Глава 19. С чистого листа

Несколько дней я хожу по всем попадающимся на глаза вакансиям. Но даже там, где меня могут взять хоть кем-то, требуется пройти медкомиссию. Во многих местах сразу в глаза говорят, что беременные и планирующие ими стать пришли не по адресу.

А решать что-то нужно, потому что мама вот-вот заметит, что у меня больше нет работы. Неожиданно на мобильный звонит баба Маня, спрашивает, куда я пропала и почему Андрей такой смурной, а Ленка и вовсе сказала, что в компании я больше не работаю.

Баба Маня взволнована и ждет ответа. Не могу же я просто положить трубку. Словно что-то чувствуя, бабуля настойчиво зовет к себе в гости. Так как утром на работу мне больше не нужно, я обещаю приехать вечером. Сегодня четверг, поэтому столкнуться с семейством её невестки мне не грозит.

Сидя в автобусе, пытаюсь придумать правдоподобную ложь. Если еще увольнение можно как-то объяснить, то мой окончательный разрыв с Андреем… Как сообщить человеку в возрасте, что я больше к ней не приеду?

Так ничего и не решив, медленно иду к знакомому домику. Баба Маня встречает вкусным домашним ужином, за которым я ещё как-то держусь, затем привычно приводит в спальню Ярослава, где уже расстелена его кровать.

Это меня убивает. Хочется выскочить из дома и бежать, пока будут силы. Напряжение последних дней выплескивается громкими рыданиями. И то, что я зарываюсь в подушку, которая, несмотря на свежее белье, как-то умудряется хранить его запах, совсем не успокаивает меня.

— Беременная, — догадывается бабуля и прикрывает рот рукой.

— От Ярослава, — всхлипываю я.

— Понятно, что не от Андрея, — морщится женщина. — Ему сказала?

— Нет и не буду, — продолжая всхлипывать, пересказываю, что произошло в доме, пока бабушка Маня полола лук и чеснок.

— Начудил так, начудил Ярик! — охает родственница. — Никогда бы на него не подумала. Сравнить тебя и эту… Ленкину Маринку… Хорошо хоть, что ты мне все рассказала и беды не наделала!

Я понимаю, что старушка рада, что я на эмоциях не избавилась от ребенка.

— Но Ярику сказать нужно, — уверенно добавляет баба Маня.

— Нет, — также уверенно отвечаю я. — Вы плохо знаете своего внука. То есть, он только с вами такой хороший. Баб Мань, я боюсь, что ваш внук, если узнает, то сам вытрясет из меня ребенка!

Несколько минут бабуля крестится на висящие в углу иконы.

— А матери призналась? — выбирает более безопасную тему.

Но я лишь вздыхаю. Неизвестно, кто страшнее в гневе — мама или Ярослав.

— Знаете, она ведь меня тоже без мужа родила. Всю жизнь твердила, что у меня дурная кровь. Сбылось…

— Брось ты эти мысли, — трясет и без того дрожащим пальцем бабуля. — Жить есть на что?

Я молчу. Не хватало, чтобы бабушка Яра еще свою пенсию мне предложила. С неё станется.

— Пока есть, — уклончиво отвечаю я. — Буду еще работу искать. Попробую походить по государственным организациям. Может, повезет.

Утро начинается с веселого щебета птиц, доносящегося в открытое окно, и пышного, еще горячего омлета.

— Значит так, — после завтрака бабка кладет передо мной папку с документами. — Я всю жизнь медсестрой проработала. Но после смерти Марка словно перегорела. Всю жизнь спасала других, а своего сына не углядела. Это ведь не мой дом, а свекра и свекрови, родителей мужа. Они тихо умерли, один за другим. Вскоре и муженек мой за ними. Пил безбожно. Я и переехала в их дом, чтобы быть ближе к сыну и Нине с детьми помогать.

Я этого не знала.

— У нас квартира однокомнатная была в небольшом городке на три тысячи жителей. Небольшая, тесная. Не на что мне было хоромы строить. Может, еще и поэтому Марк любил к бабе и деду приезжать. Сама видишь, дом просторный. После того как я переехала, квартиру продавать не стала. Деньги небольшие за неё давали, а мне могло понадобиться куда-то вернуться. Нинка могла второй раз замуж выскочить, и я бы для неё как бельмо на глазу… Дело житейское…

Я снова кивнула.

— У меня сестра двоюродная так квартиру свою продала и к детям в город в просторный дом переехала. Пока внуки в школу ходили, кормить-водить нужно было, она тоже нужна была. Но внуки выросли, а сын с невесткой развелись, дом продали. И никто не вспомнил, что её квартиру на его стройку потратили. Сын себе однушку купил, невестка себе. А сестре моей и угла не осталось. Вот и доживала в моей квартире. Два года назад померла, — рассказала бабуля.

— Квартирантам сдаете?

— Девочка жила. В больницу нашу местную приехала отрабатывать. Но по весне замуж вышла за врача. Отработка закончилась, недавно в столицу вернулись. Я уже и с главным врачом созвонилась. Он при мне начинал работать, я ему многим помогала. Не забыл человек доброту. Поэтому где жить тебе есть. И на работу он тебя возьмет. Кассиром. Правда, там полставки всего. Но он подумает, чем тебе накинуть еще половину. Ставка, кстати, после Нового года сокращается, но тебе до декрета как раз хватит.

— Но ведь про вашу квартиру все знают? — сомневаюсь я.

— Забыли уже. Ленка с Андреем там вообще не были и никогда о ней не вспоминают. Ярослав тоже не был, но знает, что там квартирантка живет. О том, что съехала, я ему еще сказать не успела. И говорить не буду. Да он первым никогда и не спрашивает.

Так как запасного варианта у меня нет, я не отказываюсь от предложенной помощи. Остается пожелать бабушке еще как можно дольше пожить на этом свете. Пока я не рожу и хоть как-то не устроюсь.

Сверху на документы ложится увесистая пачка наличных денег. Я даже отшатываюсь.

— Не пенсия, — тут же поясняет баба Маня. — Мне Ярик все время оставляет. А куда мне их тратить? Он, когда приезжает, продукты на месяц закупает и лекарства привозит. И за домом следит.

— Не нужно денег! У меня немного есть, и расчет выплатили, — твердо произношу я.

— Бери! — бабушка Маня перекладывает стопку в целлофановый мешок и засовывает в папку. — У меня ещё три коробки из-под обуви. А в каждой — по три таких пачки. А ребенку пригодится. Я правнуку даю, а не соседскому Витьке на бутылку.

Городок находится почти в ста километрах от Минска. Небольшой, утопающий в зелени, с озерцом в центре и тремя городскими автобусами.

Но больница расположена в десяти минутах от квартиры, поэтому я ими не пользуюсь.

Сама квартира действительно небольшая, на первом этаже старого трехэтажного дома. Отопление центральное, туалет и душ совмещены. Для нагрева воды используется электрический бойлер, что меня весьма радует.

Да и сама квартира в хорошем состоянии. Уехавшая медсестра была аккуратной, даже обои свежие поклеила. Плита газовая тоже новая. Только холодильник слезно просится отправить его на заслуженный отдых. Как только немного обживусь, обязательно его заменю. Своим шумом он малыша даже у меня в животике разбудит.

Через две недели мне на карту поступает сумма, эквивалентная тридцати тысячам долларов. В прилетевшим следом сообщении Андрей извиняется за задержку и обещает на следующей неделе прислать остальные семьдесят тысяч.

Я тут же возвращаю деньги назад. В ответном сообщении пишу, что мне ничего не нужно, и в этот же день, сняв мой собственный остаток наличными, блокирую карту. Больница работает с другим банком, поэтому мне делают новую карту и старая больше не нужна.

Я немного успокоилась, пришла в себя, снова почувствовала землю под ногами.

Еще через неделю от Андрея прилетает новое сообщение. Он напоминает, что спор есть спор, поэтому деньги все равно переведет. Спрашивает, что случилось с картой. Почему не проходит платеж.

Я отвечаю, что нашла новую работу, и она мне больше не нужна. Если его мучает совесть о долге перед старшим братом, может отдать деньги на благотворительность. Помочь больному ребенку.

Новое сообщение приходит через десять минут. Андрей спрашивает, можно ли показать мои сообщения Яру. Подтвердить, что это мое решение, а не он сам придумал. Я разрешаю, а по дороге домой делаю небольшой круг и захожу в единственный салон сотовой связи. Прошу изменить мне номер телефона.

Услуга стоит недорого, о причинах никто не спрашивает. Никому нет дела до того, почему я пытаюсь начать жизнь с чистого листа.

Только любовь не получится оставить в старой, ведь у неё уже есть продолжение.