Глава 50. Подарок

За две недели до возвращения в Москву мы расписываемся в одном из минских ЗАГСов. Кроме нас, на росписи никто не присутствует. Мы решили, что торжественную церемонию с гостями проведем на первую годовщину свадьбы.

И я себя буду лучше чувствовать, и пройдет время после гибели Андрея. Яр обещает, что у нас будет пышное торжество. Он хочет меня увидеть в настоящем свадебном платье.

Наша свадьба с Андреем тоже была скромной. Поспешной. Платье на мне было, но такое, чтобы можно было спрятать беременный живот.

Я не возражаю.

Но после росписи мы не возвращаемся домой. Яр предупредил, что приготовил для меня небольшой сюрприз. Попросил собрать сумку с самыми необходимыми вещами. На сутки.

Анастасия Андреевна согласилась присмотреть за мальчиками.

Выйдя из ЗАГСа, мы садимся в джип Яра. Я думаю, что он снова снял для нас какой-нибудь симпатичный домик. Но машина выезжает за пределы Минска. Миновав очередной поворот, я узнаю направление.

— Яр, куда мы едем?

— Ты правильно догадалась, — подтверждает он. — Я подумал, что нам обоим это нужно.

Мужчина недолго молчит, затем продолжает:

— Или ты не хочешь? Наверное, нужно было посоветоваться с тобой, прежде чем принимать такое решение. Если ты… чувствуешь, что не готова, нам необязательно ехать. Можно вернуться в город. Я найду нам что-нибудь другое.

Машина мягко притормаживает, сворачивая на обочину.

— Нет, — поспешно касаюсь его руки. — Поехали. Я приезжала туда без тебя. И с тобой… Я тоже хочу этого. Только…

Отвожу взгляд в сторону. Смотрю на очертания проступающей вдали деревеньки.

— Только не хочется встречаться с мамой Андрея. Вернее… Не то что встречаться… Не хочется сегодня скандала.

— Не встретимся, — успокаивает Яр. — Лена уехала просаживать полученные за свою часть компании деньги, а Нина Андреевна решила поправить здоровье в недавно открывшемся частном санатории.

— Она считает меня предательницей, — вздыхаю я.

— Кто? Лена? — удивляется Яр. — Да засунь ты её мнение…

— Нет, Нина Андреевна, — уточняю я. — Я понимаю, что она потеряла сына… Но она нянчилась с Владиком и Ромкой с самого рождения. Она ведь знает о результатах тестов ДНК. Всё же дети ей не чужие. Я бы не стала препятствовать их общению.

— Не думай об этом, — советует муж. — Не зря Андрей не рассказал родной матери о своей болезни. Уверен, что дело совсем не в том, что он боялся её расстроить. Я могу понять, почему он не стал признаваться в том, что не может иметь детей… Но он доверился тебе, а не собственной матери.

— Наверное, ты прав, — соглашаюсь я.

— Есть вопросы, на которые не нужны ответы, — добавляет Яр. — И никто, кроме нас самих, не сделает работу над собственными ошибками. Возможно, Нина Андреевна ещё придёт к этому.

Автомобиль снижает скорость и плавно сворачивает во двор, где стоит дом бабы Мани. Двор чисто выкошен, ворота гостеприимно распахнуты. Я знаю, что Яр платит кому-то из деревенских, чтобы ухаживали за территорией и убирались в самом доме.

Даже любимые розы бабушки кивают нам своими роскошными головками. На лавочке у крыльца нас ожидает приятная на вид женщина.

— С приездом, — приветствует нас. Чуть задерживает взгляд на наших с Яром ладонях, где блестят широкие золотые ободки одинаковых колец. — Всё сделала, как вы просили.

— Спасибо, Катерина Ивановна, — благодарит Градов. — Когда будем уезжать, заскочим к вам.

В доме всё так же, как было при бабе Мане. И после неё.

— Ты приезжала, — не спрашивает, констатирует муж.

— Да, — признаюсь я. — Когда больше не могла без тебя. Приезжала не затем, чтобы напомнить себе, как мы расстались. Затем, чтобы вспомнить, как нам хорошо было вдвоем.

— Прости, — шепчет мужчина, обнимая, касаясь моих губ губами.

— Давно простила, — повторяю я, отвечая на его поцелуй.

На мне красивое, хотя и простое платье, волосы завиты крупными локонами, как нравится Яру. Он медленно достаёт заколки и бросает их на круглый, застланный белой скатертью стол.

Наш поцелуй становится глубже, губы жадно сливаются с губами, языки исследуют рот друг друга. Яр одной рукой зарывается в мои волосы, второй обхватывает мои ягодицы, сминая тонкое платье. Я вжимаюсь в его тело, сбрасываю с ноги туфлю, скольжу ступней по его брюкам.

Страстный поцелуй сжигает весь кислород, и мы вынуждены на несколько секунд оторваться друг от друга.

— Люблю тебя, Аля. Люблю, моя девочка, — шепчет Яр, скользя по мне затуманенным от желания взглядом. Поддерживает меня, пока я сбрасываю вторую туфлю, и подхватывает на руки.

Через секунду мы оказываемся в его спальне. Покрывала на кровати нет. Свежее постельное бельё усыпано алыми лепестками. На небольшой прикроватной тумбе стоит огромный букет роз.

— Как красиво! — охаю я.

Мужчина осторожно опускает меня на середину кровати. Сбрасывает пиджак, затем рубашку. Наклоняется, чтобы помочь мне стянуть платье, следом отбрасывает кружевной лифчик. На мне остаются тонкие трусики.

— Ты же не станешь меня стесняться, — шепчет любимый, оставляя меня сидеть на кровати. — Хочу посмотреть на тебя. Правда, кое-чего не хватает.

— Так не смотри, — обижаюсь я. — Всё же я двоих детей родила. А заниматься на тренажерах мне всё ещё запрещено.

— Глупая, — Яр подкладывает мне под голову и плечи подушку. — Ты у меня самая красивая. Я совсем другое имел в виду.

Достаёт из кармана пиджака футляр, открывает. На чёрном бархате лежит знакомая цепочка с кулоном. Та, которую когда-то мне подарила баба Маня. Выйдя замуж за Андрея, я всё же вернула ей украшение. Почему-то мне казалось, что оно должно принадлежать той женщине, которую выберет Ярослав.

Ярослав достаёт украшение и кладёт на мою ладонь. Драгоценный камень мгновенно нагревается от тепла моего тела.

— Мне никто так и не рассказал его историю, — признаюсь я.

— А нет никакой истории, — смеётся муж.

— Как это? — не верю я.

— Однажды баба Маня попала вместе со мной на выставку-продажу драгоценных камней. Долго ходила, присматривалась. Ей, женщине из глубинки, всё было интересно. А продавцы, сразу поняв, что у меня есть деньги, давай ей рассказывать всякие истории: где, когда и у кого были похожие украшения. В общем, вышла бабуля оттуда с этим камнем. Я отнёс его ювелиру, тот сделал кулон и подобрал цепочку. Ну я и привёз его бабушке. Кажется, это очередное восьмое марта было. А она только руками всплеснула. Куда ей в семьдесят лет ходить в таком украшении? В местный магазин за хлебом?

Я растерянно смотрю на лежащую в моей ладони красоту.

— А зачем она мне его подарила?

— Ты ей понравилась, — продолжает улыбаться муж. — Наверное, она думала, что если обратит на тебя моё внимание, я тут же на тебе женюсь. Помнишь, как раньше в деревне — пришла родня, осмотрела со всех сторон, а на завтра сватов прислали.

Яр забирает украшение и застёгивает на моей шее. Бормочет:

— Ну, у нас по-другому получилось… Но получилось же!

Я не знаю, плакать или смеяться. Пока раздумываю, муж стягивает с меня трусики и, подтянув мою попу ближе к краю кровати, устраивает свою голову между моих бёдер.

Зарываюсь пальцами в его волосы, выгибаюсь под умелыми ласками мужского языка. По телу разливается жар желания, и я мечусь по кровати, сминая шелковые лепестки.

Когда-то именно здесь началась и закончилась наша история, сегодня начинается новая.

Просыпаюсь от какого-то звука. Резко сажусь на кровати. Залюбленное тело отзывается легкой болью в мышцах. По спальне скользят последние лучи заходящего солнца. Или встающего? Резко сажусь, прижимая к груди одеяло. Мой растерянный взгляд скользит по смятым лепесткам роз.

Что произойдёт дальше? Сейчас войдет Андрей, и Яр уйдёт, оставив меня брату? Смотрю на дверь, которая полуоткрыта. И где-то в глубине дома мне слышатся торопливые шаги.

От страха громко кричу.

— Аля, что случилось? Это всего лишь сон, — Яр мгновенно просыпается и прижимает меня к себе. Я облегчённо выдыхаю. Он старше, и я тоже…

— Мне показалось, что кто-то ходит по дому, — шепчу я.

— Я действительно не запер дверь, — хмурится мужчина. — Никто не должен войти.

— Яр, а сейчас утро или вечер?

Он с заметным волнением смотрит на меня, затем в окно:

— Вечер. Солнце садится. Сейчас посмотрю дом и вернусь.

Сижу на кровати и смотрю, как он натягивает брюки. Делает шаг к двери, второй, третий…

— Яр, пожалуйста, не уходи, — кричу я, понимая, что за ним сейчас закроется дверь.

Он тут же оборачивается и в один шаг возвращается.

— Аля, Аля, я всего на минуту… Милая, родная, чего ты так испугалась? — он смотрит на меня, затем на дверь, на последний луч, исчезающий в наползающей серости. И понимает.

— Ты подумала, ты… Я никогда не уйду, Аля… Никогда тебя не брошу…

— Слышишь? — шепчу я, зарываясь лицом в его плечо.

— Нет, а что?

— Дверь захлопнулась. Ты вернулся, а Андрей ушёл. Он приходил. Он снова видел нас, — лепечу я.

Мужчина касается моего лба губами, проверяя, не поднялась ли температура.

— Яр, а давай вернемся домой, — предлагаю я. — Ещё ведь не поздно. Поужинаем с твоей мамой и мальчиками.

— Давай, — легко соглашается он.

Помогает мне одеться, заправляет кровать. В гостиной возле стола так и стоит взятая с собой сумка, которую мы не успели разобрать.

— Окно открыто, а ветер поднялся, — замечает муж, закрывая окно. — Наверное, образовавшийся сквозняк захлопнул одну из дверей. Её стук ты и услышала.

— Наверное, — не спорю я.

— Закроешь дверь? — произносит Яр.

— Конечно, — я забираю у него ключи. Смотрю, как он открывает багажник автомобиля, бросает туда сумку…

Вместо того чтобы потянуть дверь на себя, толкаю её и вновь возвращаюсь в дом.

Андрей сидит на диване в гостиной, а я замираю в дверном проёме. Нас разделяет круглый стол, покрытый белой скатертью.

Заметив меня, он чуть подаётся вперёд, но не пытается встать.

— Не бойся меня, Аля…

Пытаюсь улыбнуться.

— Я не боюсь. Я ведь десять лет спала с тобой в одной постели… Андрей, прости меня, если можешь…

— И ты меня. Но я не за этим пришёл. У меня тоже есть подарок на вашу свадьбу, — он засовывает в карман руку, что-то там берет, а я скольжу по нему взглядом, пытаясь запомнить, пытаясь насмотреться в последний раз. Дорогой черный костюм, белоснежная рубашка. Мужчина протягивает левую руку, и я замечаю на ней часы. Это странно. Часы у Андрея были. Кажется, ему их мама на его тридцатилетие подарила, но он их никогда не носил. Не любил следить за временем.

На столе остаётся лежать небольшая заколка в виде бабочки. Детская заколка.

— Я тебе никогда не говорил, но, если бы у нас родилась дочка… когда у тебя родится дочка… назови Полиной. Красивое имя. Мне очень нравится.

Затем мы просто смотрим друг на друга. Десять минут, двадцать или всего мгновение…

Прихожу в себя, когда меня обнимает Ярослав.

— Аля, не испугалась? Представляешь, защёлка в двери заела, еле открыл.

— Не испугалась, — смотрю на диван. Там никого нет.

— Зачем ты вернулась в дом? За этим? — муж разжимает мою ладонь, и мы оба смотрим на заколку. Только я помню, что Андрей оставил её на столе. — На тебе такой не было, она детская, — удивляется Яр.

Я прячу заколку в карман, и мы выходим из дома.

Когда выезжаем за посёлок, задаю вопрос, о котором думаю последние десять минут:

— Яр, Андрей же в открытом гробу лежал?

— Да, — муж изумлённо смотрит на меня.

— Ты не помнишь, у него часы на левой руке были?

— Были, — не задумываясь, отвечает Ярослав. — Нина Андреевна их уже во время прощания ему надела. Что-то говорила о том, что это её подарок. Никогда не видел, чтобы Андрей часы носил. А почему ты спрашиваешь?

Перед глазами рука Андрея, роняющая на стол детскую заколку.

— Я давно хотела спросить. Когда дома вещи собирала, нигде их не нашла. Помню, что Нина Андреевна их дарила. Всё думала, что нужно ей вернуть.

— Понятно, — коротко отвечает Яр. — Ты такая задумчивая…

— Знаешь, я подумала… Я не хочу возвращаться в дом Киры…

Муж всё же съезжает на обочину и останавливает машину.

— Аля, мы будем жить вместе. Никаких гостевых браков. Если тебе тяжело уезжать из Минска… значит, я подумаю, как мне перестроить работу.

— Ничего перестраивать не нужно, — возражаю я. — Мы можем купить свой дом? Где-то рядом с Москвой. Совсем рядом, чтобы и Влад всё же жил с нами.

— Мы можем всё, что ты захочешь, Аля, — обещает Яр. — Но тебе будет тяжело.

— Не будет, — верчу в руках детскую заколку. — Я справлюсь, Яр. Я чувствую.

* * *

Полина Ярославовна Градова родилась за несколько дней до третьей годовщины нашей свадьбы с её отцом. Я не могу сказать, что беременность была сложной. Но мы понимали, что риск навредить моему здоровью по-прежнему очень высок. Мне не разрешили рожать самой, сделали кесарево. По утверждению врачей, всё прошло без осложнений, но, следуя установленному протоколу, на ночь меня оставили в реанимации.

В палате с множеством пикающих приборов я была одна. Проснувшись ночью, увидела сидящего на стуле мужчину. Неужели Яра пустили в реанимацию? Словно почувствовав, что я проснулась, мужчина поднял руку и приложил палец к губам. Строгий чёрный костюм, белая рубашка, браслет часов на левой руке.

— Андрюша, — выдохнула я. — Ты пришёл за мной?

— Нет, Аля. Рано за тобой, ты ещё и половину жизни не прожила, — улыбнулся он. — Но я не мог не воспользоваться возможностью тебя увидеть.

— Посидишь со мной? — попросила я.

— Я всегда с тобой, — улыбнулся Андрей. — С кем же мне ещё быть? Но я посижу.

Минуты превратились в часы, или часы стали минутами. Мы молчали, глядя в лицо друг другу.

— Спи, Аля, мне пора, — произнёс мужчина. Не удержавшись, я протянула руку. Он покачал головой, но затем всё же наклонился, чтобы коснуться губами моей ладони. Только прикосновения его губ я так и не почувствовала. Окружающие меня приборы запищали все разом, затем раздался громкий треск, и меня поглотила темнота.

Когда пришла в себя, рядом сидел испуганный Ярослав. Я удивленно посмотрела на него:

— Что случилось? Мне стало хуже?

— Нет. Тебе утром провели полное обследование. Ничего не обнаружили. Но ночью произошёл сбой в работе оборудования, хотя меня уверили, что раньше никогда такого не было.

— А что именно сбилось?

— Приборы зафиксировали, что твоё сердце остановилось на несколько секунд, — признался муж. — Аля, как же я испугался! Я ни часа не проживу без тебя. Аля, как же сильно я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Яр.

Когда муж наклонился, чтобы поцеловать меня, заглянул врач.

— Ярослав Маркович, вы уже час здесь находитесь. Это всё же реанимация… Завтра утром переведем вашу жену в обычную палату, вот тогда…

— Переведите меня сегодня, — попросила я. — Какое-то ненадежное у вас оборудование…

— Да проходной двор у вас, а не реанимация, — неожиданно взвился Яр, вынимая из-под моей руки маленький металлический осколок. — Что это?

— Похоже на часть от браслета часов, — пробормотал врач. — У нас в отделении никто не носит часов. Это запрещено.

— Я тоже не ношу часов, — Яр угрожающе потряс своими мощными кулаками.

— Пойду, дам распоряжения, чтобы подготовили палату для вашей жены, — поспешно откланялся врач.

— Я останусь с женой на ночь, — рявкнул Яр вдогонку. Повертел в пальцах кусочек серебристого металла. — Пойду выброшу.

— Не нужно, — поспешно схватила мужа за руку. — Положи дома к моим украшениям.

— Аля… это… это всего лишь часть чьих-то часов.

— Яр, я знаю, куда это нужно отнести, — подождала, пока он посмотрит мне в глаза, чтобы добавить. — И ты знаешь.

— Не пугай меня так больше, Аля. Я безумно тебя люблю.

— И я люблю, Яр. Прости, что испугала.

— Моя, только моя, — став перед кроватью на колени, зарылся в мои ноги. — Люблю тебя.