Дакейра отпускает его, внимательно наблюдая за происходящим.

— Не стоит благодарности, — говорит она, когда убеждается, что больше ничего не загорится.

— Из этого получилась бы замечательная история, — говорит Дайлен. — Сбежавший сын князя кровавых эльдар и бывшая шпионка унн? Представляю, что сказали бы барды.

— Псион и пси-контролёр, — не лучше, но Дакейра не заостряет внимание на этой мысли. Она не имеет права ревновать. — Наверное, так даже лучше. Ты читал любовные романы?

Дайлен отстраняется с тихим смешком.

— Действительно, — он делает паузу. — В ближайшее время я буду... путешествовать. У леди Леи есть для меня несколько поручений.

И, учитывая все обстоятельства, будет лучше, если его будет сложно найти.

— Правильно. Перед уходом попрощайся с девочками как следует.

— Хорошо, — ещё одна неловкая пауза, а затем Дайлен поворачивается к двери и замирает на пороге. — Полагаю, я должен отплатить тем же.

— Хм?

— На самом деле я никогда не хотел обвинять тебя. Ты поступила правильно, — спокойно говорит ей Дайлен. — Прощай, Дакейра.

А потом он уходит, а у Дакейры в горле так и застревают слова. Ложь за ложь, да?

Она предполагает, что Дайлен продолжает писать Крате. Какую бы сделку Дайлен с ней ни заключил, Дакейра не спрашивает об этом. Когда она приходит, в комнате Дайлена всё убрано — не выметено дочиста, что было бы подозрительно, но убрано всё важное, а оставшиеся предметы аккуратно расставлены, чтобы создать впечатление, будто человек собирается уехать лишь на время.

С этим ничего не поделаешь. Дакейра отбивается от нескольких недоучек-преследователей, надеется, что те, кого они пошлют за Дайленом, будут хотя бы такими же плохими, и ни с кем не говорит о том, чего никогда не было.

Тариньяк, со своей стороны, всё чаще и чаще отправляет её на передовую, в вихревой тур по всем уголкам Созвездия, где могут скрываться самые ужасные сочетания тауматургии и Красной Пыли.

Она не уверена, является ли это наказанием, знаком поддержки или путём к отпущению грехов. Это не имеет значения. Каковы бы ни были намерения, это способ для Пантеры сосредоточиться на битве, а не на своих сожалениях.

— Ты бы сделала это снова, — говорит Креон, стоя под звёздами в Рубиновых Пустошах. — Ненужная смерть — это расточительство. Вот ПОЧЕМУ ты можешь позволить себе поверить в это.

Ну, мать его. Дакейра некоторое время смотрит в пустое небо.

— Можешь сказать мне, если...

— Он жив, — откликается Креон, словно неживое эхо, и, к счастью, не сообщает никаких подробностей. После этого Дакейра больше не задаёт вопросов.

Лея хранит каменное молчание, что означает, что с Дайленом всё в порядке. Она не стала бы защищать мёртвых.

От самого Дайлена вообще никаких вестей.

Изящно написано дорогими чернилами на очень изысканной бумаге:

Пантера.

Появилась новая ужасная оперетта о «возвышении Серой Мглы». Она ужасно модная, ужасно банальная и ужасно неточная. К сожалению, Божественная Императрица в восторге от неё, и мне пришлось трижды сопровождать её на представлениях. Самым ярким моментом был второй раз, когда покушение прервало третий акт. Я хотел бы уточнить, что это не было покушением на Её Сияние — думаю, мы наконец избавились от ЭТИХ глупцов около полутора месяцев назад.

Как бы то ни было, она продолжает с пользой и выгодой для себя использовать меня, хотя и не так, как утверждают некоторые наиболее непристойные слухи. Думаю, я смирился с тем, что мне удобнее всего быть оружием в чьи-то руки. Божественная Госпожа, со своей стороны, с пониманием относится к моим особым потребностям. Она также обладает тайной властью над кондитерами Рай-Вола — у меня есть целая коллекция засахаренных фиников разной формы.

Прости меня. Я так долго садился за письмо, чтобы теперь обсуждать с тобой музыкальные пьесы и сладости.

Несколько дней назад я встретил Крату. Она была со своим мужем — очаровательным торговцем, который пригрозил мне расправой, когда я сказал, что она слишком хороша для него. Я понимаю, что такое поведение считается очаровательным среди пиратов с Цепного Архипелага. Мне сказали, что она приходит поговорить с тобой всякий раз, когда оказывается на Небесной Цитадели, так что я уверен, что ты уже слышала историю этой встречи. Должен отметить, что я подозреваю некоторое преувеличение в отношении размеров упомянутого трака.

Я не об этом хотел написать. Просто она собиралась рассказать одну из своих историй о «Шипах» — о тебе. И я увидел, что она колеблется, и посмотрел на неё, потому что Крата не дура.

И я сказал: «ПРОДОЛЖАЙ».

Это была та самая история с великаном, ну, ты знаешь, и Грэмом в том проклятом бальном платье — о, не думаю, что я так смеялся с тех пор, как... наверное, никогда. И я вспомнил твоё лицо, и мне не было больно.

Ты так и не попросила у меня прощения. Я до сих пор не знаю, способен ли я на него. (Если-бы-ты-попросила — зачёркнуто). Если бы ты спросила меня, я бы не знал, что ответить.

Но я свободен от тебя. Я знаю, что уже немного поздно говорить об этом, но я хотел тебе это сказать.

В этой новой оперетте нет финальной битвы. Полагаю, её было бы сложно поставить, и для спецэффектов потребовалось бы огромное количество свиной крови, и, честно говоря, девочка, которую они наняли на твою роль — неуклюжая идиотка, и я бы не стал доверять ей сцену убийства Варп-дракона, но всё же.

Я не знаю, что это такое и почему меня это должно волновать. Мне это не нравится.

Я не могу оставить Божественную, но Крата пообещала, что передаст это туда, куда нужно. Думаю, она даже не заглянет в конверт. Она также пообещала прислать мне свою версию событий, которая, я уверен, полна красивой лжи, но при этом слишком точна, чтобы понравиться в Рай-Воле. Я всё равно собираюсь её прочитать, хотя бы для того, чтобы знать, за какие нарушения хорошего вкуса и литературных достоинств я должен пригрозить им расправой.

Я (возможно — зачёркнуто) напишу ещё раз.