая из дочерей Уилмор флиртует с женатыми мужчинами и устраивает сцены ревности! Каждый твой новый наряд стоит как годовой доход с малого поместья. А эта история со скачками, когда ты проиграла все свои драгоценности? — Он стиснул кулаки. — Я предупреждал тебя, что такое поведение добром не кончится. Но ты… ты отвергла стольких достойных женихов, считая их недостаточно родовитыми. Тебе всё было мало — и денег, и титулов. Что ж, — он отвернулся, — теперь ты получишь свою герцогскую корону. Надеюсь, она того стоила.
— А если… если герцог откажется от брака? — спросила я, цепляясь за последнюю надежду.
Джеймс вновь взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на злорадство.
— После вчерашнего скандала? Это было бы ещё хуже. Нет, милая. Ты либо станешь герцогиней Бельмонт, либо я лично доставлю тебя в монастырь. Третьего не дано.