Если в Аду существует отдельный котел для некромантов, то там нет смолы и кипятка, там черти заставляют учить этикет.

— Спину ровнее! Ты сутулишься, как древний вампир с радикулитом! — звенел над левым ухом бестелесный голос бабы Маши. — Подбородок выше! Взгляд томный, но с искрой стервозности! И ради всего мертвого, перестань сжимать веер так, будто это рукоять твоей лопаты!

Я тихо зарычала, пытаясь удержать на макушке три увесистых тома «Энциклопедии ядов и трупных вытяжек». Треклятый корсет, который на меня нацепили ради «воспитания благородной осанки», мешал дышать, а попытка томно взмахнуть кружевным веером привела к тому, что я чуть не выколола себе глаз.

— Бабуль, может, хватит? — пропыхтела, балансируя на каблуках, каждый из которых по праву мог считаться холодным оружием. — Кому я буду строить глазки в нашей глуши? Новых женихов на горизонте не предвидится. Или Чернышке? Так она после статьи Иллитиана возомнила себя звездой, к ней теперь без пучка свежей петрушки не подступишься!

— Настоящая леди должна уметь флиртовать даже с надгробием! — назидательно парировал призрак, плавно облетая меня по кругу. — А вдруг благородный лорд или налоговый инспектор? А ты стоишь, расставив ноги, как базарная торговка, и пахнешь как твой дед! Ну-ка, повтори элемент «случайное падение платка»!

Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться не слишком благородной, но очень душевной тирадой, как двери гостиной с грохотом распахнулись.

Внутрь, споткнувшись о край ковра, ввалился Маник. Он проехался на коленях по скользкому паркету, попутно сбив небольшой кофейный столик, и затормозил ровно у моих ног. Мои нервы дрогнули, энциклопедия ядов пошатнулась, и все три тяжеленных тома с глухим стуком приземлились прямо на многострадальную голову «родственничка».

— О богиня милосердная! — взвыл Маник, хватаясь за ушибленную макушку.

Лицо его при этом было таким красным и мокрым, словно он только что пробежал марш-бросок в полном рыцарском облачении по пустыне.

— Опять ты? — с наслаждением выкинула веер на диван и ссутулилась, давая спине долгожданный отдых. — Что на этот раз? Нари метлой замахнулась?

— Х-хуже! — всхлипнул Маник, не спеша подниматься с пола. — Она… она не обращает на меня внимания.

Бабуля Мариэль спустилась с потолка и зависла в метре над плачущим Маником. Ее эктоплазма прямо-таки искрила от презрения.

— Скажи мне, недоразумение природы, — вкрадчиво начала призрак, скрестив полупрозрачные руки на груди. — Ты точно мой правнук? Я, конечно, давно умерла, могла что-то и подзабыть, но в моем роду таких сопливых нюнь сроду не водилось! Твой прадед мог закадрить не только прекрасную леди, но и ее коня! А ты? Предлагаешь эльфийке стихи? Ты бы еще ей солому под ноги кидал!

— Но я не знаю, как с ними общаться! — Маник молитвенно сложил руки, переводя отчаянный взгляд с призрака на меня. — Стоит мне подойти к женщине, как язык прилипает к небу, коленки трясутся, а в животе… в животе что-то колет и крутит! Корнелия! Прабабушка! Умоляю! Научите меня! Помогите влюбить в себя Нари, или я брошусь в ров к ядовитым змеям!

— У нас нет рва и змей тоже, только кабаны, но ты им не интересен, — сухо заметила, морщась от того, как этот великовозрастный балбес пускает слезы на мои единственные нормальные туфли.

— Значит, я утоплюсь в бочке! — трагично пообещал Маник.

— В очередь, дорогуша, в нашей бочке Сереня каждые выходные топится, — проворчала я, теряя терпение.

Господи, ну за что мне это? Мое дело — мертвяков в землю возвращать, с упокоением буйных духов разбираться, ну, на крайний случай, женихов отпугивать. Я скучала по нормальному делу! Вместо этого торчу в гостиной, затянутая в корсет, пытаюсь научиться ходить ровно, флиртовать веером и слушаю нытье парня, который боится горничной с тряпкой! Да я лучше неделю буду за зомби-козой убирать! Все же стоило подумать над предложением орка.

— Точно в породу матери пошел, — вынесла вердикт Мариэль, брезгливо покачав полупрозрачной головой. — Там все такие были. Слизняки с тонкой душевной организацией. Тронь — расплачутся. Как вспомню свою невестку, так в склеп тянет. Она падала в обморок чаще, чем дышала. Позорище…

— Корнелия-я-я! — Маник, проигнорировав выпад прабабки, вцепился в подол моего платья. — Ну ты же женщина! Ты же знаешь, чего вы, женщины, хотите!

— Точно хочешь знать? — Я зловеще прищурилась. — Конкретно сейчас хочу снять эти туфли, взять свою лопату и пойти размозжить чей-нибудь череп. Желательно твой.

Маник сглотнул, но подол не отпустил, только заскулил еще жалобнее.

— Убери руки от женской юбки! — Мариэль щелкнула пальцами, и слабый сгусток энергии больно ударил Маника по рукам. Тот отскочил, потирая покрасневшие пальцы. — Толку у нее просить советов? Она сама как неотесанный голем! Ей бы только в грязи ковыряться!

— Но она хотя бы общается с Нари! — не сдавался Ромео-недоучка. — Корнелия, ну пожалуйста! Я же одолжил тебе свою бабку, а ты мне даже советом помочь не хочешь!

Я посмотрела на это взъерошенное, потное, абсолютно жалкое лицо, потом на бабулю, которая уже собиралась прочитать лекцию о том, как правильно обольщать девушек в духе старой школы. Голова от них обоих начала раскалываться.

— Ладно! — рявкнула я, поднимая руки. — Хватит! Договорились!

Маник замер, недоверчиво хлопая глазами, а Мариэль высокомерно цокнула языком.

— П-правда?

— Правда, — с мстительным удовольствием стянула с ног туфли и бросила их под диван. — Я поговорю с Нари. Узнаю все, но при одном условии!

— Каком угодно! Хочешь, я отдам тебе свою коллекцию сушеных жаб? — с готовностью выпалил он.

— Оставь жаб себе, — фыркнула я. — Ты перестанешь пускать слюни, перестанешь выть в коридорах по ночам и, главное, найдешь мне работу!

Призрак поперхнулась несуществующим воздухом, а Маник схватился за сердце.

— Что?! Корнелия, ты аристократка, что скажет лорд Ладран?

— Дурень, — отвесила Манику подзатыльник, — ты будешь искать задания на упокоение нежити, я же некромант.

— Где же я их найду? — взвыл он, хватаясь за голову.

— Не мои проблемы, — развела руками, — думай, Маник, думай!

Подхватив «Энциклопедию ядов», босиком и с чувством выполненного долга зашагала к выходу. План был прост: найти Нари, спросить, какого черта ей нужно для счастья, и свалить из этого дурдома хотя бы на пару дней, куда угодно, хоть на болота. Лишь бы подальше от этикета и любовных драм.