На этаже, где располагался районный отдел уголовной полиции, было тихо. Слишком тихо для середины рабочего дня. Но Саблина сейчас это радовало. Есть время спокойно все обдумать и сделать то, что он собирался.

Экран телефона в руках следователя тускло высвечивал одно имя из списка контактов: «Ханна Вильхельм, Дрезден».

Ханна.

Прошло уже почти два года с тех пор, как он, занятый выслеживанием Альбины Романовой, ездил в Дрезден20, где встретил её, Ханну, капитана дрезденской полиции с пронзительным кошачьим взглядом и заразительным смехом, научившую его ценить саксонское пиво и понимать немецкий юмор. Женщину, которую любил.

Он осознавал, что звонить ей – безумие. Глупость. Даже своего рода профессиональная неэтичность. Но дело требовало нарушить все обещания, данные самому себе. И единственная ниточка, способная вывести его на Шута, возможно, человека с иностранным гражданством, вела сейчас в Дрезден. К ней.

Саблин знал, что, конечно же, преступник не немец и вряд ли есть на радарах дрезденской полиции, однако сейчас других выходов на коллег из Европы у него не было, а Ханна легко могла по своим каналам пробить отпечатки пальцев неизвестного. В Интерпол делать запрос следователь пока не хотел. Поднимать шумиху, составлять отчёты, начинать бюрократическую процедуру – это казалось длинным и сложным путём. Гораздо проще сделать звонок.

Он снова и снова прокручивал в голове возможные сценарии разговора. С чего начать? Как попросить о помощи, не раскрывая своих чувств, которые, он знал, никуда не делись.

Они расстались без ссор, без взаимных упрёков. Просто внезапно звонков стало меньше, а поездкам для личных встреч постоянно мешали обстоятельства. Сам следователь не решался на разговор с Ханной, он, в общем-то, не хотел расставаться. Несмотря на явный спад в отношениях, его устраивало, что где-то есть женщина, вспоминающая о нём, всегда радующаяся его вниманию и не давящая желанием перевести общение на другой уровень. Инициатором разговора стала Ханна, сообщившая о появившемся мужчине в её жизни. В тот момент Саблину показалось, что он не расстроился, даже пришло странное облегчение, хотя ревность кольнула. Но затем ощутил тоску. Он начал скучать по Ханне, по прекрасной, лёгкой, романтической истории, которая закончилась. Именно тогда следователь вдруг осознал, что любит Вильхельм. Это были не сумбурные, безрассудные и упоительные эмоции, как в юности, не страсть, ослепляющая желанием, а глубокое, зрелое чувство. Но поезд, как говорится, ушёл. И сейчас, сидя в кабинете с телефоном в руках, Саблин думал не только, как построить беседу, чтобы получить информацию о деле, он силился понять: стоит ли ему решиться на попытку вернуть Ханну в свою жизнь, или оставить прошлое в прошлом?

Пальцы дрожали, когда он набрал номер. Гудки тянулись мучительно долго.

– Может, не подойдёт? – прошептал майор, но знал, что должен поговорить с Вильхельм, ведь это было важно для расследования, и в то же время, как мальчишка, боялся, хотя и всем сердцем желал услышать её.

Наконец в трубке раздался голос: «Ja?»21

Саблин замер. Слова застряли в горле.

– Ханна? – выдохнул он, переходя на немецкий, которым прекрасно владел с юности.

В трубке повисла тишина.

– Алекс? – тихо спросила Ханна. В её тоне следователь уловил удивление, смешанное… с чем? Он не мог понять.

– Да, привет.

– Привет. Не ожидала тебя услышать.

– Я… в общем. Как дела?

– Всё хорошо. Как ты?

– Тоже. Нормально.

И снова молчание. На этот раз даже какое-то давящее. Саблин чувствовал, как секунды бегут и надо продолжать говорить, но подобрать правильные слова не получалось.

– Алекс, – услышал он, – точно всё в порядке?

– Да, да. Прости. Я тут… короче, мне нужна твоя помощь, – следователь вдруг решил, что надо переходить к предмету звонка, иначе неловкий момент затянется.

– Хорошо, – голос Ханны зазвучал более официально, – я слушаю.

– У нас тут убийство, и, похоже, преступник – иностранец, – начав разговор о деле, следователь ощутил облегчение. – Есть отпечатки пальцев. Ты не могла бы пробить их по вашим базам, вдруг чего-то всплывёт.

– Конечно. Высылай. Посмотрим.

– Спасибо.

– А что за дело? – спросила Ханна. Теперь в её голосе звучал профессиональный интерес. Саблин знал, что, как сотрудник полиции, Вильхельм не сможет просто так повесить трубку, не выяснив подробности.

Он начал рассказывать. О поездке в Китай Смирнова, где тот нашёл шар, о картах Таро, о координатах, которые писатель и блогер обнаружили, разгадав код колоды, об убийстве в «Мистическом уголке» и встрече с преступником в квартире Филиппа. Следователь говорил сухо, по-деловому, стараясь не выдать ни одной эмоции, и уловил, как внимание Ханны растёт с каждой его фразой.

– Невероятно, – произнесла капитан, как только следователь закончил говорить. – Твой писатель опять втянул тебя в приключение, да? – Саблин догадался по голосу женщины, что она улыбается. Он вспомнил эту улыбку, и на душе стало невыносимо тепло.

– Похоже, так.

– Дай мне время до конца дня. Я обязательно выясню. Кстати, у меня есть новость.

Следователь замер. Неужели она сейчас сообщит ему, что вышла замуж?

– Какая?

– Меня перевели. Теперь я работаю в Интерполе.

На душе майора отлегло.

– Здорово! Поздравляю! В каком отделении работаешь?

– Пока в Германии, но обещают перевести в центральное, во Франции.

– Ну отлично!

– Так что я точно смогу тебе помочь с твоим делом.

– Спасибо тебе ещё раз.

– Всегда готова помочь старому другу.

Другу? Что-то неприятно кольнуло у Саблина в груди.

– Да. Хорошо. Буду ждать от тебя звонка, – быстро сказал он.

– Окей! Пока! – Ханна отключилась.

Следователь несколько секунд сидел, держа телефон в руках, а затем закурил.