* * *

* * *

Быть с ним постоянно… Вот чего мне хочется каждый день.

Но это невозможно, мы это прекрасно понимаем. Поэтому любую свободную минуту или сутки мы проводим вместе, совершенно наплевав на предписания агентства, что я должна изображать из себя девушку Ромео.

Да, я подыгрываю на камерах, но в этом нет искренности. Да и никогда не было. Публика шоу “Сквозь пламя гламура” уже заметило искру между мной и Ветровым. Папарацци выбирали особые ракурсы, чтобы доказать наши реальные отношения с пожарным, и у них это получается.

Все это играет на руку Бобби: моя популярность растет. Люди гадают с кем же я в отношениях на самом деле и что вообще происходит. В комментариях к роликам шоу, где мелькают наши лица с Ветровым и Ромео, разгораются споры. Кто-то делает ставки, кто завоюет мое сердце, и перевес не в сторону Ромео…

Однако, последнему эта ситуация в неком смысле тоже пошла на пользу: его новый альбом оказался посвященный неразделенной любви.

Про Миру быстро забывают. Она исчезает с радаров. Должно быть Бобби и агентство постарались замять ситуацию. А я не стала подавать заявление. Ей нужно лечиться…

Соболь быстро поправляется, его ожоги заживают. Теперь он навещает нас на съемках и помогает подготовиться к ним.

Он также принял активное участие в нашем последнем модельном испытании, где нам нужно было сняться в рекламном ролике. Мы выбрали ролик для магазина животных, задействовав при съемках Пепла. Он отлично справился со своей ролью, получив в награду целый мешок кошачьего корма.

Теперь он настоящая звезда и символ шоу "Сквозь пламя гламура".

Будь то очарование маленького пушистого монстра, или искра между мной и Ветровым — мы выигрываем предпоследний раунд.

До окончания шоу остается два испытания: огненное и модельное.

Сегодня мы в пожарной части.

Меня ждет самое страшное — психополоса.

Но еще страшнее — предательство.

Я рывком останавливаюсь в коридоре рядом с кухней, когда слышу голос Даны, бывшей Ветрова. Она оживленно беседует с Верой — первой и возобновленной пассией Бобби.

— Ты ее недооцениваешь. — говорит Вера, и почему-то я сразу понимаю — речь идет обо мне.

— Брось. Неужели не видно? Она тупая, как и все модели. Я видела, как она одевалась на первом испытании. Андрей просто хочет меня наказать за расставание. Позлить…

— Не знаю. Он осторожен с ней и нежен.

— Пфф… Это осторожность? Ты разве не помнишь каким он был со мной? Он был настолько горячим, что мне требовался холодный душ каждый раз после нашего занятия сексом. А с ней… Она еле ходит. И не в его вкусе. Он сам об этом говорил, когда я решила с ним порвать. Он умолял меня этого не делать. Она просто капризная модель, которая свалилась ему на плечо в не подходящий момент. Ветров ненавидит весь этот модельный мир. Поэтому нет. Он просто злит меня. Поэтому он с ней даже грубоват.

— С чего ты решила, что он ненавидит моделей?

— Он сам мне рассказал. Его бросила мать, когда он был совсем маленьким. Уехала за границу. А там связалась с плохой компанией. В погоне за славой и деньгами она исчезла. Перестала выходить на связь. Это потом узнали, что она умерла от передоза. Понимаешь?

Он сам ей рассказал.

Он умолял ее не расставаться с ним.

Он занимался с ней сексом…

Сердце падает вниз и разбивается в дребезги. Мысль о том, что я занималась любовью, доверялась человеку, для которого ничего не значу и который просто хочет позлить бывшую… Больно врезается в грудь.

Слезы застревают в горле.

Я всегда буду для него капризной моделькой. Как же я его ненавижу.

За то, что ворвался в мою жизнь.

За то, что изменил меня, сделал такой слабой, хлипкой, чувственной.

За то, что сейчас мне невыносимо больно думать о том, что в его голове другая женщина, даже несмотря на то, что я сама доверилась ему.

Он сделал из меня дурочку. Посмешищем.

К черту!

Когда мы выходим на полигон, где я замечаю уже подготовленную для нас полосу препятствий, утыканную огненными барьерами. Даже отсюда я чувствую жар огня. Но сейчас мне как-то все равно. Сердце трепещет от злости и требует сделать хоть что-то, чтобы не сойти с ума. Даже если это что-то — броситься в пекло и сгореть.

Мы подходим ближе.

Я чувствую, как мое тело напрягается, а решимость постепенно отступает мелкими и аккуратными шажочками назад.

Не знаю, связано ли это с произошедшим пожаром или нет… Но я внезапно чувствую себя стиснутой в дыме.

Вновь, словно я зависла в кошмаре. Я чувствую вонь своих паленых волос, даже если стою далеко от огня и до меня не долетает ни искры.

— Задача простая. — объясняет инструктор, поправляя защитный костюм, и я смотрю на него с широко раскрытыми глазами.

Как это можно назвать простой?

— Пройти полосу в паре. Один ведет, второй следует. Полное доверие.

Я нервно сглатываю.

Доверие.

А если его нет? Его никогда не будет! Я не могу доверять Ветрову. Не после того, что услышала. И знаю, что он мне не доверяет. Иначе рассказал бы мне про свою мать.

Дана подходит к столику с боевой одеждой, бросая на меня насмешливый взгляд, как будто она уже уверена в том, что я не справлюсь. Неужели, она вдруг решила вернуться к Ветрову? Ромео пытается о чем-то с ней поговорить. Он тоже напряжен.

— Эвелина, ты со мной. — кидает мне Ветров, даже не оглядываясь в мою сторону.

Об этом говорила Дана? С ней он общался по-другому? Смотрел ей в глаза, прежде чем попросить о чем-то? Какими были их отношения?

Я еле успеваю его догнать. Мое тело бьет мелкая дрожь. В голове — пламя, а в нем обнимающиеся Ветров и Дана. Эта картинка перекрывает мне воздух!

Я вспоминаю нашу предыдущую ночь. Он был дерзок и напорист. Теперь я не могу забыть слова Даны об их сексе.

Первыми стартуют Дана и Ромео. Она уверенно ведет его через препятствия, как будто делала это тысячу раз. Наверное, так оно и есть.

Пара празднует победу.

Мы с Ветровым одеваемся, готовясь войти в горящий ад. Мои руки дрожат. Но я не могу сдаться. Нет. Это подтвердило бы слова Даны о моей тупости.

— Слушай, просто доверься и следуй за мной. Шаг в шаг. — говорит мне Ветер глядя в глаза. Я замечаю, как его руки незаметно движутся по моей боевке, сделавшей меня такой неповоротливой. Я могла бы поговорить с Ветровым перед этим испытанием и выяснить отношения. Но сейчас не время. Подслушанный разговор выбил меня из колеи, и я даже не могу собрать слова в фразы.

Еще один свист пронзает перепонки.

Мы начинаем движение. Я заставляю себя идти за Ветровым, повторять каждое его движение, но единственное чего мне сейчас хочется — это забиться в угол и рыдать.

Жар окутывает нас со всех сторон, так же как и страх. Но я упорно шагаю вперед, делая вид, что справлюсь, что не позволю больше считать себя глупой и слабой. Я должна показать этому пожарному и всем, что я могу.

Но могу ли?

Или я просто вру сама себе?

Мы проходим первое препятствие — горящую арку. Пот стекает по спине под тяжелой защитной одеждой. Дыхание становится тяжелым.

— Пригнись ниже! — голос Ветрова звучит напряженно. Я наклоняюсь, и это требует усилий, потому что мое тело словно задеревенело. Проходя под балкой, огонь едва не достает до шлема, вызывая неприятные воспоминания…

Потом мы входим в короткий, но задымленный туннель.

Мои ноги начинают путаться, как будто кто-то перевязал их веревкой.

Паника огромной волной накатывает на меня.

Слишком много дыма.

Я задыхаюсь.

Я не справляюсь.

Мне кажется, что я вновь стою в том самом гребанном задымленном туалете, где Мира мне накидывает на голову горящую штору… Я не могу дышать… Я не могу пошевелиться.

Я тупая и капризная модель…

— Идем, быстрее! — кричит мне Андрей, но я прирастаю к месту и просто стою, не понимая, что происходит.

Что со мной?

Это впервые.

Он хватает меня за руку — крепко, уверенно.

— Держись за меня. Не отпускай.

Я стискиваю его ладонь в перчатке. Но как-то слабо.

Затем я резко вырываю руку из его ладони.

Слезы заполняют мое лицо под аппаратом.

Так ущербно и немощно я не чувствовала себя никогда.

— Да что с тобой? — он берет меня за шлем и поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза.

Дальше все происходит быстро.

Он забрасывает меня на плечо, словно мешок с картошкой, и выносит из этого чертова лабиринта.

Как только мы выходим на воздух, он сразу же оттаскивает меня в сторону и укладывает на землю.

— Эвелина, дыши. — его глаза выглядят обеспокоенными, и я начинаю отчего-то смеяться. Сквозь слезы.

Но не над ним, а над собой.

Над тем, насколько я глупая.

— Почему ты не сказала, что боишься огня? — спрашивает он, и я слышу нотку заботы в его голосе.

Я мотаю головой.

Я не боюсь огня. Я боюсь предательства.

— Мы не прошли. — резюмирую я. — Они все правы. Ты прав. Я просто капризная и тупая модель.

— Эвелина. Ты о чем? Какая к черту разница? Ты первый раз проходишь через огненную полосу препятствий… — он вытирает мои слезы.

— Есть разница. Потому что она справилась. Ты ее любишь. Ты ее продолжаешь любить, даже несмотря на то, что у нее другой! А я для тебя, просто чтобы позлить. — Мой голос срывается. — Кто я для тебя? Тупая модель? Ты даже не рассказал мне про свою мать!

По моим щекам стекают слезы.

Ветров просто замирает на полуслове. Он молчит. Значит, так оно и есть.

К нам спешат медики, но я не хочу разговаривать ни с кем больше.

Я отталкиваю Ветрова и ухожу в сторону ведущего. Но заметив объектив камер, я сворачиваю в сторону и бегу туда, куда меня поведут ноги.

Я нахожу туалет и прячусь в нем.

В зеркале я могу видеть свою размазанную тушь.

Ох нет…

После этого чего только не будет говорить пресса…

Стук в дверь.

— Это я, Бобби.

— Уходи. — шиплю я, но Бобби не слушает и все равно заходит внутрь.

— Что это было? — спрашивает он, пытаясь заглянуть мне в глаза, но я прячу лицо в ладонях.

Он молчит, ожидая ответа. Но все мои слова застряли как кости в горле.

— Я тебе сам скажу, что это было. Это было… Великолепно! — Бобби улыбается своей шикарнейшей голливудской улыбкой.

Меня передергивает. Он не понял. До него вообще не дошло что со мной произошло.

Я подхожу к раковине, чтобы умыться.

— Эйви… Ты просто звезда! Я не знал, что у тебя такие актерские способности. Я запишу тебя на пару кастингов кино на следующей неделе.

Я закрываю глаза ладонями. Если я их открою — все изменится? Нет.

— Бобби. А ты просто придурок! — рявкаю я.

Я просто на грани выгорания и ни один пожарный не сможет мне помочь.

— Я ухожу. — заявляю и выхожу в коридор.

— Что? — кидается он вслед за мной.

— Я ухожу. Я больше не участвую в твоем поганом шоу!

— Постой! Ты не можешь просто так взять и уйти!

— Могу! — рявкаю и впечатываюсь в широкую грудь Ветрова.

— Уйди с дороги. — цежу сквозь зубы.

Я уже достаточно почувствовала себя ничтожной.

— Нам надо поговорить. — говорит он мне.

— Найди кого-нибудь еще для разговора. — бросаю и иду в сторону учебного кабинета, чтобы забрать свои вещи. — Например, Дану. Ты с ней любишь разговаривать.

Я намерена уйти.

Нет, я хочу навсегда уехать отсюда и никогда больше не появляться. К маме. Она будет рада если я перестану их с отцом "позорить".

Дверь кабинета закрывается, и я поворачиваюсь на звук.

Ах так! Он играет со мной по моим правилам? Но я не собираюсь с ним разговаривать.

Я забираю свой рюкзак и направляюсь в сторону выхода.

Ветров вырастает передо мной подобно цунами, и кладет палец на губы.

— Сейчас ты мне все расскажешь по порядку. — четко и решительно говорит он мне. — Поверь, ты никуда не уйдешь, пока не объяснишь, что произошло. Обещаю, что взамен отвечу на все твои вопросы.

Его глаза прожигают насквозь. Его тело скалой стоит передо мной, нерушимой и надежной. Мне так кажется.

Мысленно, я ударяю несколько раз по его груди, по его щекам. Но в реальности, меня просто затягивает в омут его темных глаз.

Поцелую. Медленный и мучительный.

Я отстраняюсь, потому что не хочу вновь попасть в ту самую ловушку.

— Почему ты не рассказал мне о своей матери? — начинаю я.

— Ты не спрашивала. — отрезает он, и я замечаю, что мышцы его лица напрягаются. — Откуда ты узнала?

— Дана. — Уж очень мне не хочется сдавать бедного Соболя. Но раз уж тут подвернулась она, то почему бы не рассказать об этом.

— Моя мама не имеет к тебе никакого отношения.

— Я знаю, но ты всегда так груб ко мне. Ты… Ты мне не доверяешь! Ты был ласковее с Мирой чем со мной!

Губы Ветрова растягиваются в ухмылку.

— Ты сама виновата. — сбивает он меня с ног, и я опираюсь на парту. — Ты облила меня! И такого наговорила… Знаешь, сложно было вести себя с тобой адекватно. А еще, мне показалось, что ты из тех, кто не любит животных, раз тебя не волновала судьба Пепла и ты так спешила по своим делам.

Как-то я совсем забыла про нашу встречу и обстоятельства.

— Но Мира…

— Ты видела ее? Мне сразу показалось, что с ней что-то не так. Я знал про ее происки против тебя в Аурум Холле. А когда Борис сказал, что она будет участвовать в шоу, я согласился быть ее партнером, лишь бы следить за ней и не позволить ей натворить что-то еще. Не совсем справился, но я пытался.

Мне кажется, или я что-то упустила?

— Ты согласился быть ее партнером?

— Ну, да.

— А как же жеребьевка? Сокол же…

И тут я вспоминаю взгляд Сокола, брошенный Ветрову. Они словно были в заговоре между собой.

— Бобби?

— Да, он и мы, трое пожарные были в курсе. Такие были наши условия. Жребия было три. На двух из них — твое имя. Третье — Крис. Медведь сразу взял помеченный жребий и попал на Крис. А Соболь, у него не было выбора. И ему я доверяю как самому себе.

Ну а третий жребий никто так и не вытащил…

— Что? Постой, а если бы ты не знал, что Мира участвует в шоу, ты согласился бы на съемки?

Возможно, это глупый вопрос. А может, я просто хочу услышать от Ветрова, что я для него настолько важна, что он согласился участвовать в шоу только ради меня, и чтобы держать от меня подальше Миру.

Ветров усаживает меня на парту и расставив по бокам ладони, смотрит, улыбаясь.

— Нет. Это не может быть правдой. — сомневаюсь я.

— Почему? Ты считаешь, что ради тебя не стоит пойти на такое? Побороть свои страхи и согласиться на шоу? Эвелина, ты просто не представляешь как мне было сложно видеть тебя рядом с Соболем или рядом с Ромео. Про последнего вообще молчу. Но я доверяю тебе, поверь Эвелина, я доверяю тебе больше, чем ты сама себе!

— Я просто думала… Просто Дана сказала, что ты умолял не расставаться, что я для тебя "тупая модель". — чувствую себя маленькой жалующейся девочкой.

— Что еще она тебе наговорила? — Ветер сжимает своими твердыми пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

Я нервно сглатываю.

— Как вы занимались сексом.

— В подробностях? Тебе?

— Не мне… Вере. Я просто мимо проходила.

— Ммм… Не ожидал, что она будет говорить за моей спиной. Неприятно.

— Мне тоже! Мне достаточно знать, что ты занимался с ней любовью! И она описывала это так, как будто…

— Как будто что? — Ветров скользит рукой по моей спине, прижимая к своей груди.

— Как будто это был лучший секс в твоей жизни. — Я всхлипываю.

— Возможно. — комментирует Ветров, и я больно прикусываю губу, расстроенная услышанным. — Но тогда я не был знаком с тобой.

Его ладонь зарывается в мои волосы, чтобы поправить их, а затем, притянуть к себе и поцеловать заплаканные щеки.

— Могу поспорить, что у тебя тоже не было такого секса. — говорит мне он, скользя к моей груди и вызывая дикую волну желания.

Я задыхаюсь от его поцелуев, таких жадных и требовательных. Его руки скользят по моему телу, заставляя дрожать от возбуждения.

— Андрей… — шепчу я, когда его губы спускаются к шее.

— Тшш… — он прижимает палец к моим губам. — Я хочу, чтобы ты знала — ты единственная, кто заставляет меня терять голову. Прямо здесь и сейчас. И это невыносимо.

Его признание отзывается теплом в груди. Все сомнения и страхи растворяются под его прикосновениями.

Внезапно дверь кабинета содрогается от стука.

— Эйви, ты здесь? — голос Бобби возвращает нас в реальность. — Там оглашение результатов через пять минут.

Андрей отстраняется, тяжело дыша. Его глаза темные от желания и горят обещанием, что этой ночью единственный пожар, который он будет тушить — это в моей постели.

— Мы продолжим этот разговор позже. — хрипло обещает он, помогая мне встать на дрожащие от возбуждения ноги.

Я поправляю одежду. Щеки горят, и я уверена, что выгляжу совершенно растрепанной.

— Я скоро буду. — предупреждаю Бобби.

Ветров помогает собраться и настроиться на съемочный лад.

Я прихожу в себя.

Мы появляемся на камерах держась за руки.

Лицо Даны косится от злости, даже Ромео это замечает и пытается отвлечь ее своими шутками.

В этом испытании мы проигрываем, но мне все равно. Впереди еще одно. Я и не стараюсь выиграть.

Заключительный показ огненного гламура.