Кто чувствовал, как пожирает собственное отчаяние и безысходность?

Это состояние заполняет всё свободное пространство, ещё недавно называвшее себя душевной опустошенностью, и ты задыхаешься, барахтаясь в этой мутной субстанции, тонешь, не чувствуя дна, не наблюдая берегов, не ощущая времени и не имея сил противостоять этому состоянию.

Утреннее пробуждение сопровождается ожиданием наступления ночи. Преддверие праздника — безудержной тоской, а любое новое начинание — желанием скорейшего завершения. И так каждый день…

Всепоглощающая паника и тревожность. Внутреннее напряжение и всеобщая подавленность не оставляют места восприятию радости, отдыха, душевного комфорта.

Чувство недостаточности времени создаёт предпосылки напряжения, неуверенности и усталости. Любое начинание рождает сомнение. Отсутствие чувства почвы под ногами, страх, замирание, нарушение сердечного и внутреннего ритма. Отсутствие зоны комфорта, из-за чего собственное «Я» словно расползается. Уязвимость всех чувств, эмоциональный фон лишен красок и оттенков. Кратковременная радость сопровождается тревожностью и паникой. Нет места удовольствию во время принятия пищи, не осталось любимых блюд, лишь бы съедобно и как топливо для организма. Нет отвлеченности и релаксации — лишь шаткая зацикленность и фрустрация в рамках смирения. Отчаяние, как цунами — волна за волной, захватывает и уносит в бездонную пучину безысходности. Нет уверенности ни в одном принимаемом решении. Постоянная зависимость как вековая пыль саркофагов. Напряжение мышечной и нервной системы не покидает даже во время сна. Противостояние разума, сердца и души — выбивает из колеи. Чёрный юмор роет яму, заколачивает гвозди, устанавливает кресты… Спешка, спотыкание, потерянность, заброшенность и замкнутое пространство внутри себя.

Не успею, не сумею, не дано, не смогу и — НАДО! Любое возникшее желание, кроме «надо», сопровождается вопросом — зачем?

Что это, выгорание? Нет. Пепел тлеющего и давно сгоревшего живого начала, а именно: ощущения радости, свободы, равновесия, уверенности, спокойствия и чего-то ещё, важного, но давно забытого или отвергнутого, умершего…

Страшные мысли всё чаще заползают в голову, рисуя образы и картины ужаса, столь реального, что хочется зажмуриться, убежать, спрятаться.

Есть возможность отдыхать, но нет умения. «Ничегонеделанье» сопровождается тревогой, напряжением, головной болью, общей расчлененностью, апатичностью, дистрофическим искажением и деформацией будущей возможной реальности.

Где найти источник, чтобы можно было черпать силы и энергию для принятия смелых решений, активных действий? Поймать искорку действующего энергетического потенциала, чтобы появилось желание жить, а не существовать.

Что это? Особая разновидность депрессии? Даже термин сама придумала — «интеллектуально-контролируемый депрессивный синдром», когда рассудок здравый контролирует эмоции, руководит сдержанностью, останавливает от необдуманных и поспешных решений, но с мыслями, мешающими жить, ничего сделать, увы, не может. Даёт подзатыльник и кнутом без пряника толкает вперед. Шаг за шагом, два назад, один вперёд, но и это — движение. И ты идешь, падаешь, сползаешь, карабкаешься, подгоняемый здравым разумом, единственным, что осталось…

И вот, в душе задвинуты все шторы.

Нет стимула, мечты, опоры.

Эмоции и чувства — в угли

Сгорели. Да и были ли?..

(Из личного дневника Веры)