Мы лежим на моей постели совершенно вымотанные после сумасшедшего секса. Сперма Марка засохла у меня на животе. Странные ощущения.

В голове пустой белый лист. Я вообще ни о чем не могу думать кроме того, что мне было нереально хорошо. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Это непередаваемо.

Марк лежит рядом. Его дыхание выровнялось, а до этого было сумасшедшим, как будто он пробежал марафон. Мы не касаемся друг друга телами, хотя я хотела бы взять его за руку. Но я не решаюсь вторгаться в его личное пространство. Все-таки я любовница, а не жена.

Из блаженного состояния меня выводит писк моего мобильного телефона где-то в глубине квартиры. Встрепенувшись, смотрю на часы на прикроватной тумбе. Двенадцать ночи. Ох…

Я встаю с кровати, распахиваю шкаф и снимаю с вешалки шелковый халат. Накинув на плечи, тороплюсь на кухню. Мой телефон лежит на обеденном столе. На экране пуш с сообщением от мамы:

«Эви, ты где? Когда ты вернешься домой?».

Недовольно цокаю. Ну как я могла забыть предупредить маму? Слишком увлеклась Марком.

«Мама, извини, что не предупредила. Совсем забыла тебе написать. Я в своей квартире, останусь сегодня ночевать тут. Я сегодня ездила к юристу, к которому меня направил мой научник. Юрист дал мне несколько дел для моего диплома, а потом я брала у него интервью. Оно слишком затянулась, я устала и решила переночевать в Москве. Завтра после пар в универе приеду домой».

Перечитываю и отправляю. В общем-то почти правду написала. За исключением того, что Марк не дал мне сегодня интервью.

«Хорошо, Эви. Не забывай предупреждать меня. Я же волнуюсь».

Отправляю маме смайлики с поцелуйчиками и блокирую экран телефона.

Все-таки есть польза от того, что на протяжении двадцати двух лет я была беспроблемной образцово-показательной дочкой, отличницей и гордостью семьи. Моим родителям даже в голову не приходит, что я могу их обмануть.

Что за четыре месяца до собственной свадьбы я могу заниматься сексом с женатым мужчиной.

Родители всецело доверяют мне. Потому что я не обманывала и не подводила их прежде, потому что не доставляла проблем даже в переходном возрасте, потому что во всем слушалась.

Секс с Марком стоил того, чтобы двадцать два года быть примерной дочкой и заработать доверие родителей.

Я кладу телефон в карман и направляюсь в ванную. Там наспех принимаю душ, смывая с себя следы Марка. Мне кажется, его сперма впиталась в мою кожу. Я пропахла Марком насквозь. И мне это нравится.

Я не хочу смывать с себя его запах. Я хочу пахнуть им. Хочу пропитаться им насквозь. Чтобы все знали, чья я женщина.

Я сглатываю тугой ком в горле и прогоняю прочь эти сумасшедшие мысли. Выключаю воду, наспех вытираюсь полотенцем и заворачиваюсь в тот же халат.

Когда я прихожу в спальню, Марка нет. На секунду пугаюсь, что он ушел, не попрощавшись, но потом слышу шум воды из гостевой ванной и с облегчением выдыхаю. Марк появляется через десять минут. Я уже переоделась в свою шелковую пижаму, которую храню здесь на случай редких ночевок.

— Тебе надо уйти? — спрашиваю, скрывая свой страх. Я не хочу, чтобы Марк уходил.

Он стоит в одних боксерах, ночник прекрасно освещает его крепкое подтянутое тело. Марк занимается футболом, и это заметно по его кубикам пресса.

— Могу остаться на ночь, если хочешь.

— Хочу, — отвечаю, пожалуй, слишком поспешно.

Марк кивает. В голове, естественно, жужжит вопрос про жену, почему он не идет к ней домой. Что он сочинил ей? Почему не придет ночевать в их постель? Но я, конечно, ничего не спрашиваю.

— Только мне завтра утром в универ, — говорю.

— А мне на работу. Ты во сколько встаешь?

— Полвосьмого.

— Я тоже.

Я откидываю с кровати покрывало, бросаю его на кресло в углу. Ложусь на свое место, а Марк ложится рядом. Мы укрываемся одним одеялом. Одновременно поворачиваем головы друг к другу, смотрим. Я не потушила ночник, поэтому нам хорошо видно лица друга друга.

Марк первым переворачивается набок в мою сторону и подтягивает меня к себе. Мы соприкасаемся лбами. Я судорожно выдыхаю и обнимаю его за спину, когда рука Марка проскальзывает под мою шелковую майку. Наши губы сливаются в поцелуе, Марк переворачивает меня на спину и ложится сверху.