Марк ошарашенно молчит. Но не скидывает мои ладони со своего лица, не отходит в сторону. Я мягко барабаню подушечками пальцев по его колючим щекам. Веду руки к вискам, прохожусь пальцами по волосам и в конце обнимаю Марка за шею.

Я снова предлагаю ему себя. Как это низко. Но, честно, мне так по фиг.

Я не знаю, что происходит у него в браке, но время почти одиннадцать часов, а Марк не торопится домой к жене. И его телефон молчит. Может, конечно, он заранее предупредил супругу, что вернется сегодня поздно ночью, но все же он не похож на человека, которому надо спешить.

Означает ли это проблемы в его браке? Вполне. И хоть Марк сто раз повторил, что никогда не разведется, я убеждена: мужчина, который любит свою жену и у которого в семье полный порядок, не будет почти в двенадцать ночи обжиматься с полузнакомой девушкой.

Но в любом случае мне правда все равно, что там у него с женой. Я скоро сама стану женой.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — наконец, говорит.

— Прекрасно понимаю.

— Ты слишком хороша для того, чтобы быть любовницей.

Я вижу, как Марк борется сам с собой. Пытается задушить желание своей порядочностью.

— Не переживай, однажды я стану чьей-то женой. Не твоей, конечно.

Ты даже не представляешь, Марк, как скоро я стану женой.

Он все-таки снимает с себя мои руки и отходит на пару шагов в сторону. Молчит, и я тоже молчу. В груди больно ноет кровоточащая рана. Порядочный Марк сейчас уйдет и оставит меня одну. Наедине с моим адом.

Мне почти физически больно от того, что он сейчас уйдет. Горло дерет так, будто царапают кошки. Я возвращаюсь к кухонной столешнице и обессиленно опускаюсь на нее руками. Фарфоровая кружка с пролитой заваркой раздражает до скрипа зубов. Хочется запустить ее в стену. Хочется расколотить на хрен всю эту шикарную кухню, как из девятнадцатого века.

И я почти готова сгрести на пол все, что лежит на столешнице, когда Марк произносит:

— Я устал сопротивляться своим желаниям.

Эта фраза настолько неожиданна, что, встрепенувшись, я перевожу на Марка ошалевший взгляд. Что он сейчас сказал?

Марк подходит ко мне близко.

— Я устал думать о тебе каждый день и не иметь возможности увидеть, поговорить, прикоснуться. Я так рад, что мы снова встретились, Эви.

Я не верю собственным ушам. Марк не просто не уходит, но еще говорит, что думает обо мне каждый день. Гляжу на него завороженно, ожидая, что будет дальше.

А дальше он берет мое лицо в ладони и целует меня в губы. Вжавшись в столешницу, обнимаю Марка за спину и отвечаю на поцелуй. Я плавлюсь как воск. Внутри все вибрирует от наслаждения. Марк давит на меня своим телом, крепко обнимает руками. Земля под ногами плывет.

— От тебя не оторваться, — шепчет, посыпая мое лицо поцелуями. — Просто невозможно оставить тебя.

— Не оставляй.

Марк возвращается к моим губами и прижимается к ним своими. Боже, как это сладко. Тело электрическими разрядами пронизывает.

Когда отрываемся для глотка воздуха, дышим шумно, надрывно. У меня такое ощущение, будто я залпом осушила бутылку вина. Меня ведет, голова кружится. У Марка вид совершенно безумный.

— Я хочу тебя.

В подтверждение своих слов Марк прижимается ко мне плотно, и я чувствую животом его член. Мое тело тут же откликается на его возбуждение ответной реакцией.

— Я тебя тоже.

Мы соприкасаемся лбами. Что дальше? Марк не делает новый шаг. Я тоже. Стоим так несколько секунд. Опять борьба с собой. Опять совесть.

— Эви, ты мне очень нравишься, я очень тебя хочу, меня к тебе очень тянет. Но ты должна понимать: я никогда не разведусь со своей женой.

— Я понимаю.

Зачем он снова поднимает эту тему? Как будто я умственно отсталая, и до меня не доходит с первого раза.

— Когда я говорю «никогда», я имею в виду действительно никогда.

— Марк, зачем ты повторяешь мне это двадцать раз? — бросаю с раздражением и отклоняю голову назад, чтобы видеть его лицо.

— Я не хочу, чтобы ты зря надеялась.

— Я ни на что не надеюсь. Я же сказала: я не собираюсь за тебя замуж, поэтому меня не интересует твое семейное положение.

— Многие девушки так думают до поры до времени. А потом вам хочется большего, несмотря на то, что вас предупреждали.

Я фыркаю. Может, сказать ему, что я сама скоро замуж выхожу?

И я уже близка к тому, чтобы рассказать о себе правду, но успеваю вовремя прикусить язык. Марк со мной не откровенничает о своей семье. Тогда почему я должна?

— У меня к тебе встречная просьба. Не влюбляйся в меня, ладно? Относись ко мне как к классической любовнице. Я для секса, а жена для того, чтобы сдувать с нее пылинки. И смотри не перепутай нас.

Марк смеется.

— Тебя вообще в принципе невозможно ни с кем перепутать, Эви. Ты неповторима.

— Тссс, — кладу палец ему на губы. — Прибереги комплименты для жены.

Марк хватает мой палец зубами, а затем целует его. Делает это, глядя мне ровно в глаза. Подается вперед тазом и сильнее вжимает в меня свой возбужденный член.

Я теку. Я чувствую это. Из меня вытекает смазка, делая тонкие трусы и колготки бесстыже мокрыми.

Что этот мужчина со мной творит?

— Нам нужно определить правила, — сбивчиво шепчу, не выдержав и потеревшись о член Марка.

— Какие?

— Правила наших отношений. Никаких разговоров о личном. У тебя своя жизнь с женой, а у меня своя. Ты не лезешь в мою жизнь, а я не лезу в твою.

— Отличное правило. — Марк задирает вверх мое платье и сжимает ягодицы. Точно так, как сделал это полчаса назад в коридоре.

Мне трудно дышать. Меня переполняют чувства и эмоции. От прикосновений Марка, от его члена, вжимающегося в меня.

Но я должна договорить. Это важно. Поэтому продолжаю сбивчиво бормотать:

— Наши отношения могут быть прекращены в любой момент по инициативе любого из нас. После прекращения отношений никаких звонков, сообщений и встреч. Мы вычеркиваем друг друга из своих жизней.