Записка на столе Франчески, После Небесной Крепости Арат

(Бумага пахнет дымом и корицей — фирменный знак Леи Найт. Буквы выведены чернилами цвета запёкшейся крови. В углу — едва заметный вензель: переплетённые змеи.)

«...Я, тем временем, выследила поставщика — товар ждёт в доках „Тёмной ладьи“. Используй канал „Серой сети“, если понадобится ускорить доставку. Но, пожалуйста, держи его на крючке — пусть чувствует, что отступать некуда. Его колебания могут стоить нам слишком дорого — ты знаешь, о чём я.

И раз уж речь о поставках... Кстати, угадай, кто получил ещё одно письмо из Цитадели Грифона? Печать с тройным вензелем — такое отправляют только тем, кого хотят либо возвысить, либо раздавить. Для Небесной Крепости Арат это не просто формальность — это сигнал, что игра выходит на новый уровень.

Тебе лучше быть готовой заплатить, когда я выиграю наше маленькое пари. А если ты вдруг забыла условия... что ж, напомню: проигравший отдаёт ключ от хранилища в Квартале Теней.

Знаю, ты любишь играть в благородство, но сейчас не время. Делай, что сказано.

Всё должно быть готово к закату третьей луны. Помни: в наших кругах долги не прощают — ни дружеские, ни деловые».

(Подпись: стилизованная «Л» с змеиным хвостом.)

Неделя прошла с тех пор, как они вернулись из Варпа. Вроде бы трещины в их мире начали затягиваться... По крайней мере, она так думает.

Дакейра занята с Пророчицей, а Дайлен продолжает работать со «Стальными шипами» и подрабатывать на Лею, но... Он словно учится дышать ровно, будто заново осваивает это искусство.

Он стал гораздо меньше пить и болтаться там, где его может увидеть Дакейра, и гораздо больше обсуждать что-то с Кратой — о чём Крата отказывается рассказывать Дакейре.

Она смотрит на дверь, за которой скрылся Дайлен, и чувствует, как внутри растёт вопрос без ответа. Почему он избегает её? Что скрывает за этой новой сдержанностью?

— Если бы он хотел, чтобы ты знала, он бы либо сказал тебе, либо объявил об этом на весь бар, а потом сделал бы вид, что не из-за тебя это сделал, — говорит Крата, качая головой. — У него нет никаких проблем, Мать, ему просто нужно с кем-то поговорить.

— Он мог бы поговорить со мной, — отмечает Дакейра. — Он со мной разговаривает.

«Раньше он всегда так делал».

Крата смотрит на неё с жалостью, которую тут же прячет за усмешкой. Она знает больше, чем говорит, но это не её тайна, чтобы её раскрывать.

Она видит, как Дайлен разрывается между притяжением к Дакейре и страхом снова оказаться в той роли, которую он ненавидит.

— Это не считается разговором, если ты при этом голая, Мать.

Чёртовы умники и умницы.

А где-то в глубине души она понимает: Дайлен чувствует то же самое. Его тянет к ней — но он не может простить ей, что она превратила его в Зеркало. И в то же время он боится, что рядом с ней снова станет Рабом.

Этот внутренний конфликт пожирает его изнутри, заставляя искать убежища в разговорах с Кратой — единственном месте, где он может быть собой, не боясь, что его слабость увидят.

Она отказывается от продолжения разговора и идёт проверить, пришло ли «письмо из дома», которого она так ждала. Эти письма — нить, которая связывает её с Тёмной Луной.

Каждый раз, открывая конверт, она словно касается прошлого, которое одновременно греет и ранит.

Есть. Их два.

Их никогда не бывает два.

Она откладывает в сторону то, которое явно является стандартным отчётом, и осторожно вскрывает другое. Конверт липкий на ощупь, будто его держали в поту. Внутри что-то шуршит — не бумага, а скорее... чешуйки?

Удивительно, какое мерзкое дерьмо можно засунуть в конверт. Она сжимает зубы. Второй раз на те же грабли? Нет уж, спасибо. Но что-то в этом конверте заставляет её пальцы дрожать.

Ну, демоны.

Просто ругательство, вырвавшееся сквозь стиснутые зубы.

В письме — чёткий приказ прибыть на «Берег штормов» для встречи с контактным лицом Унн. Слова выведены чёрными чернилами, без помарок, словно написавшая их уже предвидела, какой холод они вызовут в её груди.

«Встреча», — думает она с горькой усмешкой. — «Конечно, это никогда не просто встреча».