А Светлый Китеж стоит на тех же холмах, где стоял, над озером Светлояром.

Так же блещут золотом осьмиконечные кресты его храмов — Воздвиженского, Успенского, Благовещенского, так же гудит и плывет, как светлое облако, над городом сладостный звон Успенский, так же в храмах идут святые службы Божьи, так же крепки и непреоборимы его белые стены и святые ворота, так же жив Китежский праведный люд, так же цветут там сады, и птицы поют на белых яблонях, и шумят белые тонкие березки…

Так же сияет Пресветлый Китеж — только нам он невидим и незрим, по грехам нашим. Мы не видим, что холмы те лесистые — не лесом поросли, а застроены храмами златоверхими, палатами расписными, звонницами высокими. Мы не видим, что люд Китежский, бояре и отроки, простые люди и духовные, идут в храмы Божьи; а сами храмы и церкви — нам только соснами кажутся розовоствольными да елями темными. Мы слышим, как сосны шумят над озером, и березки нежно шелестят листочками, а это — не сосны шумят и не березы шелестят: это в церквах Пресветлого Китежа благовестят, это звонкий и сладостный перезвон идет колокольный…

И только раз в году можно видеть невидимый Китеж. Только и тогда он видим лишь праведному человеку. Тот на заре приходи к озеру Светлояру, пади на колени, молись и смотри в его светлые пречистые воды. Жди солнца. Ударят солнечные первые лучи, и отразятся в чистых Светлояровых водах белые стены Китежа, и храмы златоверхие, и палаты многоцветные. И звон будет слышен к заутреням — китежский сладостный. Крестись же скорее на китежский крест. Вон он сияет в глуби водной. Молись на храмы Пресветлого града Китежа. Внимай великому звону.

Нет больше счастья, как услышать этот звон. Кто его слышал, тот не забудет и вечно не перестанет желать еще и еще услышать тихий этот звон и благовест дальний. Но кто его слышит?

Тот, у кого сердце чисто, и кто любит всякое создание Божие.

И сказывают старые люди, учат молодых:

Был человек, кто не только китежский звон слушал и на кресты китежские молился, но всамый Пресветлый Китеж был взят и там поселился.

А был он душой чистый, прекрасный; сердцем праведный.

И встосковались по нему отец с матерью, плачут, утешиться не могут и думают: умер их сын. И прислал он им письмецо-грамотку из невидимого града Китежа, описал тамошнее житье, а грамотка та сохранилась. Вот она:

"Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас. Аминь.

Родителям моим, батюшке моему и матушке моей. Здравы будите. Пишу вам, родители мои, затем, что вы за упокой хотите меня поминать.

Я жив. Когда придет смерть, я вам тогда весточку пришлю, а ныне этого не делайте. Живу я с отцами святыми, в месте покойном. И тишина, и покой, и веселье, и радость духовная, а не телесная. Живут здесь, как лилии полевые цветут, и словно финики и кипарисы растут, и как жемчуг, не стареются, и как звезды небесные. И от уст всегда восходит к Отцу Небесному непрестанная молитва, как благоуханное кадило. И лишь только ночь придет, тогда молитва от уст праведных делается видима: как столбы пламенные с искрами огненными, и исходит свет великий, как от месяца и звезд, и проходит этот свет повсюду как молния. И в то время можно книги писать и читать без свечного огня. И потому все это, что праведные возлюбили Бога всем сердцем своим и всею душою и помышлением, — за то и Бог возлюбил их и все подает, что они просят от Него. Возлюбил их Бог и скрыл, как зеницу ока, и покрыл их невидимым покровом Своим до конца века, и дал им покой, и веселье, и радость, и житье небесное".

И стоит доселе Пресветлый Китеж невидим, и не увидать его никому, кроме чистых сердцем и обильных любовью. Им Пресветлый град, нам — лесные холмы и дремучий лес.

Москва, "Проталинка". 1916