Глава 7. Дальнейшие отношения

За выходные я подготовилась к разговору и зашла в кабинет Ярослава в девять утра. Оттуда как раз вышли все сотрудники, которые посещали еженедельное совещание по понедельникам.

— Поговорим, — кивнул генеральный, указывая на кресло напротив и соглашаясь на разговор. При этом привычная скука не ушла из его глаз. А мозг уже начертил предопределённую бесконечную прямую моих слов. Ждёт, конечно, предложений о том, как именно я хочу развивать наши дальнейшие отношения.

Присела, вынула из папки, которую принесла, листок с напечатанным текстом и протянула ему.

— Я знаю, конечно, что это нужно отнести в кадры. Но там ничего не будут делать без вашей подписи. К тому же я не знаю, что им говорить. Если вы подпишете, объяснений не потребуется.

Скука не исчезла из его глаз. Но проведённая прямая превратилась в неожиданную кривую.

— Долго думала? — хмыкнул мужчина.

— Нет. Это очевидно. Только дело совсем не в вас. Я не смогу видеться с Андреем каждый день. Конечно, я понимаю, что не смогу быстро найти новую работу, но практика уже закончилась. Остаётся надеяться, что, если понадобится, вы дадите мне хорошие рекомендации.

— А при чём здесь Андрей? — удивился он.

— Ни при чём. Только я не так бессовестна, как вы думаете.

— И что, по-твоему, я думаю? Придётся отвечать, Алиса, чтобы получить мою подпись.

— Вы поняли, что я его не люблю. И решили доказать это мне, себе и всему миру. Показать, как простая девчонка вцепилась в деньги, которых никогда прежде не видела, обманом вошла в приличную семью, настежь распахнувшую для неё, лгуньи и обманщицы, двери своего гостеприимного дома, — ответила я.

— Допустим. И в чём я был не прав?

— Мы всё же не на суде, поэтому я не обязана вам что-то доказывать. Хочу сказать лишь одно: по-своему я любила Андрея. Возможно, моя любовь больше походила на привычку. Я чувствовала рядом с ним стабильность и уверенность, комфорт. Мне было тепло. Конечно, ничего такого, что вы показали мне тем вечером, между нами не было и не будет. Но между многими ли так бывает? И является ли настоящей любовью? Естественно, нет. Вам хотелось меня разоблачить и наказать, а у меня не достало ума и воли сказать «нет».

На этом моя подготовка заканчивалась. Оставалось надеяться, что и ему уже надоело. Простит и отпустит с миром. Он уже вволю потешил свое самолюбие.

— Несколько неожиданно, даже похоже на правду. Тогда, следуя твоей логике, всё осталось на своих местах. Зачем это?

Он помахал в воздухе моим листком.

— Вы уже забыли о том, что было? Это меня не обижает и не удивляет. Только я не забыла. И каждая встреча с вами будет причинять мне боль. Я не сильная героиня с неординарным характером. И, как я уже говорила, дело совсем не в вас. Я получила по заслугам. Всё, что мне теперь нужно — рассчитаться и быть свободной. В первую очередь от презрения к самой себе. Что я лично сделала вам такого, что вы не можете закрыть за мной дверь?! — спросила я.

Разговор оказался не только продолжительным, но и становился всё труднее. Я пыталась гасить собственные эмоции, чтобы не залепить ему очередную пощёчину и не вылететь из компании с испорченной трудовой репутацией.

— Вот. Это, конечно, не моё, — я положила на стол подаренную бабой Маней цепочку. Хотела сделать это в самом начале разговора, но забылась, обескураженная его близостью. Ещё недавно эти руки ласкали моё тело, готовы были выполнить любое его желание, а сейчас он зло сжимал в кулаке такой важный для меня клочок бумаги.

Генеральный молчал, впившись взглядом в украшение. Я сглотнула подступившие к глазам слёзы. Как низко я упала в его глазах! Или всегда была там? Как уйти и после этого чувствовать себя хоть немного человеком? Цепочки не было в моих руках, но ладони жгло огнём.

— Ярослав Маркович, у меня больше ничего нет. Андрей не дарил мне ценных подарков, я бы всё вернула. Я… я не знаю, как вам это доказать, — добавила я, чувствуя, что он чего-то от меня ждет.

— Ты же не собиралась ничего доказывать, — издевательски усмехнулся, словно решив довести меня до слез.

— Я всего лишь хочу уйти! Да что такого я вам сделала!

— Я занят! У меня важный разговор, — сказал кому-то в дверях. Затем набрал номер внутреннего телефона, соединяющего с секретаршей. — Люда, никого не впускать!

Он что, собрался меня распять на этом кресле? Я уже сглатывала подступающие к глазам слезы.

— Хотите, я стану на колени?!

— Прекрати этот цирк! Немедленно! — он ещё что-то говорил о глупых и сопливых девчонках, которые и сами не знают, чего хотят. Затем о продажных и наглых женщинах. Я перестала слушать, пытаясь мысленно оградиться от его бьющих камнями слов.

— Одёрни юбку! Строишь здесь из себя то ли овечку, то ли шлюху! — вернул меня в реальность его злой шёпот.

Я и не заметила, что прижала колени к животу, словно собираясь спрятаться от брата жениха в импровизированном домике. Одёрнула юбку и поднялась. Пусть делает, что хочет. Вынул из меня всю душу, не имея на это ни малейшего права.

— Куда ты? — тут же догнал меня его громкий окрик.

— На улицу. Делайте что хотите. Я действительно не представляла, как скажу всё это Андрею. Но хуже уже быть просто не может. Я, конечно, не святая, но и вы не праведник!

— Сядь! — он толкнул меня в собственное кресло. — Сейчас пойдёшь домой. Скажу, что тебе всё ещё плохо. Завтра я снова уезжаю. Меня не будет больше месяца. За это время справишься со своей истерией. И в дальнейшем мы с тобой вряд ли будем часто встречаться. Что делать с Андреем, решать тебе самой. Захочешь расстаться, сделай это через время. Останешься — оставайся, мне всё равно. Но я не хочу, чтобы рядом с вами склонялось и моё имя! Ты поняла?!

Так как он удерживал пальцами меня за подбородок, я кивнула. В нос ударил уже знакомый запах парфюма, смешанный с присущим ему ароматом тела. Лбом я почувствовала шероховатость его подбородка. Он мучил меня, а я продолжала его хотеть.

«Как же это мерзко, — пронеслось у меня в голове, — хотеть того, кто сейчас смотрит на тебя как на пустое место».

Его пальцы сжимали мой подбородок слишком сильно. Наверное, останутся синяки. Но вместе с болью внизу живота разливалось совсем другое тянущее, влажное, постыдное желание. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, к груди, к тому месту, которое он уже трогал. Трусики намокали просто от его близости, от его запаха, от того, что он так унизительно держит меня за лицо.

Что со мной не так? Почему я не могу просто возненавидеть его?

Его кабинет, похожее кресло, наши тела так близко друг от друга. Обхвати я ногами его бёдра, расстегни свою блузку, что бы он сделал?

Я знала, что бы он сделал. Он бы не стал церемониться. Сорвал бы остатки одежды, резко вошел, наслаждаясь моим болезненным криком и унижением от того, что моё тело снова ответило бы ему. Мне хотелось этого. Хотелось до дрожи в коленях, до пульсации в кончиках пальцев.

Я ненавидела себя за это.

Ярослав наклонился надо мной так близко, что я видела, как бьётся жилка на его шее. Ещё один миллиметр и мои губы почувствуют вкус его кожи. Я представила, как провожу языком по этой жилке, как он вздрагивает, как его хватка слабеет. Как он снова толкает меня в кресло, но уже не чтобы унизить, а чтобы взять.

Моё дыхание сбилось.

Он заметил. Конечно, заметил. Его глаза сузились, и мужчина резко отстранился, словно обжёгся.

— Успокойся и иди домой. Нет, тебя отвезёт дежурная машина. Я сейчас скажу Люде.

Он развернулся, даже не взглянув на меня. А я осталась сидеть в его кресле, сжимая подлокотники, чувствуя, как между ног пульсирует пустота. Как тело кричит: «Вернись. Дотронься. Ударь, но только не уходи».

Я медленно встала. Ноги дрожали. Между бёдер было влажно и горячо, и я молилась, чтобы на юбке не проступило мокрое пятно.

Ярослав прав. Я истеричка. Но не потому, что плачу. А потому что хочу его даже сейчас.

Вышла из кабинета, не попрощавшись. Люда уже набирала номер водителя. Я села на стул в приёмной, закрыла глаза и попыталась унять дрожь.

Пальцы сами собой прижались к губам. Туда, где их секунду назад касалось его дыхание.

Месяц. У него целый месяц, чтобы забыть меня. А у меня этот месяц для того, чтобы не сойти с ума от того, что я не могу забыть его.