Глава 8

* Рома *

Первый месяц в новой жизни — эйфория.

Лера встречает меня с работы, бросается на шею, целует, шепчет: «Я так скучала, любимый». Готовит завтраки — яичницу, пельмени, борщ с салом. Я давно забыл, как это бывает. Ирина чаще заказывала еду в ресторанах. А тут — домашнее, простое, но с любовью.

Лере можно рассказать всё. О партнёрах, о сделках, о планах. Она не понимает половины, но кивает, восхищается каждым словом, смотрит на меня как на бога.

— Ты такой умный, Рома! Ирина даже не понимает, кого потеряла.

Я улыбаюсь, целую её в нос. Хорошая девочка. Добрая. Преданная. Рядом с ней я чувствую себя мужчиной. Не приложением к бизнесу жены, а главой семьи.

По утрам она ходит в моих рубашках на голое тело. Варит кофе, заглядывает в глаза. Смотрю на неё и думаю: как я раньше жил без этого тепла?

Ирина другая. Холодная, вечно занятая. Она не встречала меня с работы, не спрашивала, как прошёл день. У неё постоянно совещания, переговоры, встречи. Я был где-то на периферии. Привычный, удобный, но не главный.

А здесь всё внимание мне.

Проходит неделя. Две. Три…Лера начинает капризничать. Я раздражаться.

— Рома, почему мы никуда не ходим? — надувает губы. — В рестораны, в театры? Ирина вон с партнёрами каждый вечер ужинает, а я дома сижу.

— Лера, у меня сложный период. Бизнес надо выстраивать заново.

— Почему заново? — смотрит непонимающе. — Ты говорил, он у вас общий.

— Был. Ирина заблокировала счета.

— А свои у тебя есть? — спрашивает прямо.

— Есть. Но не так много, как раньше.

Она молчит. Смотрит в окно. В глазах что-то меняется.

На следующий день новый разговор:

— Рома, мне нужна шуба. Я присмотрела в ЦУМе, короткая, из соболя. И сапоги. Мои старые.

— Купим. На следующей неделе.

— Почему не сегодня?

— Встреча с партнёрами.

— Опять с партнёрами, — фыркает она. — Ирина тоже вечно с партнёрами. Вы стоите друг друга.

Я смотрю на неё и не узнаю. Куда делась та нежная девочка, что встречала меня с поцелуями?

Начинаются скандалы.

— Ты опять о ней говоришь! — кричит Лера. — Ты только о ней и думаешь! Ирина то, Ирина сё! А я здесь! Я мать твоего будущего ребёнка!

— Лера, успокойся. Я просто сравниваю.

— Не надо меня сравнивать! Она тебя не ценила! Я моложе! Я красивее! Я тебя люблю!

Я молчу. Что тут можно сказать? Она права в одном: Ирина меня не ценила. Но сейчас, я вижу не вижу в Лере любви. Я вижу жадность.

— Ты нищий! — кричит она однажды. — Ты без неё ничего не стоишь! Она бизнес построила, а ты просто приложение к нему!

У меня темнеет в глазах. Приложение!..

— Замолчи.

— Не замолчу! Ты без Ирины — ноль! Без её денег, без её связей! А я молодая, красивая, могу найти кого-то получше!

Выбегает, хлопает дверью. Я остаюсь один. Сижу, смотрю в стену. И впервые вижу реальность.

Она любила не меня, а мои деньги. Моё положение. Когда деньги закончились, закончилась и любовь.

Вспоминаю Ирину. Её спокойствие, когда рушился мир. Её уверенность, умение держать удар. Она не кричала. Не унижала. Просто сказала: «Уходи». И сама ушла в новую жизнь. Без меня.

Достаю телефон. Набираю Катю. Гудок, второй, третий. Сброс.

Пишу: «Дочь, возьми трубку».

Ответ через минуту:

«Мама сказала правду. Ты предатель. Не хочу тебя знать».

Я смотрю на экран. Предатель? Моя дочь назвала меня предателем!..

Пытаюсь перезвонить. Снова сброс. Потом понимаю: заблокировала.

Откидываюсь на диван. Смотрю в потолок. В голове пустота. Только одна мысль: я потерял всё. Жену. Дочь. Бизнес. Уважение.

Входит Лера. Спокойная, с улыбкой:

— Рома, прости, я погорячилась. Гормоны, беременность. Пойдём обедать, я борщ сварила.

Смотрю на неё. Красивая. Молодая. Чужая.

— Лера, ты правда меня любишь?

Секунда колебания. Потом улыбается шире:

— Конечно, люблю!

Теперь знаю правду.

Встаю, подхожу к окну. Смотрю на Москву. Город огромный, красивый, равнодушный.Надоел мне её борщ. После сала печень давит и отрыжка чесночная. Лапшички бы сейчас по-домашнему. В ресторане рядом с нашей квартирой отлично готовили. С потрошками. Вздыхаю:

— Обедать некогда. Я поеду. Дела.

Лера встаёт на цыпочки заглядывает в глаза:

— Вечером вернёшься?

Раздражает взгляд с собачьей преданностью. Бурчу:

— Посмотрим.

Выхожу. Сажусь в машину. Долго сижу, сжимая руль. Куда ехать? К друзьям? Они теперь с Ириной работают. К партнёрам? Слушают мою версию, кивают, но ничего не обещают. К дочери? Дочь меня ненавидит.

Остаётся одно место.

Еду в центр. К дому, где прожил двадцать два года. Паркуюсь напротив. Сижу, смотрю на окна. Там моя настоящая жизнь. Та, которую я предал.

В окне мелькает тень. Ирина. Подходит к стеклу, поправляет штору. Вижу её силуэт. Красивая. Спокойная. Родная.

Выхожу из машины. Стою, смотрю вверх. Хочется позвонить, сказать: «Ира, прости, я дурак». Но рука не поднимается.

Знаю: она не простит. Ирина не из тех, кто прощает предательство.

Обедаю в ресторане лапшой и возвращаюсь в машину. Еду обратно. К Лере. К чужой, пустой жизни.

Проходит неделя. Лера снова капризничает. Квартира маленькая. Машина старая. Новых драгоценностей нет.

— Рома, ты обещал! — кричит. — Ты говорил, у тебя всё есть! А у тебя ничего нет!

— Лера, успокойся. Ребёнку вредно.

— Какой ребёнок? — усмехается она. — Нет никакого ребёнка.

Я замираю:

— Что?

— То, — смотрит нагло. — Не было ребёнка. Я придумала. Чтобы ты ушёл от неё. Чтобы выбрал меня.

Я смотрю на неё и вижу впервые по-настоящему. Не нежную девушку, не любящую женщину. А расчётливую, жадную, бездушную тварь.

— Врёшь?!

— Врала раньше, — усмехается. — И что ты сделаешь? Ударишь? Заявлю в полицию! Кто тебе поверит? Ты — бывший муж, которого выгнали. А я — бедная девушка, соблазнённая богатым мужем начальницы.

Молчу. Смотрю на неё и понимаю: это конец.

— Уходи.

Большие глаза становятся круглыми.

— Что?

— Уходи. Из моей квартиры. Немедленно.

— Это моя квартира! — визжит, вцепившись в ручку двери. — На меня оформлена!

— Это квартира, купленная на деньги, которые я украл у жены. Если не уйдёшь тихо — пойду в полицию. Сдамся сам и расскажу про тебя, про твою ложь и помощь в преступной схеме вывода денег. Мы сообщники, милая. Тебе это надо?

Смотрит испуганно. Шипит разозлённой кошкой:

— Ты пожалеешь. Ещё приползёшь ко мне!

— Никогда.

Уходит. Хлопает дверью. Я остаюсь один. В пустой квартире, с пустым сердцем, с пустой душой.

Сажусь на пол. Смотрю в стену. Двадцать два года... Я променял двадцать два года на ложь. На боль.

Достаю телефон. Смотрю на фотографию Ирины. Она улыбается. Красивая, спокойная, родная. Та, которую я потерял.

Набираю номер. Гудок. Второй. Третий.

— Да, Рома, — голос холодный, равнодушный.

— Ира, я всё понял. Ничего не было. Беременности не было. Она обманула меня. Прости. Я хочу вернуться.

Пауза. Длинная, тяжёлая.

— Рома, ты опоздал. Я начинаю новую жизнь. Тебе в ней места нет.

— Ира, пожалуйста...

— Прощай.

Гудки.

Смотрю на телефон. Потом на свои руки. Руки, которые крали и предавали. Руки, которыми я всё разрушил. Руки, которые теперь пусты.На душе самому от себя мерзко.

— Что я наделал? — шепчу в пустоту. — Что я наделал?

Тишина. Только ветер за окном. Москва живёт своей жизнью. А я умер внутри.

Проходит месяц. Сижу в кафе на Патриках, пью кофе. Вдруг вижу её. Ирина выходит из машины. Рядом с ней мужчина. Красивый, элегантный, уверенный. Он открывает ей дверь, подаёт руку, улыбается. Она улыбается в ответ.

Глеб Кораблёв. Когда-то был конкурентом. Теперь он рядом с ней.

Они заходят в ресторан. Я смотрю им вслед. Она счастлива. Без меня.

Допиваю кофе. Выхожу на улицу. Москва шумит, живёт, дышит. А я иду по городу один. Красивый, элегантный. Никому не нужный.

— Прости, Ира, — шепчу. — Прости.

Но она не слышит. И уже никогда не захочет услышать.