Между ними время словно остановилось. Страшно. Очень страшно. Не знаешь, что они сделают в следующую секунду и что от них ожидать.

Брюнет всё ещё держал прядь моих волос между пальцами, будто уже решил, что она принадлежит лишь ему. Блондин стоял чуть сбоку, всё ещё возбуждённый, и смотрел на меня с той же хищной полуулыбкой.

Два сумасшедших правителя.

Мне нужно было сделать шаг. Один правильный шаг. Если я останусь здесь, в этом зале, они оба будут рядом… а двое опаснее, чем один. С одним… с одним я хотя бы могла попытаться играть и убить. Что, в принципе, и планирую сделать как можно скорее.

Чуть дрожащим голосом, нарочно сделав его тише и слабее, произнесла:

— Господин… можно… можно я поговорю только с вами? — подняла на него свои глазки, как у запуганной лани.

Брюнет приподнял бровь, хмыкнув. Интерес в его глазах вспыхнул ярче. А значит… значит у меня получится. Я надеюсь.

— Со мной? — его тон был игривым. Я выглядела в его глазах как мышка, которая решила сама залезть в пасть к хищнику.

— Да, — я опустила взгляд, изображая смущение и страх. — Мне… страшно. И я… я могу рассказать что-то важное. Только вам.

Блондин тихо присвистнул, сложив руки под грудью.

— Осторожнее, брат. — он вновь прошелся взглядом по моему телу, от чего оно уже буквально плавилось. — Птички иногда умеют кусаться.

Брюнет несколько секунд смотрел на меня, словно принимал решение, но потом медленно кивнул.

— Хорошо. Пойдём. — Он взял меня за запястье. Не грубо, но так, что вырваться было невозможно. Пальцы горячие, сильные, властно впились в нежную кожу. Блондин проводил нас взглядом и бросил вслед:

— Только не затягивай. Мне тоже хочется испробовать эту птичку. Не присваивай её себе слишком быстро, а то обижусь.

Брюнет ничего не ответил, повёл меня прочь из зала именно туда, где, я очень надеюсь, его ожидает смерть от моей руки. А следом сдохнет и брат. Плевать на то, что нужно «Отцу». Лишь бы найти портал или артифакт для этого. А с обычной стражей я справлюсь.

Коридоры дворца были тихими и бесконечными. Белый мрамор сменился более тёмным камнем, стены стали выше, свет чуть приглушённый. Мы шли молча. Я считала шаги и пыталась успокоить сердце, которое колотилось так сильно, что, казалось, он должен был его слышать.

Догадывается ли он, что я веду его в ловушку? Нет. Точно нет. От простой рабыни подобного не ожидают.

Наконец он остановился перед высокой дверью из тёмного дерева, украшенной серебряными узорами. Открыл её и галантно, немного насмешливо, сделал жест рукой, пропуская меня вперёд.

— Входи. Можешь чувствовать себя как дома, моя дорогая.

«Дома меня не желали убить. Дома… пусть и всё было ложью, но меня оберегали. Именно для этого дворца.»

Я шагнула через порог и… замерла. Ноги вросли в пол, не давая сделать и шагу.

Что не говори, а вкус у них однозначно есть. Покои были роскошными. Всё в тёмных оттенках: темно-глубокий графит, чёрный бархат, тёмное дерево с серебряной инкрустацией. Высокий балкон с лёгкими шёлковыми занавесями, которые чуть колыхались от ветра. За ними открывался вид на поистине прекрасный сад и далёкие огни города. Слева — огромная кровать, в которой поместились бы несколько человек, с резным изголовьем и тяжёлым покрывалом. А под ногами… очень мягкий, высокий, пушистый светлый ковёр. Он контрастировал со всей остальной тьмой комнаты и казался почти неуместно нежным.

Я услышала, как за спиной тихо закрылась дверь. А потом — отчётливый щелчок замка.

Всё. Птичка в клетке.

Звук был громкий, но я заставила себя не дёрнуться. Он обошёл меня медленно, бесшумно, и остановился напротив. Несколько секунд просто смотрел, а я не знала куда деть руки и глаза. Но… он опустился на одно колено прямо передо мной, на этот светлый мягкий ковёр и это меня удивило.

Его руки поднялись к краю моей мантии. Он снимал её очень медленно, словно наслаждался процессом. Ткань скользила по плечам, по груди, по бёдрам и упала на ковёр тихим шорохом. Я осталась полностью обнажённой перед незнакомым и жестоким мужчиной.

Он не торопился вставать. Его пальцы почти невесомо коснулись меня, будто он видит перед собою нечто очень хрупкое и боится быстро сломать. Сначала очертили грудь по кругу — медленно, запоминая форму. Потом спустились ниже, провели линию по животу, по тазовым косточкам, вниз по внешней стороне бёдер, до самых щиколоток… и обратно вверх. Каждое касание было лёгким, призрачным, но от него по коже бежали мурашки.

Когда его пальцы коснулись меня между ног… не удержалась и вздрогнула.

Он сразу это почувствовал. Улыбнулся уголком губ, и стал похож на настоящего искусителя. Пальцем очень аккуратно раздвинул складки и медленно провёл между ними. Я очень… очень хотела свести ноги, ударить его, придушить, сказать, что бы не спел прикасаться, но… не могла.

— Посмотри на меня, — сказал он тихо.

Коротко выдохнула и опустила взгляд вниз. Он смотрел прямо в глаза, когда вытащил палец и медленно, очень медленно облизал его своим языком. Щёки мгновенно вспыхнули жаром. Мне стало стыдно… Боже, как мне было сейчас не по себе. Я растерялась и чувствовала себя слабой, уязвимой. Мне не понравилось это ощущение

— Раздвинь немного ножки, моя птичка. — произнёс он тихо, но в голосе была слышна сталь.

Не сразу подчинилась. Больших трудов мне стоило перебороть себя. Послушалась. Выполнила его приказ и совсем чуточку раздвинула ноги.

Его влажный палец снова скользнул между складок, нашёл чувствительную точку и начал медленно кружить вокруг неё. Смотря прямо на меня, в глаза, не отрываясь. Он впитывал все мои эмоции, которые я так тщательно пыталась скрыть в этот момент.

Но дыхание перехватило. Не ожидала, что это будет настолько приятно. Разум его ненавидел, а тело… Тело откликалась на эти прикосновения. Предатель. Я не должна чувствовать подобное к тому, кто является настоящим монстром воплоти.

Тепло разливалось внизу живота, колени стали слабыми, казалось, словно все нервные окончания сосредоточились в одном месте. Мне стало противно от самой себя. Но внешне… я оставалась спокойной. Только дыхание сбилось, вот только ничего не могла с этим поделать.

Он хищно и довольно улыбнулся, понял, что я пытаюсь контролировать себя, но вы выходит плохо. А после резко выпрямился. Одной рукой медленно намотал мои длинные волосы на кулак и слегка запрокинул мою голову назад, заставляя смотреть вверх. Его горячее дыхание коснулось губ.

— Я даже целовать тебя боюсь, — выдохнул он. — Обычно девушки умирали даже после такого. Но ты… В тебе очень сильная магия, птичка. Откуда она?

— Я… я не знаю. Не помню ничего. — ответила ему шепотом.

Он улыбнулся ещё шире, разглядывая моё лицо с жадностью. Свободной рукой взял меня за бедро и медленно прижал к своему телу. Пальцы сжались на ягодице, будто на игрушке — сильно, но не очень больно.

— Я всё равно тебя трахну, — прошептал он мне на ухо. — И, боги, как я хочу, чтобы ты подольше осталась живой. Хотя бы на всю ночь. Хочу насладиться тобою сполна.

Вот он, мой момент. Голос сделала тихим, робким, мой взгляд был умоляющим.

— Так, может… не надо? Я могу радовать ваши глаза каждый день. Находясь рядом всё время.

Он коротко, хрипло рассмеялся мне в ухо. А после отстранился ровно настолько, чтобы снова посмотреть в лицо.

— Желаешь быть той, кто сводит с ума каждую секунду, но не прикасаться к тебе? Ты серьезно?

— Почему же? — я ответила, стараясь звучать спокойно. — Прикасайтесь. Трогайте. Делайте что хотите. Но не…

— Но не трахать тебя, да? — перебил он. — Думаешь, я справлюсь?

Я опустила взгляд на его губы. Они были очень красивыми, идеальными. Эта мысль мелькнула против воли, но я тут же отогнала её. Нельзя думать об этом.

— Если хотите видеть меня как можно дольше живой, то… да. Другого не дано.

Он ещё какое-то время смотрел на меня, чуть прищурившись, словно взвешивал что-то внутри. Потом отпустил. Сделал один шаг назад. Второй. Развернулся и отошёл к небольшому столику, где стоял красивый крупный графин с жёлтой жидкостью. Налил себе полный бокал, подержав его в руке немного. В этот момент незаметно выдохнула и на секунду прикрыла глаза.

Выиграла. Хотя бы немного времени, но выиграла.

Он повернулся, залпом выпил содержимое и поставил бокал обратно на стол. Подошёл к кровати и развалился на ней полностью, чуть опираясь на локти. Смотрел на меня ещё какое-то время молча, разглядывая тело от и до.

А я так и стояла посреди комнаты. Голая. Растерянная. Стараясь скрыть смущение и дрожь. Ненавижу их.

— Станцуй для меня, птичка, — сказал он наконец. Голос стал ниже, опаснее. — Станцуй так, как в последний раз. Убеди меня в том, что ты должна прожить этот день… и, возможно, до утра.

«Молись, чтобы ты прожил до утра, ублюдок»

Я стояла на мягком светлом ковре, под его тяжёлым взглядом, и точно понимала, что сейчас начнётся самая важная игра в моей жизни.

Но проиграть я не могу.