Я с таким изумлением рассматриваю детскую комнату, что пошевелиться не могу. Откуда в квартире Марка детская? У него же нет детей.

Однако эта комната настолько меня потрясла, что я мигом забыла о супружеской спальне Марка и его жены, которую намеревалась осмотреть. Я разглядываю детскую кроватку-колыбель, пеленальный столик, коврик с малышковскими игрушками, обои с мишками. У меня есть племянники, и я знаю, как меняются детские комнаты с возрастом ребенка. Эта принадлежит совсем малышу, которому нет и шести месяцев.

— Я ходил в кафе неподалеку, взял нам еды на вынос, — звучит сзади голос Марка.

От неожиданности я подпрыгиваю на месте, громко вскрикнув и схватившись за сердце.

— Прости, что напугал.

Я разворачиваюсь к Соколову, все еще держась за сердце. Он стоит в коридоре в двух метрах от меня с бумажными пакетами в руках. Когда испуг проходит, меня затапливает чувство жгучего стыда. Я как будто шпионила, а Марк поймал меня с поличным.

— Все в порядке. Это ты прости, что я тут хожу по твоей квартире, как у себя дома. Просто я искала место, где не буду мешать рабочим.

Я плотно закрываю дверь комнаты.

— Пойдем на кухню. Сегодня они там не работают.

Кивнув, следую за Марком прямо по коридору. Я чувствую себя полнейшей идиоткой. В то же время у меня в голове миллион вопросов, и я злюсь на себя за то, что не могу задать их. Я жду, что Марк сам пояснит наличие детской комнаты в его квартире, но он молчит как ни в чем не бывало. Раскрывает бумажные пакеты и достает из них контейнеры с едой. Затем берет из верхних шкафчиков тарелки и принимается раскладывать по ним блюда.

Через несколько минут я сама не выдерживаю. К черту все. Я хочу пояснений.

— А я думала, у тебя нет детей, — говорю, наблюдая за тем, как Марк перекладывает в салатницу цезарь.

— У меня нет детей, — отвечает, не поднимая на меня взгляда.

Он отставляет в сторону пустой контейнер от салата.

— Ты будешь рыбу с рисом или суп? — спрашивает.

Я начинаю медленно-медленно закипать. Меня злит поведение Марка, типа ничего не произошло, и я не увидела ничего лишнего. Меня злит, что он понимает: вопросы крутятся в моей голове, но он намеренно не дает на них ответа.

— Значит, вы с женой готовитесь к пополнению в семье? Что ж, поздравляю.

В моем голосе нет ни капли поздравительной интонации.

Наконец-то Марк поднимает на меня глаза. Я отшатываюсь на барном стуле назад, потому что взгляд Соколова обдает меня холодом.

— Мы не готовимся к пополнению в семье.

— Тогда не понимаю, откуда в твоей квартире детская комната.

— Я говорил тебе, Эви, что у меня нет детей. Но я никогда не говорил, что у меня не было ребенка раньше.

Я не сразу понимаю ответ Марка. Мне требуется несколько секунд, чтобы осмыслить его слова. А когда до меня доходит, в жилах леденеет кровь от ужаса. Я гляжу на Соколова во все глаза, пока он, не дождавшись от меня ответа по поводу еды, перекладывает мне в тарелку сибас с рисом.

Мне вдохнуть больно. Слезы начинают жечь глаза. Я очень сентиментальна во всем, что касается детей. Я стала такой после рождения племянников. Просто я очень их люблю. Я смотрю на Марка, и у меня сердце разрывается.

— Прости, — шепчу сипло. — Я не имела права смотреть комнаты в твоей квартире.

— Все в порядке. Я ведь сам пригласил тебя в гости.

Я встаю со стула, обхожу стол и крепко обнимаю Марка. Он замирает в моих руках, я чувствую через одежду, как напряжено его тело. Я хочу сказать ему что-то утешающее, но не нахожу слов. Что вообще можно сказать человеку, который потерял ребенка? Миллионы лет существует человеческий язык, но для такой ситуации нет ни одного подходящего слова.

— Это произошло много лет назад, Эви, — Марк первым прерывает тишину. — Я оправился, а моя жена нет.

Меня переполняет чувство жалости к жене Марка. А еще чувство вины перед ней. За то, что я сплю с ее мужем.

Я выпускаю Марка из рук и возвращаюсь обратно на высокий барный стул. Соколов заканчивает раскладывать по тарелкам еду и подогревает ее в микроволновке. На кухню заглядывает один из рабочих.

— Мы на сегодня закончили, — говорит он Марку. - Сейчас отвезем все по новому адресу и там выгрузим.

— Хорошо, возьмите ключи, — Соколов протягивает рабочему связку. Видимо, от новой квартиры.

— Завтра мы вывезем оставшееся.

Рабочий уходит, через несколько секунд хлопает входная дверь. Мы с Марком остались одни в его квартире. Соколов заканчивает греть еду и ставит передо мной тарелку с сибасом, рисом и овощами гриль.

— Куда ты переезжаешь?

Я беру в руки приборы и отрезаю кусочек от желтого перца. Марк сидит напротив меня.

— Я купил новую квартиру с видом на Москву-реку. Давно пора было переехать.

Наверное, его жена не хотела, догадываюсь.

— А где твоя супруга?

Сейчас я чувствую, что могу задать Марку какое-то количество личных вопросов.

— Она в отъезде.

Видимо, давно в отъезде, раз Марк так много времени проводит со мной.

— Какие у тебя планы на Новый год? — внезапно спрашивает.

Смена темы разговора слишком резкая. Я удивленно смотрю на Марка.

— Не знаю. Никаких. Дома буду.

Планов на Новый год у меня действительно нет. И пока что нас никто в гости не приглашал. Мы тоже никого не приглашали. Лана будет встречать Новый год с родителями мужа. Яша с женой и детьми улетают в Таиланд.

Логично было бы мне встретить Новый год с Островскими, но они подозрительно молчат.

— Я буду встречать Новый год у Эллы, это жена Севастьяна. Ей сейчас нужна поддержка. Если хочешь, можешь поехать со мной.

«А твоя жена не вернется из своей поездки?», так и крутится вопрос в голове. Но я решаю, что на сегодня хватит бесед о личном.

— Если у меня не появятся планы с моей семьей, то я не против.