Проснулась от того, что почувствовала пристальный взгляд. У всех, наверняка, бывало ощущение, что на него смотрят, а от этого внутри становится неспокойно.

Он был… Тяжёлый. Пристальный. Такой, от которого кожа на затылке сразу покрывается мурашками, а сердце отбивает бешеный ритм.

Медленно, с опаской открыла глаза и увидела перед собою… Блондина. Он сидел в кресле напротив кровати, в которую меня, по всей видимости, уложили и даже одеялом укрыли.

Он был в одежде. Нога закинута на ногу, пальцы слегка барабанят по подлокотнику, а глаза прищурены. Смотрел. Молча. Словно в душу проникнуть желает.

Сколько он тут? Давно? Возможно и вовсе не спал? Жуть какая…

В ту же секунду с балкона в комнату вошёл брюнет. Тоже одетый. В тёмных шелках, с влажными волосами и выглядел очень довольным. Он аккуратно прикрыл за собой стеклянную дверь и остановился, глядя на меня.

Сейчас что-то будет…

И, кстати, я жива. Жива! Не подохла под ними. Не сошла с ума. Не прикована в подвале цепями, истекая кровью. А…. Наоборот, чувствую себя отлично, так еще и в комфорте.

Что происходит?

Я медленно села на кровати, не сводя с них взгляда. Ожидала боли. Страшной, раздирающей боли между ног, ломоты во всём теле, синяков, которые должны были ныть при каждом движении и уже приготовилась к этому, сжав зубы, но… вместо боли пришла лёгкость.

Такая странная, нереальная лёгкость, будто тело за ночь полностью обновилось. Никакой тяжести. Никакой рези. Даже следы, которые должны были остаться, будто стёрли.

Глаза расширились сами собою от удивления. Замерла. Блондин сразу это заметил, а уголок его губ чуть дёрнулся, в подобии усмешки.

— Мы тебя подлечили. — ответил он лениво, рассматривая свои ногти.

Я перевела на него взгляд, а мой вышел хриплым после сна и всего, что было ночью:

— Зачем? — удивленно спросила я, совершенно их не понимая. Но потом дошло. Да так дошло, что тошно стало. — Ах, ну да… чтобы дальше пользоваться игрушкой?

Брюнет подошёл и сел рядом со мной на край кровати. Слишком близко. Его костяшки пальцев коснулись моего плеча и медленно скользнули вниз по руке, почти невесомо, но от этого прикосновения по коже всё равно пробежала волна. Странные ощущения.

— Ты хоть понимаешь, как долго мы тебя искали, птичка? — его голос был нежным, полным любви и трепета.

Меня? Только не говорите, что я ТА САМАЯ, о которой все твердят! Нет. Нет! Не надо мне такого «счастья»!

Медленно отодвинулась от него. Не надо меня трогать. Не надо прикасаться. Мне не нравится то, что я ощущаю сейчас!

— Я вам больше ничего не должна. Вы получили то, что хотели.

Внутри же всё ликовало. Я выжила. Значит, план ещё можно осуществить. У меня всё ещё есть шанс вернуться в свой мир.

Блондин тихо усмехнулся. Встал с кресла, обошёл кровать и сел с другой стороны. Теперь я оказалась между ними. Бежать было некуда. Он взял меня двумя пальцами за подбородок и повернул лицо к себе.

— Проклятие вот-вот спадёт. Благодаря тебе, Птичка. Именно ты освободила нас от него. — Его ладонь легла мне на щёку и нежно отгладила ее. От этой нежности внутри всё перевернулось. Это было неправильно. Они не должны были касаться меня именно так. — А ещё ты подаришь нам наследников, — продолжил он тихо, но на лице растянулась улыбка победителя.

— Нет… — произнесла я на выдохе, а глазами желала его испепелить.

Брюнет с другой стороны наклонился ближе. Его дыхание коснулось моего плеча и он оставил на нём легкий поцелуй.

— Много, много наследников, птичка. Я хочу большую семью. Нам с братом этого не хватало.

— Уж мы-то позаботимся о производстве, — добавил блондин с лёгкой усмешкой.

Я молчала. Только смотрела то на одного, то на другого. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы похолодели. То есть… они решили из меня сделать инкубатор? Из меня? Да ни за что!

Блондин чуть отстранился, но пальцы всё ещё держали мой подбородок.

— Ты наверняка очень голодна, да? Желаешь, чтобы тебе помогли привести себя в порядок… или хочешь побыть одна? — Его голос стал ниже, словно он пытался соблазнить меня. — Хотя… мы можем задержаться и помочь тебе сами…

— Одна! — быстро сказала я. — Я сама приведу себя в порядок.

Они переглянулись и почти синхронно кивнули в согласии, наклонились и каждый оставил по поцелую на моих висках и щеке. От этого мне стало по-настоящему не по себе. Эта нежность совершенно не вязалась с тем, что я видела в том зале. С тем, как они даже не смотрели на умирающих девушек. С тем, что они обещали сделать со мною ночью, но… не сделали… вернее, не так жестоко.

Они плавно поднялись с кровати, подошли к двери и уже на пороге брюнет бросил через плечо:

— Не задерживайся, птичка. Как выйдешь — тебя проводят к нам. Развлекайся. — подмигнул он мне.

Дверь закрылась, но щелчка от замка я не услышала. Еще какое-то время сидела на кровати, обхватив себя руками, и пыталась понять, что вообще происходит. Потом, все же медленно встала, осознав, что ноги держат и я не собираюсь падать после ночи, и пошла в сторону двери, за которой наверняка скрывается купальня.

Но за нею оказалась большая, очень просторная гардеробная, где аккуратно висели на вешалках и на манекенах наряды. Для меня.

Посередине на бархатном манекене было изящное, но очень сексуальное платье. Красивое. Тёмно-изумрудное, с тонкими серебряными нитями, которые едва заметно переливались. Я подошла и осторожно коснулась ткани, словно хотела проверить, настоящая ли она. А ткань оказалась невероятно тонкой, словно сотканной из самого лёгкого шёлка на свете. И, что меня приятно удивило, не было никакого корсета. Никаких жёстких вставок, которые так бесили меня всё это время в доме «отца».

Я сняла платье с манекена, взяла стоявшие рядом изящные босоножки на небольшом каблуке и прошла в следующую комнату.

Купальня.

Всё было просто и понятно. Большая каменная купель, тропический душ, полки с маслами и полотенцами. Я долго стояла под горячими струями, позволяя воде стекать по телу, смывая остатки ночи. После вытерлась, нашла на столике гребень и медленно расчесывала свои густые, длинные волосы. Гребень был зачарован. Спустя уже минуту, волосы были уложены идеально, а я решила оставить их распушенными.

Кстати, нижнего белья в гардеробной не оказалось.

Я надела платье прямо на голое тело. Ткань приятно заскользила по коже, облегая грудь и талию и свободно спадая ниже, словно ничего и не скрыла. Босоножки сели идеально, как по мне. Я ещё раз взглянула на себя в высокое зеркало и… не узнала эту девушку. Выглядела дорого, красиво, но в глазах горел не огонь мести, а нечто другое.

За дверью меня уже ждали двое стражников. Они молча, низко поклонились и жестом указали следовать за ними.

Мы шли длинными коридорами, спускались по широкой лестнице, несколько раз сворачивали. Я ждала, что меня проведут на кухню или в столовую, накормят вкусно, потому, что силы понадобятся, но вместо этого меня остановили перед огромными деревянными дверьми, украшенными тёмными камнями и серебряной вязью.

Двери распахнулись сами. Я шагнула через порог и замерла.

Передо мной открылся огромный зал. Высокие потолки терялись в полумраке, а на стенах висели огромные картины. Каждая примерно метров пять в высоту. Тёмные, тяжёлые полотна в массивных рамах, на них были изображены эльфы, с надменными лицами.

Кажется, что кормить меня сейчас никто не будет.