Винсент моментально сорвался с места. Поток воздуха за спиной моего друга пришёл в движение и вновь толкнул его вперёд, однако на этот раз парень не стал вкладывать всю силу в один прямой выпад. За пару шагов до меня он резко притормозил, развернул копьё и хлестнул наконечником по ногам.

Я отступил ровно настолько, чтобы оружие просвистело перед коленями, и сразу же шагнул обратно. Разрывать дистанцию было нельзя. На просторе Винсент попросту получил бы преимущество за счёт длины копья, а вблизи оно мешало ему самому.

Мой меч устремился к его плечу. Винсент дёрнул древко вверх, отбил клинок нижней частью копья и без замаха направил наконечник мне в живот. Я повернул корпус, пропуская острие рядом с боком, скользнул вдоль древка и ударил сверху. Парень успел наклонить голову. Деревянный клинок прошёл над волосами, а древко уже летело мне в висок.

Я нырнул под удар и оказался почти вплотную к Винсенту. Тот отступил на полшага, перехватил копьё ближе к середине и принялся орудовать им как коротким шестом. Наконечник метнулся к моему лицу, тут же сменил направление и полетел в грудь. Я увернулся от первого движения, отвёл атаку мечом и сам контратаковал снизу вверх.

Винсент выгнулся и отпрыгнул, разорвав дистанцию. Клинок едва не задел его подбородок.

Не успел я перевести дух, как поток ветра рванулся из-за плеча парня и направил его обратно ко мне. Копьё описало короткую дугу. Я снова подставил меч, но удар оказался ложным. В последний миг Винсент развернул кисти, обвёл наконечник вокруг моего клинка и попытался достать шею.

Я повторил трюк Винсента и также выгнулся назад. «Воздушное лезвие» рассекло воротник, оставив на коже тонкую жгучую полосу. Так просто оставлять это я не собирался.

Винсент открылся под удар, но я в первую очередь вернул равновесие. Следующим движением я собирался зайти парню за спину и нанести удар, но не тут-то было. Я недооценил силу своего друга.

Парень, вместо того чтобы разорвать дистанцию, сразу же после атаки поднял копьё и ударил им сверху вниз. Копейщики редко используют такой удар, и чаще всего по трём причинам.

Во-первых, есть риск сломать древко. Во-вторых, сам замах не получится достаточно мощным. Наконечник слишком лёгкий, у него не хватит инерции для мощного рубящего удара. В-третьих, при такой атаке очень легко потерять равновесие.

Однако, похоже, у моего друга были свои мысли на этот счёт. Своё оружие он сейчас использовал не как копьё, а как длинный шест для удара. И, чёрт возьми, сил у него хватало, только в путь.

Я физически не успевал полностью уйти от атаки, поэтому пришлось заблокировать удар мечом. Дерево на моём оружии опасно затрещало, а пятки проскользили по земле, но я не отступил.

Вместо ловкости я перенаправил поток маны в силу. Затем моя левая рука легла на середину меча, и я всем корпусом отвёл копьё в сторону, одновременно ударив рукояткой ему под рёбра.

К моему удивлению, парень будто не почувствовал удара. Уже в следующее мгновение его стопа пронеслась рядом с моим животом. Я повернулся боком, едва увернувшись от удара, и рубанул по открывшемуся бедру.

Мне не хватило скорости и ловкости. Парень успел опустить древко и заблокировать удар.

Мы застыли друг напротив друга лишь на долю секунды. Я заметил, что по древку копья расползались тонкие трещины, но Винсент словно не замечал их. Мана продолжала обволакивать оружие и изнашивать его все сильнее.

Мой друг первым продолжил натиск. Наконечник трижды мелькнул перед глазами: лицо, грудь, живот. Я ушёл от первого выпада, сбил второй и довернул корпус перед третьим. Копьё скользнуло вдоль одежды. Меч тут же полетел к запястью Винсента, однако тот убрал руку и ударил противоположным концом древка.

Я шагнул назад, и в тот же миг Винсент развернулся, направив наконечник мне точно под подбородок. В отместку за наглость я нырнул под атаку и ударил по диагонали, снизу вверх, однако парня от удара спас ветер.

В этот раз он появился не из-за спины, а из тела. Выглядело это так, словно из его груди вырвалась невидимая глазу ударная волна.

Правда, такой способ использовать родовую технику больше напоминал обоюдоострый меч. Да, хлынувший поток воздуха откинул меня на пару шагов назад, но Винсент при этом сам чуть не грохнулся на землю. Он тяжело дышал и опирался на копьё. Явно перенапряг энергетические каналы столь частым использованием техники.

К тому же я очень сильно сомневаюсь, что родовая техника подразумевала подобное использование. Судя по увиденному, можно сказать, что она служит для натиска, но никак не для разрыва дистанции во время боя. Хотя за сообразительность парню надо дать пятерку с плюсом, не меньше.

— Что, выдохся? — провокационно хмыкнул я, глядя на недовольное лицо парня.

— Размечтался, — бодрым голосом ответил Винсент, широко улыбнувшись. — На себя бы посмотрел. Ветер дунул и чуть на землю не плюхнулся.

— Говорит мне человек, который сам чуть не потерял равновесие, — сказал я и встал в боевую стойку. — Меньше слов, больше дела.

С этими словами я взял инициативу на себя и побежал в атаку. Тем более что в голове родился план, как его победить.

Наше оружие застучало без остановки. Короткий выпад сменялся рубящим ударом, блок — уворотом, а уворот сразу переходил в новую атаку.

Винсент сменил тактику. То ли чтобы сэкономить ману, то ли чтобы не дать мне адаптироваться к его стилю боя.

Потоки ветра вспыхивали короткими толчками, помогая ему менять направление копья и удерживать бешеный темп. Из-за этого мне приходилось постоянно смещаться, поворачивать плечи и пропускать наконечник в считаных сантиметрах от тела.

Очередной выпад прошёл рядом с грудью. Я ударил мечом по древку, Винсент перехватил копьё и тут же направил его мне в бок. Я заблокировал удар, и мой план наконец сработал.

Раздался сухой хруст.

Как и ожидалось, древко не выдержало таких издевательств над собой. Трещины сошлись в одном месте, и копьё переломилось между нами. Верхняя половина с наконечником отлетела в сторону, а руки Винсента по инерции ушли вниз.

Этого мгновения мне хватило, чтобы сделать свой ход.

Я шагнул вперёд и вложил вес тела в прямой выпад. Деревянный меч колющим ударом воткнулся Винсенту в грудь, глубоко продавив одежду. Его лицо исказилось, воздух рывком вылетел из лёгких, но парень не растерялся.

Правая рука разжалась, выпуская обломок копья. Поток маны вспыхнул вокруг кулака, и Винсент со всей силы ударил меня в грудь.

У меня поплыл весь мир перед глазами. Ноги оторвались от земли, а в следующее мгновение спина ударилась о землю. Казалось, будто мне выбили из лёгких весь воздух. Я попытался вдохнуть, но грудь пронзила такая боль, что тело само выгнулось дугой.

В нескольких шагах Винсент опустился на одно колено, прижимая ладонь к груди. Между нами лежали две половины сломанного копья.

— К-ха, — Винсент закашлялся, после чего вытер кровь с губ. — Уф… Ух… хороший удар… хороший… — пытаясь отдышаться, проговорил он, после чего полез в подсумок и выпил зелье исцеления.

— Ага… — спустя несколько секунд сказал я и точно так же потянулся к подсумку, после чего залпом выпил содержимое флакона. По телу сразу же разлилось приятное тепло. — У тебя тоже… меня будто грузовик на полном ходу сбил… монстры и то слабее бьют…

— Да… спасибо… — сказал Винсент, после чего также лёг на землю. — У меня из-за тебя кулак болит. У тебя тело из камня, что ли?

— Направил ману на знак «Укрепление» в последний момент… — продолжая пытаться отдышаться, ответил я. — Что, неужто решил показать тот самый «Кулак разящего грома»…

— Энкрид, молю, не смеши… — тяжело протянул Винсент. — И так все рёбра болят… и органы тоже… и каналы маны… По мне будто асфальтоукладчик проехался…

В себя мы приходили ещё где-то минуты две-три, пока зелье исцеления работало. Само собой, оно за этот промежуток никак не успело бы залечить наши раны. Пришлось бы в любом случае потом показаться целителям в лазарете, но зато боль к тому моменту отступила. Да и потом мы не будем выглядеть как два калеки и сможем сохранить лицо до оказания помощи.

— Знаешь, если будем так тренироваться, боюсь, от нас скоро ничего не останется, — сказал я, первым отряхнувшись и встав с земли. — Кажется, когда я сражался с отцом, даже тогда получал менее болезненные удары.

— Взаимно, — протянул Винсент, после чего встал на ноги. — Сойдёмся на ничьей?

— Сойдёмся на ничьей, — повторил я слова друга.

— Вот и славно, а то второго такого раунда я бы не выдержал, — отмахнулся он ладонью и на опережение сказал: — Да-да, именно так. Ты увидел уникальное явление, когда Винсент не горит желанием снова лезть в бой.

— Алисе расскажу — не поверит, — улыбнулся я в ответ. — Но, что ни говори, хороший бой. Я получил и удовольствие, и опыт. Заодно появилась парочка новых идей для экспериментов, но это в будущем. Мне бы пока что на текущем стиле сконцентрироваться и лучше понять, что нужно дополнить, помимо базовых скорости и ловкости.

— Согласен. Давненько я так славно не сражался, — не менее довольно улыбнулся Винсент. — Бои с отцом — это, конечно, хорошо, но они больше напоминали игру в одни ворота. Я прекрасно понимал, что не могу его победить, и это давило на разум. Это не тот случай, когда, чтобы стать сильнее, нужно сражаться с теми, кто превосходит тебя по навыкам и мощи. Как по мне, это вообще бред.

— Почему? — поинтересовался я.

— Если человек намного сильнее тебя во всём, у тебя нет чувства, что ты можешь его победить, — вздохнул Винсент, после чего показал на себя большим пальцем. — Если твой разум понимает, что ты не достигнешь своей цели, тело не будет выкладываться на максимум своих возможностей. Обычная психология. Один бой с тобой, скорее всего, сейчас заменил мне пару недель, если не месяц практики. Я многое понял из того, что делал не так… просто мысли вслух, не бери в голову. Что-то в последнее время меня совсем на рефлексию потянуло, особенно, когда по голове получаю.

— Взрослеешь, — всё так же коротко ответил я.

— Да-да, конечно, всё именно так, — саркастично произнёс Винсент, но, чуть помолчав, добавил: — Хотя, может, в чём-то ты и прав. В последнее время ни с того ни с сего начали лезть навязчивые мысли. Например: а в чём смысл жизни? Чего я вообще хочу? Правильным ли путём я иду?

— Как и говорил, ты взрослеешь, — пожал я плечами, после чего жестом предложил Винсенту прогуляться по площадке. Просто стоять на месте мне не особо хотелось, тем более что из-за этого боль почему-то накатывала сильнее.

— А сам ты что об этом думаешь? — зашагав за мной следом, спросил Винсент.

— А что тут думать? — спокойным тоном умудрённого опытом человека ответил я. — Смысл жизни в том, чтобы найти этот самый смысл для себя. Всё остальное субъективно.

— Тогда спрошу иначе. Если бы я тебе задал эти вопросы, как бы ты ответил? — продолжил интересоваться Винсент. — Если не хочешь отвечать, то не надо. Сам знаешь, я на такие вещи не обижаюсь.

— Знаю, Винсент, — повернув голову, кивнул я. — Сейчас я хочу изучать магию, тренироваться, убивать монстров и проводить время с близкими мне людьми.

— Ты так легко об этом говоришь… — Взгляд Винсента потяжелел, в то время как голос стал совсем понурым. — Без капли сомнений, будто уверен, что через год-два совершенно точно не изменишь своего мнения.

— Нужно заниматься теми вещами, которые делают тебя счастливее, — всё таким же спокойным и размеренным голосом ответил я. — Если ты ещё не решил, какие вещи для тебя по-настоящему важны, это нормально. Тебе всего шестнадцать, а у кого-то на осознание этого уходят десятки лет. Поэтому я и говорю, что ты взрослеешь. Это нормально.

— Угу. Только у тебя эти слова звучат так, будто со мной Люций разговаривает и делится нравоучениями, — резко приободрился парень. — Очень странно слышать эти слова от того, кому, считай, недавно стукнуло пятнадцать.

— Так сам же попросил высказать своё мнение, — хмыкнул я и добавил: — Но то, что ты появлялся в библиотеке и знаком с Люцием, это, конечно, чудо.

— Да тебя послушать, я вообще теоретической магией не занимаюсь! — возмутился Винсент.

— А разве не так? — не удержался я от подколки.

— Конечно, нет! Я всё это ещё в прошлом году проходил. Зачем мне второй раз учить то, что я и так хорошо знаю? — на удивление, он привёл весьма хороший довод. — Лучше это время потратить на практические тренировки. Больше пользы будет.

— Порой вообще вылетает из головы, что тебя исключили с первого курса, — улыбнулся я и сложил руки на груди. — Профессор Кромвель, кстати, тебя помнит. Когда Алиса ненароком упомянула твоё имя, его чуть не передёрнуло, — слегка преувеличил я увиденную картину.

— О, помнит, значит, — довольно улыбнувшись, весело ответил Винсент. — Я, между прочим, от него только высший балл получал. Знания о монстрах у меня от зубов отлетали. Правда, я ещё постоянно засыпал вместе с Теодором на его занятиях, и… — мой друг внезапно запнулся.

Я остановился и, повернувшись, увидел, как Винсент помрачнел. Я его таким ещё никогда не видел. Он не просто хмурился, сжимал кулаки и смотрел в пол, а выглядел так, словно ему только что вонзили нож в сердце.

Я мог, конечно, подойти к Винсенту, спросить, всё ли в порядке, или как-то ещё поддержать, но не стал этого делать. В данной ситуации ни слова, ни какие-либо действия ему не помогли бы. Сам потом расскажет, если захочет.

Мы молча простояли так секунд пятнадцать, прежде чем Винсент тяжело вздохнул и потёр переносицу. Затем он извиняющимся тоном сказал:

— Прости.

— Было бы за что прощать, — наклонил я голову набок, после чего подошёл и похлопал парня по плечу. — У каждого из нас есть больные темы. С кем не бывает. Ты так говоришь, будто я запрещаю тебе проявлять эмоции или будто не готов поддержать в любой момент.

— Да я так… не хотел портить настроение, — снова тяжело вздохнул Винсент, после чего присел на землю. — Да и не только в этом дело. Дело в обещании… сложно объяснить всё в двух словах.

Я ничего не стал отвечать и молча сел рядом с парнем.

Мы сидели бок о бок и молча смотрели на небо где-то полчаса, каждый пребывая в собственных размышлениях. Время текло незаметно, пока Винсент не решил первым заговорить:

— Знаешь, мы с тобой вроде знакомы всего ничего, а по ощущениям — будто всю жизнь вместе прошли, — сказал он, после чего лёг на землю, сложив ладони на затылке. — И с тех пор, как ты появился в моей жизни, я сам не заметил, как стал меняться.

— Разве? — приподнял я бровь. — Сколько тебя знаю, ты всегда был жизнерадостным человеком, любящим больше всего три вещи: долго поспать, вкусно покушать и хорошенечко подраться. Неужели я чего-то не знаю?

— Это ты меня год назад не видел, — умиротворённым голосом ответил Винсент. — Я был очень хмурым, раздражительным и замкнутым в себе человеком. Никто особо не горел желанием со мной дружить. Особенно после того, как меня исключили из Академии. А когда вернулся, для большинства стал изгоем. Примерно в тот же день я стал постоянно драться с другими аристократами, чем заработал ещё более дурную славу.

— А потом решил проверить правдивость слухов обо мне, — невольно улыбнулся я. — Это, говоря прямо, мало вяжется со сказанным тобой.

— Да нет, как раз наоборот, — ответил мой друг, после чего поднял левую руку и сорвал травинку с земли. — Мне тогда, правда, захотелось узнать, что ты за человек. Почему ты не покинул Академию, если не умеешь творить магию и при этом тебе доставляют проблемы другие аристократы? Есть ведь множество других способов заниматься изучением теоретической магии, кроме обучения в Академии. Почему, несмотря ни на что, ты оставался здесь и умудрялся давать отпор обидчикам?

— Как и сказал в первый раз — потому что хотел здесь учиться, — ухмыльнулся я в ответ. — Чужое мнение на этот счёт меня не волновало. Как видишь, с решением я не прогадал. Покинь я учебное заведение, не познакомился бы с тобой, Алисой и Виолеттой, а сейчас сидел бы в родовой библиотеке и продолжал изучать книжки.

— Вот про это я и говорю, — расплывчато ответил Винсент. — Несмотря на все трудности, ты всегда оставался спокоен и выглядел так, словно наслаждаешься каждым мгновением жизни, полностью игнорируя чужое мнение.

— Когда мы с тобой познакомились, ты создавал почти такое же впечатление. Разве что спокойствие надо заменить на жизнерадостность и вспыльчивость, — сказал я, после чего присел на землю. — Может, ты сам этого просто не замечал?

— Если бы, — Винсент бросил травинку на землю и тоже присел. — Я тогда старался сдержать обещание. А теперь стараться не приходится. Не только ты. Алиса и Виолетта тоже помогли мне измениться. Не могу описать словами, как. Это, знаешь, прямо такое внутреннее ощущение, которое можно только прочувствовать. Но мне, правда, с вашим появлением жить стало радостнее и легче.

— Думаю, все мы можем сказать то же самое друг о друге, — немного подумав, ответил я. — Я сам порой не замечаю, как окружающие меня близкие люди меняют меня и моё мировоззрение. Только этот процесс незаметный и очень долгий. Как вода, которая стачивает камень.

— Наверное, ты прав, — задумчиво сказал Винсент. Ещё немного посидев, он добавил: — Полезно иногда поговорить по душам. Будто гора с плеч упала.

— Обращайся, — подмигнул я, после чего поднялся с земли. — Хочешь ещё потренироваться?

— Ещё бы! — ни секунды не думая, воскликнул парень. — Против хорошей тренировки ничего не имею. Тем более раны зажили? Зажили.

— Только не на холодном оружии. Я хотел бы проверить на тебе рунные знаки… — загадочным голосом сказал я.

— Почему из твоих уст это звучит так, будто я вот-вот стану подопытным кроликом? — шутливо-недоверчивым тоном ответил Винсент.

— Ну, может, потому, что тебе будет слегка неприятно… или очень… тут уж как пойдёт…

* * *

Пожалуй, это была самая странная тренировка с рунами за всю мою жизнь. Чего только мы с Винсентом не пробовали в следующие несколько часов.

— Чувствуешь что-то? — спросил я, наблюдая за тем, как под ногами Винсента продавливается земля.

— Да. Будто кто-то на меня кобылу взвалил, — недовольно буркнул он, но продолжал идти вперёд.

— Так. Значит, руна «Гравитация+Притяжение» хорошо работает, — сказал я и записал информацию ручкой на бумаге. — Но требует много сил и контроля.

Откуда у меня появились ручка с бумагой, парень не спрашивал, хотя и не скрывал своего удивления. Наверное, решил, что это опять какие-то фокусы с моей стороны. Всё же он был больше магическим практиком, чем теоретиком, и изучал магию только в разрезе боя и защиты, а остальные аспекты его не сильно интересовали.

— Нет, ну если нужно будет остановить монстра, то этим навыком ты его точно задержишь, — сказал Винсент после того, как обессиленно вытер пот с лица и волос.

— Да, только нужно ещё попасть этим рунным знаком. А расстояние в десять метров не сказать, чтобы давало много преимуществ, — покачал я головой. — Если бы я ещё мог при этом создать другую рунную вязь, то это имело бы больше смысла. Пока что это ситуативная магия.

— Тебе виднее, — сказал Винсент и упал на землю. — Надеюсь, я на своих двоих сегодня смогу вернуться в комнату.

— Я предупреждал, на что ты соглашаешься…

— Ещё бы я до конца понимал, на что соглашаюсь… а ведь всё так хорошо начиналось…

Тут с Винсентом было трудно поспорить. Для него и впрямь всё начиналось хорошо.

Сначала я начал испытывать поддерживающие руны, а точнее — усиление тела. Я накладывал на Винсента печати ускорения, ловкости, силы и восприятия. Печати работали на ура, но по мере отдаления слабели.

Я попросту не мог поддерживать направляемый поток энергии, не говоря о том, что часть маны в процессе «терялась» в воздухе.

На двадцати метрах эффект совсем пропадал, так что эксперимент я посчитал отчасти удачным.

Исцеление на практике оказалось малоэффективным. Даже на лечение небольшого пореза у меня ушло десять минут времени и очень много маны. До настоящего целителя мне с текущими способностями было очень далеко. Там требовался невероятно тонкий контроль маны, до которого мне ещё предстояло дойти.

Дальше пошли странные, но занятные эксперименты. У некоторых так вообще оказались неожиданные эффекты.

«Боль+Недомогание».

Никакой боли или недомогания Винсент не почувствовал, однако что-то мешало ему сконцентрироваться на чём-то одном. В глазах начинало двоиться, когда он брал копьё в руки и пытался попасть по стоячему манекену. Ощущения, с его слов, были такими, словно его кто-то погрузил в иллюзию.

«Ярость+Гнев».

Мне и Винсенту казалось, что такая связка гипотетически могла заставить монстра потерять над собой контроль. Их разум всё-таки слабее человеческого. А это могло сильно помочь в бою, если бы тот же монстр стал нападать на своих сородичей.

Подопытного монстра у нас не было, так что пришлось проверять сначала на Винсенте, а затем на себе. Что ж, эффект снова удивил. Никакой потери контроля не случилось. Скорее, в голову ударял адреналин и появлялось навязчивое желание победить.

«Стойкость+Устойчивость».

Когда я сотворял эти знаки, я представлял, что человек становится неприступной крепостью и, блокируя удар, не сдвигается с места.

Кто ж мог подумать, что Винсент буквально не сможет сдвинуться с места? Но если не брать в расчёт этот нюанс, руны сработали идеально. Устойчивее — так точно, поскольку своими силами сдвинуть его с места я не смог.

Я бы сказал, что рунная вязь получилась отличным аналогом «Паралича», но нет. Винсенту оказалось достаточно усилить тело и силой сломать печать, чтобы выбраться из заточения.

С «Гравитацией+Притяжением» у него этот трюк не сработал. Почему ту печать он смог сломать, а эту не смог, я до конца не понял. Видимо, тут действовали некие «скрытые правила», о которых Система умалчивала.

Зато моё общее понимание того, как работают руны, выросло в разы. Всё-таки многие вещи я физически не мог бы попробовать на себе, а в Подземелье экспериментировать с рунами на монстрах я оказался не готов.

Всё-таки, когда на тебя несётся толпа накеров, пауков или наг, не возникает мысли проверить, насколько медленнее будет бежать монстр, если наложить на него знак «Замедление».

Как ни странно, Винсенту по итогу понравилась даже последняя часть тренировки. С его же слов, это оказался интересный и неповторимый опыт… который, правда, не очень хотелось повторять снова.

В общем и целом, мы с Винсентом остались очень довольны проведённым днём. Ну почти. Всё-таки поход в лазарет сложно было назвать приятным занятием. Особенно когда целители отчитывали нас за то, что мы сюда ходим как к себе домой.

Что ж, с такой аргументацией поспорить было тяжеловато. Особенно Винсенту. Целители при виде него тяжело вздыхали, ворчали, тихо ругались себе под нос и всеми силами показывали, насколько «рады» видеть своего несомненно «любимого» пациента.

Под конец дня мне хотелось только пойти к себе в комнату, принять душ, лечь спать и как следует отдохнуть. Однако когда я возвращался к себе по коридору, меня встретила Виолетта. Выглядела она слегка взволнованной.

— Энкрид, мой отец приглашает тебя на следующей неделе посетить наше поместье в столице.

Понравилась история? Жми Лайк!

Продолжение: https://author.today/reader/642592