Глава 44. Ярослава

Меня просто трясет от злости и непонимания. Что вообще происходит? Жадно глотаю воздух подземки и еле сдерживаюсь, чтобы не начать себя хлестать по щекам, поднимаясь на эскалаторе.

Мне пришлось выйти на две станции раньше, чтобы избавиться от этой ненавистной Оливии. Она ведь целенаправленно меня выводила из себя, мне не показалось. Знает о наших отношениях? Спит с Подгорным параллельно со мной? Фу, какая мерзость, потому что мы крайне редко предохранялись с помощью презервативов.

Как бы то ни было, нам лучше поговорить и расставить все точки над i. Наверное, я слегка расслабилась, попав под влияние харизматичного мужчины, и поплыла. Мама рассказывала, я с самого детства была очень влюбчивой особой. Похоже, с возрастом ничего не изменилось.

Выхожу на заснеженную улицу и прикидываю в какую сторону идти. У меня топографический кретинизм, поэтому я достаю телефон, чтобы проложить маршрут и примерно знать, сколько времени мне потребуется добраться до работы. Сейчас заниматься амурными делами мне совершенно некогда. До Нового года рукой подать, и мне нужно довести учебный процесс по графику. Дети ни в чем не виноваты. Правда, первый по записи у меня сегодня не ребенок, а депутат Киселев, будь он не ладен.

Иногда мне кажется, что он специально плохо занимается, чтобы приходить ко мне на занятия. Киселева зовут Виктор Евгеньевич, ему слегка за сорок, и он в разводе. Не знаю, на какие деньги живет слуга народа, но заряжен по полной программе и с финансами у него проблем нет. Если честно, я не особо вникала, в каком департаменте он работает и чем конкретно занимается. Он ездит на машине с водителем и каждый раз наряжается в новый дорогущий деловой костюм. Как ржет Мия, чтобы произвести на меня впечатление, а я все никак не впечатляюсь.

Навигатор показывает мне пятнадцать минут ходьбы, и я упрямо шагаю в сторону бизнес-центра, чертыхаясь от того, что ноги в ботинках увязают в свежевыпавшем снегу. Зажав в руках телефон, пытаюсь отвлечься от мыслей, посматривая по сторонам. Москва вовсю готовится встречать праздник, витрины красиво украшены иллюминацией и, в целом, уже царит новогодний вайб. Я обожаю этот праздник, каждый год неизменно празднуя его с родителями. Правда, лет в шестнадцать, мы с моими девчонками сидели с кислыми минами в обществе взрослых, еле-еле дожидаясь двенадцати часов. Потом с нетерпением разбирали подарки и сваливали на тусу.

Айфон издает тихий сигнал о входящем сообщении. Сердце в грудной клетке делает кульбит и я, даже не посмотрев на экране, уже предчувствую, кто там.

– Привет, Ясюша. Встретимся вечером?

А вот и Подгорный, черт бы его побрал.

– Привет. Я занята! – злобно наколачиваю ответ.

Вы посмотрите на него? Шлялся хрен знает где четыре дня!

– Во сколько освободишься? Я тебя заберу.

– Не освобожусь.

– Где ты будешь? Я соскучился.

И тут меня просто накрывает до такой степени, что я даже всхлипываю. Соскучился он! Еле сдерживаюсь, чтобы не позвонить и не высказать все, что думаю. В итоге, просто убираю телефон в карман пуховика и сцепляю зубы. Пошел на хрен! Тебе еще сына этой мерзкой Оливии везти, есть, чем заняться. Лавочка под названием «Просто переспи с Раевской» закрыта. И даже не на санитарный час или генеральную уборку, а навсегда. Да! Ликвидирована.

Задрав нос, накидываю на голову капюшон и замечаю, что добралась до знакомого района и до центра осталось буквально два перекрестка. Искренне надеюсь, что работа, как всегда, меня отвлечет, а к вечеру я что-нибудь придумаю. В крайнем случае, внесу в черный список, как обычно. Не будет ведь он мне пороги оббивать, не глупый, поймет, что между нами все кончено.

– Ярослава! – встречает меня в коридоре Киселев. – Доброе утро.

– Доброе утро, Виктор Евгеньевич! – широко улыбаюсь мужчине. – Вы сегодня рано!

– Виктор, Ярослава. Сколько можно повторять? – смеется депутат, снова неверно формируя звук «р», надо которым мы бьемся который месяц. – Я ведь не такой старый.

– Конечно, Виктор. Извините!

– А я для Вас кофе прихватил в кофейне. Не знаю, какой вы пьете, взял латте на миндальном молоке. Угадал? – протягивает мне бумажный стаканчик с эмблемой известной сети.

Терпеть не могу латте. Для меня это не кофе, а молоко с кофейным запахом. Еще и молоко миндальное, вообще как моча молодого поросенка.

– Угадали! – вежливо произношу, открывая дверь в кабинет. – Благодарю за заботу!

– Вы на машине? – проходит Виктор следом, расстегивая пальто.

– Сегодня на метро, – коротко отвечаю. – Вы пока располагайтесь, я подготовлюсь и вернусь.

Шмыгаю в подсобное помещение, и закрываю дверь на ключ. Кто его знает, еще решит посмотреть как я переодеваюсь в рабочий костюм.

– Вы подумали над моим предложением, Ясечка? – доносится до меня его голос через преграду.

– Каким именно? – звонко спрашиваю, кося под дурочку.

Снимаю голубые джинсы с рубашкой и облачаюсь в форменный серный комплект и кроксы с джиббитсами в виде единорожек.

– Покататься на горных лыжах в прекрасных Альпах?

– Виктор! – щелкаю замком и появляюсь в его поле зрения, сияя как начищенный пятак. – Просто чудеса. Все «р» встали как надо! Какой же Вы молодец!

– Да? Я даже не заметил, как это пхоизошло! – отвечает он, снова проглатывая ненавистный звук. – Ой, опять пхопала.

– Виктор! – усаживаюсь напротив него за своим столом и внимательно вглядываюсь в его лицо.

На самом деле, он довольно приятной наружности. Высокий, с небольшим животиком, всегда гладко выбрит и приятно пахнет. Киселев обладатель светлой шевелюры и пронзительно голубых глаз, которые меняют цвет в зависимости от освещения.

– Я Вас слушаю, Ярослава! – с придыханием откликается он, перенося вес на свои локти, которыми упирается в широко разведенные колени.

– Мне кажется, Вы слегка меня разыгрываете тем, что не произносите звук, за которым пришли?

– Нет! – делает он кристально честные глаза. – У меня нет автоматизации. Никак не могу освоить.

– Никак не можете? – иронично приподнимаю бровь.

– Совехшенно никак!

– Хорошо! – решительно киваю головой и поднимаюсь с места. – Сегодня мы попробуем новое упражнение. Оно выполняется параллельно с логопедическим массажем.

На самом деле, очень сложно кадрить своего наставника, если ты лежишь на кушетке с высунутым языком, захлебываясь слюнями. К концу занятия, Виктор просто выбивается из сил после моих экзекуций. Я тянула ему уздечку, а это довольно неприятный процесс.

– Так что насчет лыж, Ясенька? – специально подбирает слова без «любимого» звука Виктор, надевая деловое пальто.

– Я очень благодарна за приглашение, но воздержусь. Не люблю снег и все, что с ним связано.

– Можем полететь на Мальдивы? Куда хотите? Дубай, Сейшелы?

– У меня уже есть планы на праздничные дни. Спасибо. И, думаю, Вам лучше направить свое обаяние на кого-то другого. Я уже говорила, что в отношениях, и мой молодой человек явно будет против таких предложений.

– Необязательно ему знать о них, Ясенька! – поблескивая глазами, парирует депутат. – Это будет наша маленькая тайна. Вы не пожалеете. Я даже устрою нам личный самолет и отдых по высшему классу.

Да что ж такое. Какой настырный кобелина!

– Нет! – отрицательно качаю головой. – И давайте закроем тему, иначе, я буду вынуждена прекратить наши занятия. Вы вынуждаете меня нервничать.

В этот момент, в дверь кабинета раздается стук. Не успеваю я среагировать, как в помещение врывается Арсений Подгорный, хмурый и злющий как черт.

– Доброе утро! – резко бросает он, испепеляя Киселева взглядом, а потом пристально смотрит на меня. – Вижу, вы уже заканчиваете. Вот и замечательно! Мы как раз начнем.