Обойдя площадь через парк, Макс присоединился к друзьям: Ванька, Миха, Пушкин. Все шутили, делились новостями, пили пиво. Немного пообщавшись, он взял одинокую бутылку кваса с импровизированного столика и уселся на брёвнах в стороне.

Ровно в полночь вспыхнул костёр. Ленты на вершине пирамиды из веток и жердей сразу сморщились от жара и сгорели. Пламя быстро охватывало нижние деревяшки и меньше чем за десять минут добралось до верхушки.

Большинство людей переместилось к костру. Молодёжь образовала круг и завела хоровод. Миха и Пушкин дали увлечь себя толпе, а Ваня улизнул и сел рядом с Максом.

«Ой, рана на Ивана, ой, рана на Йвана…» — начал кто-то из девчонок, и тут же песню подхватила другая: «Проць Івана ночка мала…»

— Вань, про тебя песню кто-то выучил. — Макс толкнул друга в плечо.

— Да это девчонки из хора обрядовые песни нашли в старой книжке и решили исполнить. Библиотекарь говорит, её какой-то профессор нам подарил лет двадцать пять назад.

— Однако у тебя осведомлённость, — удивился Макс.

— У меня просто дочка в этом хоре занимается, — пояснил Ваня. — Ты лучше скажи, о чём хоть думу думал половину вечера? Чего не сокол, чего не летал?

— Да ну, уже отлетал, — отмахнулся Макс. — Просто задумался…

— О ней? — Ваня подобрал с земли камешек и бросил в сторону площадки.

— Больше о себе, — ушёл от ответа Макс, прекрасно понимая, что друг имеет в виду Маришу. — Я ведь её просьбу выполнил…

— Какую? — недоуменно спросил Ваня. — О чём ты?

— Помнишь, как я примчался к тебе с её письмом? — Макс взглянул на друга.

— Ну, было дело, — кивнул Ваня.

Макс выпрямил ногу и достал из кармана портсигар. Он выглядел чуть больше обычного, в металлическую крышку был вмонтирован срез серого камня с гравировкой — лист американского клёна и цифры 21.08.92.

Портсигар появился у Макса после армии и всегда был при нём. На вопросы о его происхождении он отвечал с грустной улыбкой: «Мастер сделал!» — и не более.

Несмотря на это, сигареты Макс носил в обычной пачке, а из портсигара доставал их лишь в особых случаях, чаще после удачной сделки, словно не желая лишний раз его открывать.

Покрутив вещицу в руках, он вынул одну сигарету и протянул открытый портсигар Ване.

— Возьми.

— Да у меня есть, — отказался Ваня.

— Возьми портсигар! — настойчиво повторил Макс.

Ваня удивился. Он хорошо знал, что друг скорее расстанется с кошельком, чем с этой вещью.

— Возьми крайнюю сигарету, — сказал Макс, когда портсигар оказался у Вани.

Тот выполнил просьбу друга.

— А теперь нажми с силой на верхний угол изнутри, — продолжил Макс.

Ваня нажал — и под пальцем что-то щёлкнуло. Он удивлённо взглянул на Макса, а тот лишь улыбался, словно ждал этой реакции.

— Ещё раз нажми.

Ваня нажал снова, и портсигар раскрылся, как книга, обнажив потайное отделение. Под прозрачным покрытием виднелись аккуратные строки.

— Что это?

— Прочти — поймёшь.

Ваня пробежал глазами по тексту и поднял взгляд на друга.

— То самое письмо, — улыбнулся Макс, глядя в изумлённые глаза Вани.

— Которое Мариша написала при расставании? — недоверчиво спросил тот.

— Да.

— Я в шоке! Вот, значит, откуда эти слова: «Я стану человеком!» — Ваня вернул портсигар.

Макс с лёгкой улыбкой захлопнул его крышку и убрал в карман.

Костёр разгорался, взбираясь по веткам всё выше. Народу прибавлялось. Сквозь купальскую песню прорывался то смех парней, то визг девчонок, оказавшихся слишком близко к огню.

— Пройдёмся? — предложил Макс, отводя взгляд от веселящейся молодёжи.

— Пошли. А то ещё дочка нас заметит и в хоровод потащит. — Ваня поспешно встал. — Потом ещё сюда вернёмся.

— Вернуться, вообще, никуда невозможно, хотя иногда очень хочется, — философски изрёк Макс, поднимаясь с бревна. — Вернуться можно только к самому себе.