Великий и ужасный некромант, повелитель праха и мертвечины, магистр всея смерти, к исходу второго дня прятался от бабули-призрака в чулане со швабрами. И, надо сказать, прятался из рук вон плохо.

Два дня наш тихий особняк напоминал помесь сумасшедшего дома с элитным пансионом для благородных девиц. Баба Маша развила такую бурную не-жизнедеятельность, что бедный дед уже начал подумывать о самоличном переходе в состояние лича, лишь бы не слышать стук призрачных платформ по потолку.

Она доставала его везде. Дед запирался в лаборатории, извазюкал мелом весь пол, гордо называя эти каракули охранными пентаграммами высшего порядка. Посыпал пороги солью и костной мукой, из-за чего Сереня стал излишне нервным, опасаясь за свои бренные останки.

Не помогло! Бабуля просто просачивалась сквозь пол прямо под дедулиным любимым креслом, радостно вопила: «Ку-ку, мой сушеный некромантик!», и дед, визжа, как институтка, ронял колбы с вонючим содержимым.

— Ладран, ну кто так произносит заклятие тлена? — доносился ее голос из стены, пока дед пытался философски курить трубку в библиотеке. — Ты шепелявишь на древнеэльфийском! У тебя не «прах к праху» выходит, а «сопли к соплям». Давай, челюсть расслабь, язык к небу и с выражением!

А между доведением деда до нервного тика, бабка-призрак бралась за меня.

— Корнелия, радость моя, спину ровнее! Грудь вперед! Взгляд томный, но с поволокой легкого презрения! — командовала она, паря под потолком с призрачным мундштуком в зубах. — И ради всех темных и светлых богов, перестань размахивать этой лопатой, как пьяный гном топором!

Я упрямо прижала к груди свой любимый артефакт и единственное напоминание о родном мире.

— Юная эльфийка не должна носиться по дому с лопатой! — отрезала баба Маша, эффектно выпустив кольцо дыма прямо в портрет моего прапрадеда.

Нари благоразумно предпочитала прятаться от бабули за пределами замка или на кухне, куда призрак бойкой старушки не заявлялся. Аллергия на бытовые дела сохранилась и после смерти.

К утру третьего дня дед выглядел хуже, чем его лучшие поднятые зомби. Синяки под глазами сползли к щекам, мантия была надета задом наперед, а левый глаз жил своей, независимой жизнью, периодически дергаясь в такт шагам Серени.

Мы сидели в столовой за завтраком. Дед медитативно ковырял вилкой яичницу. Баба Маша висела над столом кверху ногами и комментировала процесс пережевывания пищи дедушкой.

— Ладран, ты жуешь так медленно, словно у тебя зубы выпадают. Если тебе нужна кашка, ты только скажи...

И тут фамильный особняк содрогнулся.

Где-то снаружи раздался грохот, от которого с люстры посыпался вековой прах, а портреты предков на стенах синхронно перекосило. Раздался оглушительный, гортанный рев. В окно полыхнуло красным заревом.

Дед выронил вилку, а дергающийся глаз замер.

Признаюсь честно, даже я не донесла ложку до рта, так и замерев с отвисшей челюстью.

— О небо и преисподняя... — прошептал он побледнев. — Я же забыл...

— Что ты там опять склеротично упустил, дедуля? — поинтересовалась я, крепче перехватывая верную лопату. — Ты заказал доставку демонов и не оплатил?

— Хуже, — пискнул Сереня из-под стола, куда он очень резво метнулся при первых звуках.

Громкий хлопок — и массивные дубовые двери особняка сорвались с петель, с грохотом впечатавшись в стены. По коридору потянуло запахом серы, жженого дерева и дорогого мужского парфюма.

Мое чутье и нервная система подсказывали, что враги не духарятся так обильно, отправляясь на смертный бой или в гости к некромантам.

В проеме показалась фигура…

Он был высок. Нет, не так — он был каланчой, заполняющей собой все пространство. Широченные плечи, обтянутые черной кожаной курткой, водопад огненных волос, спускающихся на грудь, и глаза, пылающие узкие щели с вертикальным зрачком. Брутальность из него не просто сочилась, она била фонтаном, грозя затопить первый этаж фамильного склепа.

— Я Дариан из рода Пламенного Крыла! — громыхнул он так, что у меня завибрировали фантомные пломбы.

В его голосе было столько властности, что захотелось немедленно встать по стойке смирно, а потом дать ему по лбу лопатой.

— Я прибыл за своей невестой! Где та, что предназначена мне по праву силы?

Дракон — а это явно был он, судя по дымку, начавшему сочиться из ноздрей — сделал шаг вперед, источая сексуальную угрозу и доминантность. Он медленно обвел взглядом комнату: офигевшего деда, торчащую из-под скатерти тазобедренную кость Серени и меня, сидящую в позе «загадочной леди с лопатой», как и учила бабка. Разве что томный взгляд был вовсе не уместен.

Он хищно усмехнулся, глядя на обалдевшую от таких гостей меня.

— Маленькая птичка, я приручу твой нрав. — Дариан шагнул ко мне, играя желваками и мышцами, которые были видны, кажется, даже сквозь куртку. — Ты будешь принадлежать мне. Я твой господин. Твои жалкие попытки сопротивляться только разжигают мой...

— Слышь, ящерица переросток, — раздался сверху хриплый, манерный глас бабы Маши.

Дариан осекся и поднял голову. Под потолком, покуривая призрачную сигарету и покачивая платформой, висел ужас всех эльфийских некромантов.

— Чего разорался-то? — Мариэль спустилась на уровень его лица и выпустила дым ему прямо в чешуйчатый нос. — Двери кто чинить будет? Твой драконий прадед?

— Что это за дух? — рыкнул принц, пытаясь сохранить альфа-фасад, но непроизвольно отмахиваясь от дыма. — Сгинь, привидение! Я разговариваю со своей женщиной!

Я хрюкнула, пытаясь переварить происходящее. Дед медленно сполз под стол к Серене.

— Ой-вей, посмотрите на этого позера! «Я разговариваю со своей женщиной», — передразнила его бабка, идеальным движением поправляя шляпку. — Мальчик, ты бы штаны кожаные на размер больше брал, а то, смотрю, кровь к мозгу не поступает из-за передавленного достоинства.

Дракон побагровел. Из его ноздрей вылетели две струйки настоящего пламени.

— Да как ты смеешь?! Я Дариан! В моих жилах течет магма! Я могу стереть этот дом в порошок одним дыханием! Моя мощь...

— А ну цыц! — гаркнула бабка так, что дракон поперхнулся собственным рыком и закашлялся. — Тоже мне, факел негасимый. Ты к кому свататься пришел? К благородной некромантке-эльфийке! А ведешь себя, как гоблин на распродаже эля. Где золото? Меха? Шелка? Ты хоть что-то кроме своего эго принес?

Она подлетела к нему вплотную и постучала призрачным ногтем по его твердому, как сталь, носу.

— Значит, так, ящерка. Пока ты не усвоишь правила приличия, к моей внучке не подойдешь ближе, чем на выстрел арбалета. Понял? А теперь вышел вон, постучался и зашел как приличный разумный! И двери на место верни!

Дариан растерянно моргал. Вся его властность и брутальность разбилась вдребезги о непробиваемую эльфийскую наглость старой закалки. Он машинально посмотрел на меня в поисках поддержки.

А что я? Сама пребывала в полном шоке и не могла нарадоваться своему решению переселить Мариэль поближе к себе. Все страдания не были напрасными, с отпугиванием женихов она справлялась намного лучше, чем я.

Тяжело вздохнула, изящно оперлась на черенок лопаты и, отставив ножку, как учила бабка, сладким голосом произнесла:

— Вы слышали бабулю, чините двери, принц, а не то я вас на удобрения пущу.

Любые муки деда стоили выражения лица напыщенного дракона в этот момент.